Что в Неизведанном живёт

***

– Тварь! Тварь гонится за мной! Тварь гонится за мной! От воплей возницы уже не прокатывался такой ужас между лопаток, но смотреть на удаляющийся за несущейся повозкой лес было неприятно. Вэриан отполз ещё немного и сильнее вцепился в край повозки свободной от енота рукой. Кассандра морщилась от криков и внимательно осматривала деревья, пока не различила между зарослями свет. – Выходим, – скомандовала она вполголоса и первая спрыгнула на землю. За ней с приглушённым возгласом с телеги скатился Вэриан. Возница, подгоняя перепуганных лошадей и панически крича в тишине ночной чащи, быстро скрывался из вида. Неизвестно было, что хуже – возможно пустой лес, кричащий от животного ужаса возница, который, пока не стемнело, казался нормальным человеком, так любезно не заметившим лишних пассажиров, или те, кто сейчас ждал их в не внушавшей доверия постройке. А Кассандра зашагала так уверенно, что Вэриану оставалось лишь припустить за ней, чтобы не оставаться в чаще одному, подвергая опасности себя и енота, которому он так и не придумал достойное имя. Вэриан догнал её аж у крыльца, нервно оглянулся на лес, пока Кассандра толкала заевшую дверь, и поднялся по ступеням следом. – Сил не хватает? – ехидно спросила Адира, сев на потёртую вывеску. – Замолкни, – любезно попросила Кассандра. – И лети себе. – Куда же я денусь, – вздохнула та, – пропадёте без меня, детишки. – Куда угодно, знаешь, – процедила Кассандра сквозь зубы. – Спасибо бы сказала, что я с вами ношусь, – хмыкнула Адира и спрыгнула на подоконник. – Ну так не носись, – от срыва Кассандру удерживало в основном то, что она говорила с чёртовой птицей. Игнорировать обращение было глупо, но препираться и принимать всерьёз – ещё глупее. – Пожалуйста, прекратите спорить, – попытался вмешаться Вэриан, которого их перепалки уже утомили. Дверь поддавалась туго, пока изнутри не послышался оклик – и Кассандре удалось её отворить. Она почти ввалилась внутрь, Вэриан прошмыгнул за её спиной в тёплый натопленный зал, чуть не споткнувшись об огромного лохматого пса, который только что привалил дверь, но отполз по повелению хозяев. – Вы проходите, – пригласила хозяйка таверны, указывая из-за стойки на свободный стол. Людей было не очень много, пара человек кивнула им. Вэриан, устраиваясь у окна, покосился на Кассандру. Она кивком ответила на приветствие, и он, посидев и украдкой поозиравшись, немного успокоился. Это место и эти люди до странности казались спокойными и почти своими – чего не скажешь, глядя со стороны на сомнительного вида забегаловку прямо в чаще. Казалось, что всех этих людей, включая их с Кассандрой, что-то объединяет. Возможно, то, что они люди. Вэриан уселся за стол, потом подскочил и неловко отодвинул стул для Кассандры. Она села, кажется, не заметив, и устало откинулась на спинку. Вэриан вернулся на своё место, но встал снова, чтобы принести что-то из еды – они не ели давно, и в животе неприятно бурчало. – Добрый, добрый вечер, – он откашлялся и улыбнулся. И тут вспомнил, что у них нет при себе денег, ни местных, ни любых других. – Добрый, молодой человек, – улыбнулась в ответ хозяйка таверны. – Бери, кушай, и сестру угости. Она без расспросов вручила Вэриану целое блюдо с пирогами. Он хотел было поправить женщину, но смешался на полуслове и решил, что пусть. Поблагодарил и побрёл к столу. Адира сидела на спинке свободного стула, и при приближении блюда, а с ним и Вэриана, спрыгнула на стол и стала клевать пирог, разбрасывая крошки. Кассандра раздражённо посмотрела на неё исподлобья и взяла кусок подчёркнуто с другого бока, пока в блюдо не полез и енот. – Ты спрашивал дорогу? Вэриан забыл спросить и виновато пожал плечами. – Понимаешь, она дала нам еды бесплатно, и я… – Сиди, я сама, – вздохнула Кассандра, и ей даже не пришлось вставать, потому что хозяйка таверны подошла сама, на сей раз с двумя дымящимися кружками. – Согрейтесь, – сказала она, ставя питьё на стол перед гостями. – Ночь холодная, чтобы не простудились. Она сделала охранный жест, и Кассандра подняла брови – да с каких это пор обычная простуда вызывает суеверный страх? Хозяйка таверны заметила и спросила. – Вы сами-то кто? Вижу, не местные. Кассандре вспомнилось, как охотник говорил, что здесь лучше не называть имён. Почему, он не объяснил, но мысль резанула, и она толкнула Вэриана под столом ногой. – Я алхимик, – выдал тот, тоже, видимо, вспомнив предупреждение. – А я курсант полицейской академии, – сказала Кассандра и поняла, что звучит это для лесной чащи слишком сложно. – За порядком слежу. Там, откуда мы. – Видно, что издалека. Тут каждый знает – любой недуг, даже лёгкий, делает вас для неё добычей. Вэриан хотел спросить, для кого, но хозяйка таверны заметила птицу и обратилась к ней, как ни в чём ни бывало. – Здравствуй, Адира. – И тебе не хворать. – Я сразу тебя узнала, – сказала хозяйка трактира. – И с каких пор Птицеловы наливают гостям спиртное? – Не поверишь, – ответила Адира с набитым клювом, – мы пили именно чай. – Мы? – Все, – ответила она невесело и пояснила, – но нет, все на свободе. Мы задали им жару, хе-хе. Кассандра представила, как Адира откусывает недоброжелателям пальцы, и что в клюве у неё полно зубов – и она бы не удивилась, если бы так и было. – Расколотили их проклятущий чайник. Хозяйка таверны покачала головой. – Теперь сложно будет вернуться обратно – только на пастбище идти, просить помощи, а это небезопасно. – Нам надо в город, – встряла Кассандра. – Говорят, тут кто-то знает дорогу? – В город просто так не попадёшь, – сказали от соседнего стола. – Вам всё равно придётся пройти через пастбище. – Вам стоит поторопиться, – она обернулась к Адире, чистившей перья. – Разбив чайник, ты замедлила проклятие, но помни – если не успеете, останетесь птицами навсегда. Ну, пейте, пейте. Кассандра думала, что ей послышалось, но она как раз сделала глоток и от неожиданности закашлялась. – Пей, пробирает, конечно, но ничего, – сказала хозяйка трактира. – Быстрее прогреет, а мальчику я отвар сделала. Вэриан принюхался и отпил из своей кружки, но на вкус там был обычный травяной чай. От того, как его назвали мальчиком, по щекам разлился жар. Кажется, его все считают младшим братом Кассандры – очень младшим. Он обиженно покосился на её кружку, где явно было что-то на порядок крепче. Кассандра сделала ещё несколько глотков и грела руки. Енот копошился на коленях у Вэриана и пытался залезть на стол – тот обхватил зверя свободной рукой и взял со стола пирожок покормить его. Адира склёвывала крошки со стола и с завистью косилась на кружку Кассандры. Вэриан тоже посмотрел краем глаза на её пальцы, видневшиеся из-под натянутых рукавов, и сосредоточенное лицо – Кассандра часто мёрзла, но редко болела, и сейчас Вэриан надеялся, что здоровье и хозяйкино пойло не дадут ей простудиться, потому что оговорки местных людей были хоть и смутными, но внушали тревогу. Что он будет делать, если Кассандра будет не в состоянии? Сейчас только она была способна принимать решения и вывести их из этого леса. Всегда была только она. Вэриан спешно отвернулся, когда Кассандра заметила его взгляд и подняла брови. Он снова слишком засмотрелся. Кассандра поблагодарила хозяйку за еду и спросила, как они могут отработать, потому что денег не было и у неё. – Да будет вам, грех не приютить путника, тем более на ночь. Расскажите о себе и откуда пришли, – ответили ей. – У нас здесь любят истории. Вэриан, у которого откуда-то взялось вдохновение, собрался, кажется, выдать завиральную историю о том, какой он великий учёный, но тут люди заозирались на дверь, и кто-то встал, чтобы заложить засов и запереть окна. – Что такое? – напряглась Кассандра. – Это псы, – сказал кто-то. – Хорошо, что вы не нарвались на них по дороге. – На огонь приползли, – пробормотал другой и объяснил. – Он завораживает их, хотя для них и опасен. Но если ночью разводить костёр в лесу, они точно придут. К пламени не полезут, но зрелище не для слабонервных – не нападут и просто будут стоять смотреть. Постепенно гул вернулся, и люди, видимо, привыкшие пережидать здесь ночи, чувствовали себя в безопасности в стенах таверны. Кассандра подошла к окну и сквозь щели в ставнях несколько раз уловила движение, а когда за деревьями замелькали огоньки глаз, проверила засов. За деревьями раздались далёкие выстрелы. – Вот и охотник, – сказал кто-то. – Жаль, на весь лес его не хватает. Кассандра покосилась на Вэриана – не хотелось встретить охотника здесь, и не только потому что он приказал им убираться. – Он зайдёт? – спроси Вэриан. – Он никогда не заходит, – ответила хозяйка таверны. – Нелюдимый человек. После того как дочку потерял, ни с кем не знается. Кассандра отвернулась к окну, и ей снова стало не по себе. Между деревьев виднелся не хищный, ровный и яркий свет, то ближе, то дальше, пока не стал отдаляться, углубляясь в чащу.

***

Стая разбежалась, как обычно после того как несколько животных упали под выстрелами ружья. Охотник брёл, волоча за собой две туши, и думал, разделать их здесь или срезать через овраг и добраться до дома затемно – в погоне он забрёл слишком далеко. Неопытный путник мог запросто оступиться и остаться в этом овраге с переломанными ногами, но охотник знал лес как собственный дом. Он взвалил псов на плечо и стал спускаться по осыпающемуся склону, обходя поваленные деревья. Перехватив ношу, он с усилием поднялся по крутому склону вверх, ухватился за корни растущих у края кустов, перебросил добычу и ухватился свободной рукой крепче за корень – в другой горел фонарь, и держать его надо было ровно – подтянулся и… – Охотник. Он напрягся и содрогнулся внутри – меньше, чем в самом начале, но неприятная дрожь прошла с головы до пят. Он не боялся её – никогда. Он её ненавидел больше всех созданий ада. – Охотник, – негромкий голос повторил его имя, и он, собравшись было поставить фонарь, чтобы удобнее было вылезти, крепче сжал его в руке. – Что тебе надо? – спросил он в темноту. – Говори и уходи, мне не до тебя. – Ты с добычей, охотник, – сказала она почти нараспев. – Отличное будет топливо. – Сгинь, – он перехватил фонарь, заслонил его плечом и прижал закопчённое стекло к себе, опять взвалил себе на спину подстреленных зверей и, развернувшись, пошёл дальше, пытаясь игнорировать голос, который звучал будто у него над ухом. – Сгинь, Тварь. – О, я только хотела, чтобы ты передал тем чудесным детям, чтобы так не спешили, – в голосе слышалась улыбка, и охотник пошёл быстрее, удержавшись оттого чтобы остановиться и развернуться. – Не трогай их, – рявкнул он через плечо. – И катись отсюда. – Ты такой грубый, – вздохнула она притворно, – а что будешь делать, когда в лесу кончатся звери? Охотник не ответил. Он добрался до своего дома, поставил фонарь над очагом и сразу принялся за разделку. Найдя несколько пустых колб, он сцедил жир и закупорил их, пряча подальше на полку, где стояло несколько таких банок. С каждым годом стая понемногу мельчала, но он продолжал отстреливать их. Пока топлива для фонаря хватало, и он не знал, что будет делать, когда оно закончится. Он старался не думать ни о чём, и продолжал делать свою работу, чтобы пламя фонаря и душа, заключённая в нём, горели жарче.