Иная

      События, о которых сейчас пойдет речь, могут показаться одной из многих интерпретаций или совершенно новой трактовкой старой истории. Восприятие ее будет зависеть только от Вашего субъективного мнения.       Знаете ли вы мифы о египетских богах? Да-да, те самые Гор, Исида, Ра, Хатор, Анубис и прочие. А если я скажу вам, что все эти боги - только отголоски реальных существ? Сверхлюдей, мутантов, называйте, как хотите. Мифы были придуманы на основании где-то кем-то увиденного, кем-то подслушанного, как-то достигшего ушей обычных людей. Возможно ли поверить, что человек может обладать свирепостью тигра, скоростью гепарда или крыльями орла?       Проще придумать богов, чем окрестить себя сумасшедшим. Так и появились они - мифы. Трансформируясь от цивилизации к цивилизации, имея единый исток, мифы превращались в легенды, но так называемые боги никуда не пропадали, они жили среди людей.       Я расскажу вам об одном из них, ошибочно прозванном Анубисом, верном страже при Осирисе. В действительности сами шакалы берут начало от того гена, которым обладает этот «бог». Как и волки. Кодовое имя «λυκάνθρωπος» или «Волколак». Мы будем использовать более современный термин – ликантроп. Очередной эксперимент Высших разумов, стоящих у истоков человечества, стражей порядка в этом секторе галактики. Высшей расы, если хотите, использующей геномы диких зверей с целью получения эффективных и полезных мутаций ДНК человека. Живого оружия в их руках. Идеального исполнителя.       Наш герой был как их величайшим открытием, так и грандиозным разочарованием. Первый человек с планеты Земля, не сошедший с ума после мутации. Первый, кто смог одолеть зверя внутри себя и взять над ним контроль. Первый человечный. Первородный. Кроме гена ликантропа ему была введена крайне экспериментальная сыворотка - кодовое название «Автономия», несущая в себе возможность вечной жизни и полного контроля над собственным организмом. Возможность жить в любом возрасте, омолодить себя или состарить. Замедлить процесс старения или ускорить. Заставить клетки обновляться с бешеной скоростью. Не неуязвимость, но своего рода бессмертие. Такова была задумка. И она осуществилась блестяще. Высшие оказались на грани грандиозного прорыва, истинные учёные, придающие важность лишь экспериментам и открытиям. Тут же началась подготовка к созданию подобных существ как с геномами других животных, так и новых ликантропов. И когда опыты были в самом разгаре, у Первородного выявилась одна... погрешность. Неучтенная в расчётах мелочь, грозившая нарушить все планы Высших. Она начала сводить нашего героя с ума: неконтролируемые приступы агрессии, аффективные выбросы, отключения сознания и прочие последствия.       Кодовое имя этого явления – «ἀγάπη» (агапэ – с др.греч. любовь деятельная одаряющая) – иначе – якорь или просто антидот. Своеобразный предохранитель на генном уровне, обладающий необходимыми и уникальными антителами, созданный организмом ликантропа по причине того, что существо такой силы и возможностей должно иметь рычаг воздействия на него, чтобы не стать опасным для окружающих, не превратиться в зверя без разума и собственной воли. Агапэ – абсолют для ликантропа. Тот, кто примет и поймет, направит, даст смысл жить. Без него рано или поздно организм ликантропа начнет разрушать сам себя, самообновляясь с бешеной скоростью. Гены Агапэ содержат антидот, подходящий исключительно его ликантропу. Последний должен взаимодействовать со своим якорем как на ментальном, так и на физическом уровне, участвовать в процессе обмена жидкостями – слюна, кровь, сперма, что угодно. Таким образом запускается процесс стабилизации «Автономии», замедляющий прогрессивность клеток в организме ликантропа, позволяя ему лучше контролировать собственные гены.       Однако Высшие этого не знали, они были уверены, что Агапэ только вводит их создание в состояние зависимости, как наркотик. А когда обнаружили это знание в ДНК Первородного, уже совершили непоправимую ошибку.       Это ничтожное и слабое, по мнению Высших, существо являлось сломанным винтиком в уже отлаженной системе. В итоге было принято решение: устранить. Они нашли Агапэ и убили его.       Первородный находился полностью в чужой власти, не имея возможности сделать то, чего страстно желал. Сорваться на зов в неизвестность, найти то, что так его манило, что заставляло болеть сердце и сходить с ума разум. Высшие загнали его в переносную клетку, вживив микрочипы, подчиняющиеся их мысленным командам. Шаг вправо, шаг влево от их указаний – оставят гнить в изоляторе на несколько недель, пока не понадобишься. Паршивая жизнь фальшивого бога. А ведь греки недавно прозвали его Аресом – воинствующим и свирепым палачом. Победителем войн. Жаль, что безвольным, порабощенным. Первородный и не знал, что хуже, это рабство или чувство неизбежной зависимости внутри него и глубокой тревоги за кого-то другого, незнакомого. Кого-то, находящегося так близко, но коснуться нельзя, невозможно. Он медленно сходил с ума, тенью скользя по углам улиц Афин, прячась от зеркал, напоминающих о несовершенности, уродстве его сущности. Неполноценной и неумолимо убивающей его. Ему нужно было что-то, чтобы перестать гнить изнутри, он это чувствовал.       В какой-то момент процесс разрушения его тела и личности резко замедлился, настолько, что глаза и уши перестали кровоточить, волосы больше не выпадали клоками, бешено отрастая снова. Длилось это недолго, и Первородному не ясно, что было причиной таких перемен. Произошедшее после было еще более необъяснимым и пугающим. Мысли начали мутиться, сознание отрывисто то пропадать, то возвращаться, вот он стоял в залах, а мгновенье спустя уже вырвал хребет человеку, прислуживающему Высшим. Вот наступала ночь, но стоило моргнуть – уже рассвет. Воспоминания перемешались с провалами в памяти. Страх одолевал ликантропа, ужас потери разума тенью преследовал его по пятам.       Первородный бесчинствовал, путал умы людей хитростью, устраивал войны, сеял хаос среди граждан Греции. Люди стенали, что Арес злится на них за грехи, приносили кровавые жертвы на его алтарь, но люто ненавидели. Молились и сильнейшим – Зевсу и Посейдону, пока однажды все вдруг не прекратилось. Арес исчез, и тучи развеялись над страдающим греческим народом. Тогда-то Высшие и нашли способ усмирить своего идеального исполнителя. Убить нельзя, необходимо отключить.       Через время, когда была обнаружена разрушающая сила «Автономии», ликантропа поместили в криокапсулу, где его активность заморозили на несколько веков до тех пор, пока Высшие не смогут создать искусственный аналог Агапэ. Своего рода лекарство.       Произошло это где-то в Средневековье, во времена Крестовых походов и Инквизиции. Полноценное лекарство синтезировать Высшие не успели, смогли лишь заблокировать часть функций организма ликантропа, оптимизировав его до уровня почти обычного человека, с некоторыми привилегиями. Конечно, исчезли и все внешние признаки, выдававшие нечеловеческую суть Первородного: заостренные кончики ушей, огромные крылья, клыки, тапетум - отражающая поверхность, благодаря которой глаза животных будто светятся в темноте. Замедлилась реакция, скорость передвижения, ухудшился слух, но все же не до человеческой нормы. Неизменными остались обоняние, уровень интеллекта, в отличие от человеческого мозга мозг ликантропа может одновременно задействовать намного большее количество когнитивных нейронов, благодаря чему процесс мышления становится обширнее и в разы быстрее; и некоторые вторичные инстинкты, люди обычно называют их интуицией или шестым чувством.       Из-за происков Инквизиции Высшим, более тысячелетия обитавшим здесь, пришлось покинуть Землю и устремиться в далекий космос, в связи с чем искусственное Агапэ осталось в таком недоработанном состоянии. Они не могли допустить, чтобы люди обнаружили их, - прямое вмешательство в человеческую историю было их табу. Следовательно, появилась необходимость в личном наблюдателе на Земле.       Так как им не удалось идентично повторить эксперимент с Первородным, даже клонирование бы не справилось из-за бешеной обновляемости клеток, было решено «воскресить» его, стерев память и дав новую личность – новую легенду. Они нарекли ликантропа Антонием, счастливым, то ли в насмешку, то ли что-то зная, и запрограммировали на служение высшей цели, на ответственность за сохранность планеты Земля, за естественное развитие человеческих обществ по принципу невмешательства, и на то, что только они - Высшие - могут гарантировать её защиту от угроз космического масштаба. Это внушение было выбито на подкорке его мозга, в бессознательном. Таким образом Высшие подстраховали и себя, и людей. Первородный действует, даже не задумываясь, зачем и почему. Воспринимая программу за чистую монету, за собственные желания и цели.       Антоний жил с этим убеждением многие столетия, исправно служил им, не осознавая этого, не зная страшной правды ни о своём происхождении, ни об истинных намерениях Высших относительно планеты и человечества. Его никогда не интересовал вопрос, почему люди рождаются, живут и умирают, а он все продолжает существовать, не мог интересовать. Только лишь наблюдатель без стремления к личной выгоде, без эгоизма, без характера, без цели в жизни. Без якоря в этом мире. О том, что такое последний, что он его ключ и лекарство, поломка в системе или, возможно, дар ликантропии, он не знал вовсе. Это знание попало к Первородному совершенно случайно, когда он стал свидетелем личностной трагедии другого эксперимента Высших.       В середине 19 века, когда Антоний был в странствиях и задержался в России, чтобы насладиться гением её искусства, а также обновить знания о ситуации в стране, во время чаепития в одном из известных литературных салонов Петербурга к нему подсел джентльмен. Мужчина изможденный, выглядящий едва ли на сорок, но почти поседевший, с глазами мудрого старца, мечтающего отдохнуть уже от бега повседневности, но одновременно горящими желанием жить ради чего-то более ценного нежели он сам. Он долго и молча изучал Антония, последний же продолжал читать Александра Пушкина, к этому времени, к великому сожалению, уже погибшего, предпочитая не обращать внимания на столь бестактный интерес. Когда Первородный совсем забыл о наличии «мудреца» напротив, тот вдруг произнес любопытную фразу тихим хриплым голосом, едва приоткрывая губы:       - Я верил, что ты миф, Отец. - Антоний, замешкавшийся от такого обращения, не сразу поднял на джентльмена глаза, решив, что диалог ведут не с ним, но спустя несколько секунд ожидательной тишины спросил:       - Вы ко мне обращаетесь, сударь?       Усмехнувшийся вдруг мужчина буркнул себе под нос что-то вроде «Да уж, сударь. Трижды.» Чуткий слух Антония, конечно, уловил все в подробностях, и подобная фривольная фраза, так не свойственная ни этому месту, ни этому обществу, заставила его бровь изогнуться в удивлении, что от взгляда джентльмена не укрылось.       - Я прав, это ты. - мужчина нервно облизнул искусанные губы и корпусом наклонился ближе к Антонию. - У меня мало времени, Отец. Послушай меня внимательно, прошу. Мы оба - только эксперимент. Ты создан специально с определённой целью, ты не... черт. - вдруг сдавленно прохрипел этот, несомненно, сумасшедший, хватаясь за затылок и рвано втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Несмотря на явно болевые ощущения он продолжил едва слышным шёпотом. - Мой...Агапэ... Они нашли её. Убьют? Нет... Неправда, нет. Элиза! - он вдруг горько заплакал, давясь всхлипами и поскуливая. Уши его удлинились, а глаза запылали жёлтым. "Хорошо, что день пасмурный, и в этой части зала темно, а то бы обоих нас загребли." - подумал Антоний, отрешенно наблюдая за страданиями джентльмена. В этот же момент в его голове со все нарастающим шумом будто закрутились заржавевшие шестеренки. Медленно-медленно, приоткрывая давно и надолго кем-то забытую каменную дверь. Тогда Первородный еще этого не осознавал, но много позже он поймет, что именно послужило ключом для этой двери. Тряхнув головой, Антоний немедленно вернул самообладание.       - Что происходит с Вами? - не выдержал комедии сумасшедшего Первородный, пытаясь проявить человеческое участие, хотя с известного момента человеческого в нем было маловато. - Вам плохо?       - Отец... ты что... не знаешь? - поражённо выдохнул мудрец, уставившись на нашего героя влажными, покрасневшими глазами с тёмными от недосыпа мешками под ними. Он кутался в свое тонкое пальто все яростнее и съеживался все сильнее, словно в помещении вдруг похолодало. Увидев пустоту и непонимание в глазах напротив, он продолжил, сипло посмеиваясь. - Так они..ха-ха.. стерли тебе память. Ты ничего не знаешь. Ты ни черта не знаешь, черт возьми! - на последней фразе он вскочил, хватая Антония за грудки и встряхивая, а затем зашипел прямо в его лицо. - Ты чертов Первородный! - "Не многовато ли чертей?" - как бы между прочим задался вопросом наш герой. - Раз ты не понимаешь меня, значит, твоего якоря нет в живых. Ты просто идеальная машина, знаешь это? - мужчина посмеивался уже истерично, сотрясаясь всем телом и комкая пальцами безукоризненный пиджак Антония.       - В своём ли Вы уме, сударь? - чуть прищурился Первородный, выражая якобы заинтересованность в этой неординарной особи.       - О дааа. Я намного больше в своём уме, чем ты! Ты же видишь, что мы одной крови! Я такой же, как ты. Твой потомок! - почти выплюнув это "потомок", мужчина обессиленно рухнул обратно в свое кресло.       - Право, Вы что-то путаете, сударь. У меня никогда не было детей, а уж тем более таких далёких личностей как потомки. - Антония уже начал утомлять этот диалог, отчего глаза его опасно сверкнули на сумасшедшего.       - У меня больше нет времени. Совсем нет. - мужчина заерзал в кресле, готовый вскочить и сорваться в любое мгновение. - Хочешь знать, кто ты такой и почему живешь так долго, что наблюдал падение цивилизаций и смерти поколений людей? Греция. Афины. Под Парфеноном находится одна из их лабораторий. Там наверняка сохранились крупицы информации, остатки экспериментов. Собери их воедино, найди чёртову правду, ты должен... - неожиданно мужчина дернулся, словно поперхнувшись чем-то, и его губы окрасились вязкой кровью, которую он тут же яростно стер рукавом пальто и зашептал. - Надежда только на тебя, положи всему конец, доберись до них и запомни... Агапэ - твой якорь и твоя сила. Твоё предназначение. Найди его, и он спасёт тебя от...кха... саморазрушения.       Едва прохрипев последнее слово, сумасшедший, уже не казавшийся Антонию таким уж и ментально больным, вылетел из салона на улицу и затерялся в переулках.       «Что за собачью чушь я сейчас услышал?» - едва заметно качнул головой Первородный и тут же поморщился от ноющей боли в подкорке.       Через несколько дней наш герой решит изменить курс своего странствия, узнав одним солнечным утром, что джентльмен в грязно-сером пальто, со странной формы ушами был найден мертвым в каком-то богом забытом закутке. И глаза его лопнули сами по себе. Но ещё почти двести лет ему не будет известна причина смерти. Эти годы он потратит, пытаясь выяснить правду о себе, об эксперименте и о так называемом Агапэ. Однажды, наконец взломав мудрёную систему Высших, он наткнется на одно единственное слово "Устранить".