На самом деле, я всегда был твоим, Пауль Ландерс

Мы отыграли очередной концерт в этом грешном мире. Сегодня 11 мая. День Рождения нашего драммера. Как всегда посреди выступления нам вынесли выпивку и вся многотысячная толпа радостно прокричала: «Happy Birthday, dear Schneider». Дум так искренне улыбнулся толпе и крепко переобнимал раммштайновцев. Я легонько чмокнул Шная в уголок губ, на что он лишь ухмыльнулся, бросив тихое: «Спасибо, Солнечный ты мой» в ответ на мое поздравление. Думаете бокалом шампанского на концерте все и закончилось? Не тут-то было. Сначала мы подумали, что посидим в баре и культурно отметим прибавку к годам Криса, но культурно, к сожалению (а может и к счастью), не получилось. Я был в предвкушении чего-то необычного, ведь все самое интересное происходит тогда, когда мы пьяны. Дум сидел рядом со мной на мягком диванчике в вип-зоне и слушал очередной рассказ Тилля о его похождениях. Спустя еще пару стаканов наш дорогой барабанщик устроил свою голову на моем плече, видимо пытаясь уснуть. Но никто бы ему не дал спать в такой день. Его растормошил Рихард, предлагая пойти на танцпол и подцепить каких-нибудь красоток. Я думал, что он откажется. У него все-таки жена есть. Ну еще я, но ему лучше не думать про это. Но он согласился. Мне стало не по себе. Ну знаете, как-то не очень приятно, когда человек, в котором ты души не чаешь, сначала женится, а потом идет кадрить шлюх в баре. И он ушел, задорно смеясь над чем-то, что сказал ему Круспе. Я же остался в компании Флаке, потому что пока я наблюдал за Шнаем и Цвеном, остальные разбежались. Ну, а Флаке лишь бы спокойно посидеть, чтобы его никто не трогал, но поскольку кто-то недавно затронул мои чувства, я затрону нервы клавишника. Надо же хоть как-нибудь мне расслабиться. Я донимал его бессмысленными расспросами обо всем, что приходило в мою пьяную голову. Несмотря на внешнюю невозмутимость, я начал чувствовать как от Лоренца пахнет желанием прикончить меня, ударив стаканом в висок. От греха подальше я решил удалиться из нашей зоны. Ноги повели меня в туалет. Решил, что надо умыться и хоть немного освежиться, приводя мысли в порядок, а то мечутся туда сюда как невменяемые. То, что я увидел там, мне ой как не понравилось. Пьяный в стельку Шнайдер зажимал в углу девчонку, которая стонала чуть ли не на весь клуб. Мне стало противно от всего этого, потому что в последнее время моя ревность достигла апогея. Хотелось перегрызть глотку абсолютно всем, кто посмеет косо взглянуть на Дума. Возможно, в тот момент мне захотелось стать той пьяной мадам, которую с таким остервенением трахал Шнайдер. Спустя буквально несколько секунд он задрожал и протяжно застонал, кончая. Я выбежал быстрым шагом вышел из туалета, а затем и из бара. Ночная прохлада поглотила меня. Вы спросите меня, почему же я не ревную его к жене? Я ревную, но не так сильно. Ульрике — шикарная женщина и знаете что? Изменять такой просто неправильно.Святым не являюсь, но была бы у меня такая же жена, я бы был самым примерным и верным мужем на свете. Но не получилось, не фортануло. Влюбился я в чертового Кристофа Шнайдера, пропади он пропадом, собака кудрявая. Пока я стоял на улице и мерз, Дум, судя по всему, закончил все свои «дела», и тоже вышел на свежий воздух. — Ты чего тут стоишь? — спросил он тихо, пытаясь правильно выговорить слова. — Я тебе мешаю? — буркнул я. Только сейчас понял, что ужасно зол на него. — Ты чего такой грубый? — якобы обидевшись спросил драммер. — А ты чего трахаешься с кем попало? — начинал свой допрос я. Вообще-то мне должно быть все равно на то, кто с кем спит, это не моё дело в конце-то концов. Но ревность делала своё дело. Мне с каждой секундой хотелось врезать Шнаю по его милому личику. — А вы ревнуете герр Ландерс? — начал он со смехом доводить меня. — Я не должен тебя ревновать. Ты не мой, поэтому закрой рот! — начал беситься я. Какого черта он начинает все это? Хочет ткнуть меня носом в мои же чувства, показывая то, что они мерзкие, и я никогда не буду на месте той шлюхи? Не думал, что в пьяном состоянии Дум может так паршиво и низко шутить. — Воу, а ты хочешь, чтобы я был твоим, Паули-и-и? — Крис провёл руками по моим плечам снизу вверх и остановился на моей шее. От его ладоней исходило тепло, и мурашки пробежались по всему моему телу. — Убери свой руки! — через силу рявкнул я. Все-таки обида засела в моем сердце. Да, черт возьми, я знаю, что ревновать его нельзя, ведь мы не состоим в отношениях, и Шнайдер волен делать то, что захочет. Но ещё мне немного стало жалко его жену, которая ждёт его в Берлине вместе с маленьким сыном. Как же низко, Кристоф. Но я все ещё люблю Криса. И ничто не сможет развеять мои чувства. — Тебе противны мои прикосновения? Неужели совсем не любишь меня? — жалобно проскулил Дум, заливаясь громким хохотом. Да как он смеет?! Узнал о моих чувствах, а теперь вот так грубо обращается с ними? Да пошёл он нахрен! Отвесив ему звонкую пощёчину, я ушел подальше от клуба. Издеваясь надо мной таким образом, он не учел одного: спим мы в одной комнате. В номере сразу же прямо в одежде упал на кровать. Мне стало до ужаса больно, но ещё больше стал интересен один вопрос: «Как он мог узнать?» Окей, да. Я постоянно что-то да делал, чтобы привлечь его внимание. Мои двусмысленные шуточки сами говорили за себя, но не думал, что для Криса все будет настолько прозрачно. А может он просто перепил, поэтому не контролировал себя? Тогда я зря так разозлился на него. Теперь мне стыдно перед ним. Завтра утром, если он будет все помнить, обязательно извинюсь. За моими раздумьями прошло уже около часа. Их прервал хлопок двери. Это, наверное, Шнайдер вернулся из бара. Оу. От него несло алкоголем ещё сильнее. Он шатался из стороны в сторону, периодически путаясь в своих длинных ногах. Это пьяное тело упало рядом со мной. Ладно, я не буду психовать, поэтому уйду на другую кровать. Мне не принципиально, уж слишком сильно я устал. — П’стой — промямлил он, схватив меня за рукав кофты, как только я собирался встать. — Чего тебе, пьянь? — больше наигранно, нежели действительно раздражённо спросил я. — Пр’сти меня, — расстроенно сказал Дум, — я плохо себя повёл и по отношению к ж’не, и по 'тнош’нию к тебе. Я уж’сен. — он шмыгнул носом. М-да уж. Вот я попал. — Ну ты чего? — я сел рядом, обнимая его. — Это все алкоголь. Не принимай близко к сердцу. — мне стало жаль его. Бедняга и впрямь раскаивается, значит жалеет. Но ведь это же не так страшно? Трах по пьяне и неловкая шуточка — не грех же, ведь так? Дум пристально посмотрел на меня мутным взглядом. — Ты не злишься? На этот вопрос я уже не ответил, ведь попал в плен его глаз. И все. Я сломался. Потянулся к нему за поцелуем. Получился он далеко не нежным, а настойчивым, немного грубым. Мои губы смяли губы Шная. Я слегка прикусил его нижнюю губу, от чего он что-то воскликнул, тем самым дав моему языку путь в его горячий рот. Это было безумно приятно. Но вот только Крис моих восторгов не разделял. Собрав свои силы в кулак, он оттолкнул меня, испуганно смотря мне в глаза. — З…зачем? Мне было все равно на его страх. Моя крыша помахала нам ручкой и укатила куда-то далеко. Я повалил драммера на подушки, нависая сверху. Поскорее хотелось прижаться к его обнаженному телу, заставить его шею цвести от моих засосов. Плевать на вопросы, которые появятся у других раммштайновцев, а впоследствии и у фанатов. Я хотел его. Безумно. Своими холодными и дрожащими пальцами я стащил с него водолазку, сразу же прижимаясь к нему всем телом, прикусывая нежную кожу на шее. Дум возмущённо застонал, пытаясь сбросить меня с себя. Но не тут-то было. Несмотря на то, что он выше меня да и в обычное время сильнее, все-таки преимущество в виде трезвости было у меня. Он лишь неловко брыкался и умолял меня прекратить своим заплетающимся языком. В самом начале, именно тогда, когда я понял, что люблю его, я поклялся не трогать его, если он этого не захочет. Но я не сдержался. Он слишком красив, слишком идеален, да ещё и масла в огонь подливает то, что он такой недоступный. Получается, что я несдержанный, озабоченный гомосексуал? Вау, раньше я об этом не задумывался. Я начал целовать его грудь и шею, стараясь сделать ему как можно приятнее. Оставил лёгкий поцелуй около ключицы, затем слегка прикусил и оттянул бледную кожу. Спустился слегка ниже и начал облизывать его левый сосок, играясь пальцами с правым. Крис дернулся и тихо простонал мое имя. Мне уже начало казаться, что он очень даже не против и получает удовольствие, но руки, цепляющие мои волосы и пытающиеся меня оттащить назад, говорили об обратном. Он уже из последних сил старался сопротивляться. Что ж, это мало ему помогало, ведь я уже все решил. Если я не возьму его сейчас, то уже никогда не решусь. Какой-то варварский способ признаться в чувствах. Я оторвался буквально таки на секунду, чтобы избавиться от кофты. Посмотрев в глаза Кристофа, я понял, что в них нет отвращения или ненависти, есть только безграничный страх и паника. Было решено во что бы то ни стало заставить эти глаза помутнеть от желания и наслаждения. Я провёл дорожку из влажных укусов-поцелуев от губ до пупка и начал снимать с него штаны. Шнай попытался убрать мои руки, заставляя опомниться. — Ландерс, прошу прекрати, — почти слёзно попросил он, когда его штаны уже полетели в сторону — Ты не хочешь этого на самом деле. — Хочу, Шнай, — ответил я, укусив того за бедро. Я сжал его член через ткань боксеров, и драммер тихо хныкнул. Зубами я потянул ткань нижнего белья вниз, заставляя открыть слегка возбужденную плоть. И вот Шнайдер лежит подо мной полностью голый, легонько дрожжа. — Уйди от меня! — он в попытался толкнуть меня, ударяя ладонями о мои плечи. Но я завел его руки у него над головой, лишая возможности шевелиться. — Не смей! — грубо процедил я сквозь зубы ему на ухо — не будешь дёргаться, я сделаю тебе приятно. И Кристоф сдался. Он обречённо вздохнул, закрыв глаза. Я мазнул языком по его губам и отстранился, устроившись у него между бёдер. Я коснулся кончиком языка головки члена. Шнай дернулся, резко открыв глаза, уставившись на меня. Подарив ему хищную ухмылку, я провёл языком от головки до основания и обратно. Дум застонал, вцепился рукой в мои волосы и попытался притянуть меня ближе к своему члену. Да он входит во вкус. — А-а-ах, Пауль, черт, зачем ты все это д’лаешь со мной? Я медленно провёл по полувозбуждённому члену языком, двигаясь снизу вверх. Затем, снова вернулся к основанию члена и стал водить языком возле яичек, при этом держа свои руки на бёдрах Шная, чтобы тот сильно не дергался. Поцеловав основание члена, я вновь поднялся по стволу вверх, очерчивая вздувшиеся венки. Дойдя, наконец, до головки, все так же, не спеша, начал ласкать её, обводя дырочку уретры, слизывая выступивший предэякулят. Я широко мазнул языком по головке, закатив при этом глаза. Сверху послышался довольный стон. Тело Шнайдера содрогнулось, и он слегка начал надавливать на мою голову. Член Криса уже весь блестел от выступившей смазки и моей слюны. Вобрав член, я начал посасывать его, водя по стволу языком и втягивая щёки. Я старался вбирать как можно глубже, стараясь доставить Думу большее удовольствие. Я взял член полностью и уткнулся носом в гладко выбритый лобок. Услышав одобрительное мычание, я стал наращивать темп. Я всё больше и больше ускорялся и чувствовал как Шнай начал сам направлять мою голову, подмахивая бёдрами. Он уже яростно вбивался в мой рот и неприкрыто, беззастенчиво стонал во весь голос. Ещё пару движений и драммер кончил мне в рот, громко вскрикнув. Я проглотил все до капли, выпустил его член изо рта и поднялся, смотря в его мутные глаза. Он потянулся ко мне рукой и стёр с моего подбородка остатки его спермы. Шнайдер взял мою руку и поднес к своему рту, пропуская внутрь него два пальца. Он начал посасывать их, обводя языком фаланги, смачивая пальцы слюной. Я пошло ухмыльнулся и убрал руку, поднося её к его анусу. Я аккуратно ввел один палец, наблюдая за реакцией барабанщика. Он зажмурил глаза и медленно выдохнул. Слегка пошевелив пальцем, я добавил второй. Хотел сделать все в наилучшем виде, чтобы Крису было не больно. Не прошло и нескольких секунд, как Шнай сам начал шевелить бёдрами, насаживаясь на мои пальцы, тихонечко постанывая, скорее от неприятных ощущений наполненности, а не от наслаждения. Я был возбужден до предела и мало что соображал, но старался не сорваться, потому что грубо его оттрахать значило для меня полностью разрушить все, что мы строили годами. В него уже свободно входило три пальца и я решил, что пора. Вынув пальцы и быстро стащив с себя джинсы вместе с нижним бельём, я приставил головку ко входу и медленно начал входить. Шнай зашипел и попытался увильнуть от меня, но я крепко держал его за бедра, говоря какой-то утешительный бред, чтобы отвлечь моего хорошего. Ещё чуть-чуть и я полностью оказался в нем. На меня нахлынула лавина чувств. До сих пор мне было трудно поверить в то, что сейчас я с ним в одной постели, мой член начинает медленно скользить в нем, а до моих ушей доносятся его полустоны-полувсхлипы. Я потянулся к нему за поцелуем, который получился смазанным из-за того, что Шнай отвернулся от меня. Стало немного обидно, но оно и понятно: я, можно сказать, его насилую тут, ибо согласия на вот это вот все мне никто не давал. Постепенно я стал наращивать темп, пытаясь найти ту самую точку. Вот пару толчков и Шнай громко воскликнул и подмахнул бёдрами, вновь насаживаясь, я понял, что вот она. С каждым толчком я все сильнее и сильнее стал втрахивать его в кровать, попадая по простате. Наши стоны, шлепки плоти о плоть и тяжёлое сбившееся дыхание смешались в одно единое и являлись усладой для моих ушей. Сделав ещё несколько довольно-таки жёстких толчков, меня прошибло миллион электрических разрядов, я содрогнулся и кончил внутрь Дума, падая ему на грудь, стараясь восстановить дыхание и привести мысли в порядок после такого оглушительного оргазма. — Доволен? — очень тихо прохрипел Шнайдер и скинул меня со своей груди, отвернувшись. Я не мог ни о чем думать, поэтому лишь нежно поцеловал его в щеку и, прижавшись к нему со спины, уснул под сопение драммера. Завтра он протрезвеет. Завтра мне, возможно, набьют морду. Завтра я, может быть, потеряю друга. Но это все будет завтра. А сейчас я прижимаюсь к Кристофу Шнайдеру, пытаясь наполнить свои лёгкие его запахом.