Иная

      После Германии жизнь Питера вернулась в привычное русло – днем учеба и посиделки с Нэдом, ночью патрулирование улиц Куинса. Одним словом, скукотень. Он из кожи вон лез, чтобы впечатлить мистера Старка во время борьбы с Кэпом, и, конечно, ждал настоящего дела, а не того, что его оставят дома, как ребенка, родители которого вечером ушли развлекаться без него. Переводить бабушек через дорогу? Возвращать ворованные велики? Кошек с деревьев снимать? Он что, мистер Исключительный на пенсии? «Господи, мистер Старк, да я уже готов к трамплинам повыше!» - горячо бросает Пит в очередном отчете, который, судя по всему, до его кумира даже не дойдет.       - И когда ты собирался сказать мне? – Нэд еще ловит черные круги перед глазами от перенапряжения – слишком сильно зажмурился после того, как увидел друга в костюме Человека-Паука.       - Никогда? – неуверенно произносит Питер, и его голос дает петуха. – Не знаю. Я… мне как бы запрещено другим об этом рассказывать.       - Кем запрещено? – в своей характерной манере разводит руками друг, приоткрыв рот и медленно качая головой. – Ассоциацией пауков Америки?       - Очень смешно. – Пит бросает в парня подушкой, чуть улыбаясь от отпускающего чувства напряжения, и падает рядом на кровать. – Мистер Старк мне запретил. Чтобы… проблем не было. Наверное.       - Что? Мистер Старк? Ты имеешь в виду Тони Старка? Вот этого, плакаты которого у тебя на стене висят? – Лидс тыкает пальцем в стену возле двери, видимо, ловя еще один шок.       - Да, именно. Мне самому до сих пор не верится, Нэд. Да то ли еще было! Ты не представляешь, куда мы с ним летали… - не может сдержать юношеского восторга Питер, разбалтывая чуть ли не все их с мистером Старком секреты и наблюдая, как вытягивается лицо друга от удивления. Видела бы Паркера сейчас Наташа, сказала бы, что шпиона из него не выйдет. ******************       После событий на пароме жизнь Питера кардинально меняется – безумно занятой, как он оправдался, Тони Старк наконец решает обратить на парня внимание. Осознав, не прошло и года, что потенциал у того просто огромный, и что он обязательно снова куда-то вляпается, стоит только отвернуться, Первородный назначает ему «рандеву» на базе Мстителей дважды в неделю.       - Но зачем, мистер Старк? – нервничает Питер, едва сдерживая свою радость, ведь он будет видеть кумира так часто!       - Тренироваться будешь, чувачок, зачем еще. Или ты надеялся, я тебя алкоголь употреблять научу? – по-доброму посмеивается над наивным парнишкой Тони, почти физически ощущая его восторг. «И вот опять. Как же это странно. Может, это какая-то реакция на его мутацию?» - ликантроп так и не разгадал тайну своих ощущений относительно паучка, потому что попросту не понимал, как. – Тут иногда еще Наташа бывает и… и все. – вдруг как-то тихо заканчивает Старк, тяжело вздыхая.       «Он все еще переживает о расколе Мстителей и уходе Кэпа.» - вдруг расстроившись, думает Питер, замолкая на пару секунд и разделяя эту скорбящую тишину с Тони по телефонной связи. – Хорошо, мистер Старк! Буду как штык, не волнуйтесь!       Антоний и не волнуется, этот искренний и прямолинейный пацан, болтающий, что на ум придет, из кожи вылезет, но не подведет его. Это-то и пугает. Он не слишком-то готов к такой ответственности. Однако есть то, что пугает больше – потерять Питера. Лучше держать его при себе, решает Старк, вдруг этот маленький гений подкинет пару свежих идей по разработкам. Всегда можно себя оправдать подобным образом, не правда ли, Тони? ******************       Когда Пятница сообщает о прибытии Питера, Старк, весь опутанный обезумевшими проводами, тщетно пытается сбежать от них по всей мастерской, в итоге сдаваясь:       - Пятница, вырубай электричество! Вырубай!       - Эм… Мистер Старк, Вам помощь нужна? – подает голос замешкавшийся в дверях малец, во все глаза уставившись на манипуляции Тони.       - Ты еще спрашиваешь? – остановившись рядом с ним и тяжело дыша вопрошает Тони. – Отомри уже!       Резко срываясь с места, Паучок активирует веб-шутеры и меньше чем за минуту опутывает паутиной длинные, сверкающие током нити проводов, надежно пришпиливая их к стене.       - Это я удачно заглянул. – довольный собой смеется Питер и обращает внимание на Старка, все это время не сводящего с него оценивающего взгляда. «Быстро он сообразил. Умная голова.» - Мистер Старк! – парнишка щелкает пальцами перед лицом Тони, возвращая его в реальность. – Вы чего застыли-то?       - Ты сейчас что сделал? – опасно прищуривается ликантроп, чувствуя внезапный азарт, как при охоте за читаури. – А не обнаглел ли ты часом, пацан?       Питер мгновенно краснеет, уставившись на носки своих кед и дергая шнурки на худи.       - Я… Я это, ну… Атмосфера была располагающая, и я пошутил. Просто пошутил! – находит мгновенное оправдание Паркер, резко заглядывая в глаза совершенно к этому не готовому Тони и облизывая чувственные губы. От последнего Старка ведет еще больше, он залипает на поблескивающих под лампами влажных тонких губах, полной грудью втягивая запах, исходящий от парня, неопределенный, но почему-то пьянящий. – Вы… вы как? В порядке, мистер Старк?       - А? – в этот момент Тони лишь надеется, что никак не выдал себя, и понимает, что будь Питер менее наивным и неискушенным, обязательно заметил бы испарину над верхней губой Старка и заполонившие радужку зрачки. – Да, я… Все нормально, чувачок, так, кофе перепил.       Парень нервно посмеивается в ответ, в жесте явной неловкости ероша длинными пальцами волосы на затылке.       - Иии… чем сегодня займемся? Это же Вы меня позвали. – вновь тепло улыбается Пит, словно и не было этого напряжения секунду назад, чем разряжает атмосферу, и Тони не может не улыбнуться в ответ, расслабляясь.       - Я планировал отправить тебя к Нат на тренировку, у вас стиль ведения боя схож, но у нее срочная миссия нарисовалась, да и мне тут… помощь не помешает. – широким жестом обводит все еще беснующиеся провода и разрушения, оставленные ими. – Ты за?       - Еще спрашиваете. – глаза парня загораются в предвкушении, а руки живут своей жизнью, активно жестикулируя. – Я не врубаюсь, что тут произошло, но это явно что-то суперкрутое, мистер Старк!       - Ох уж мне эти ваши словечки, молодежь… - смеется Тони, качая головой, и вводит невольного напарника в курс дела. – В общем я здесь работал над…       Пока они вместе устраняют последствия неудачного эксперимента Старка, Питер подкидывает пару толковых идей по возможным улучшениям в реализации этого проекта. Затем они рассматривают эмоциональную подсистему Пятницы, которую Тони предлагает парню расширить под его чутким руководством. Часы пролетают незаметно в неосознанном обоими комфорте нахождения рядом друг с другом. Пожалуй, даже наедине с собой они не чувствовали себя настолько правильно, как сейчас. Старк вдохновляется энтузиазмом Питера и генерирует идеи так быстро, как уже долгие месяцы не мог. В какой-то момент он и вовсе уходит в себя, на волне невероятного вдохновения дорабатывая очередную функцию нового Марка, пока его не приводит в себя тихое сопение, раздающееся откуда-то справа. Замерев на долю секунды, Тони медленно поворачивает голову, во все глаза уставившись на спящего на диванчике Питера, словно тот какой-то инопланетный гость в его святой обители. «Ну ты молодец, Старк, так и крышей поехать недолго.» Вздрогнув и выронив едва заметную микросхему, он сбрасывает с себя стазис и подходит к расслабленному во сне Паркеру, опускаясь перед ним на одно колено.       Внимательный взгляд голубых глаз скользит по тонким чертам лица, по скулам, носу, заметным мешкам под глазами, – «Похоже, спит он едва ли больше, чем я» - вновь задерживаясь на манящих губах, уже не плотно сомкнутых, а доверчиво приоткрытых. Не контролируя свой порыв и не анализируя его, Тони протягивает руку, большим пальцем невесомо проводя по чужим губам, наблюдая, как нижняя следует движению пальца, открывая вид на ровный ряд белых зубов. Старк не чувствует собственных, удлинившихся во рту клыков, ощущая только жар, струящийся по венам, стремительно охватывающий все его тело, и этот запах – неописуемый аромат Питера, уже пробравшийся в подкорку и прочно запечатлевшийся там. Едва сдержав порыв прижаться носом к яремной вене на шее юноши, сцепляя зубы так, что верхние клыки протыкают нежную плоть собственной губы, ликантроп чувствует соленый привкус крови на языке, мгновенно отрезвляющий, заставляющий его в замешательстве осесть на пол, нервно бегая глазами по пространству перед собой и тут же натыкаясь на внимательный взгляд сонных карих глаз напротив.       - Мистер… Старк? – от чего-то шепчет Питер, чувствуя, как все внутри него сладко сжимается при виде такого растерянного Тони и следом замирает в испуге, но не его, а чьем-то чужом. Чувство паники вдруг окутывает его с головой и топит в себе, заставляя шумно задыхаться. Скатываясь с дивана на пол и вцепляясь рукой в бедро Старка, Питер молебно заглядывает в его глаза, хрипя едва слышно. – Что… проис…ходит?       Хватка Паркера на бедре отрезвляет Тони, он подхватывает чуть не рухнувшего головой об пол парня на руки, легко усаживая обратно на диван и прижимая к себе за плечи.       - Дыши, Пит, дыши: вдох, выдох, вдох, выдох. Вот так, молодец, правильно. – успокаивает, едва ли не укачивая в своих теплых объятиях, одновременно чувствуя, как и его паника мягко отступает, отпуская клешнями сдавившую грудь. Испуг за Питера сейчас куда сильнее собственных дурацких переживаний.       Сколько это длится, Старк не знает, только чувствует в какой-то момент выровнявшееся дыхание парня, спрятавшего свое пылающее лицо у него на груди, а затем слыша и его тихий голос.       - Я… я не знаю, что это было… Мистер Старк, простите, я…       - Шшш, все хорошо, с каждым хоть раз да случается. Подумаешь, кошмар приснился, все нормально, нормально. – то ли его, то ли себя убеждает Антоний, осторожно выпуская парня из объятий и укладывая головой на диванную подушку. – Это ведь был кошмар? – смотрит встревоженно, так, что Питер не может не согласиться с неверной догадкой.       - Да… ха-ха… просто кошмар, вот ведь глупость, правда? – криво улыбается, вновь смущаясь из-за и без того пылающего лица.       - Кошмары – это не глупость, малыш. Просто не редкость. – Старк ободряюще треплет завитушки отросших волос парня, не обращая внимания на собственную оговорку. – Сейчас выпьешь сладкого чая, и окончательно отпустит. А потом автопилот отвезет тебя домой, идет? Подожди меня, сбегаю на кухню. – плавно поднимается с края дивана, показывая Питеру рукой жест «стоп» в стиле Железного человека, и быстрым шагом удаляется, оставляя его на едине со своими мыслями.       Часом позже, лежа в своей кровати в их с Мэй квартире, Питер тщетно пытается заглушить старковское «малыш», брошенное далеко не шутливым, а мягким, как зефир, тоном, вызвавшим внутри такое же тягуче-сладкое ощущение. «Наверное, мне показалось… С чего бы мистеру Старку вообще такое говорить?» С этими думами он и засыпает, понимая, что завтра в школе будет чувствовать себя совершенно разбито, и даже не предполагая, насколько окажется прав. ******************       - Держите его крепче! Держите! – кричит Раднам Ин, известный во всей Греции наемник, берущийся даже за самую грязную работу, лишь бы хорошо платили. Пацаненок нынче ему бойкий попался, все куда-то рвется да скулит, несмотря на отрезанный язык. Все равно убьют, так зачем ему возможность говорить? А меньше бы звал на помощь, грозя перебудить все поселение, остался бы при своем, а не с окровавленным обрубком во рту. - Сам виноват, гаденыш. – сплевывает наемник, хватая худосочного парнишку за длинные волосы и по грязи подтаскивая ближе к себе, поднимая на свет его зареванное лицо, как краской расписанное кровавыми потеками. – А ты очень даже ничего! Трахнул бы, да время поджимает. – смеется гнилыми зубами и отвратительно воняющим ртом, чувствовал бы пацан запахи, уже бы стошнило, благо нос сломали еще до встречи с главным ублюдком.       В чужое, такое же уродливое, как и его душа лицо Парис мычит что-то нечленораздельное, что, будь у него язык, значило бы: «Да будут вечно мучить тебя неупокоенные души в реках Аида», и обессиленно закрывает глаза, быстро проваливаясь в черное бессознательное с одной только мыслью «Наконец-то…».       - Куда этого выродка везем, Раднам Ин? – раздается уже не услышанный юношей каркающий голос одного из помощников наемника.       - Сначала в Афины, а потом к фараонам прикопаем. А-ха-ха-ха! – ревом дикого зверя смеется этот варвар, не обращая внимания на бьющий в лицо ливень и встряхивая мальчишку, как тряпичную куклу. Прижимает хрупкое тело к себе, острым вороньим носом впиваясь в его шею и втягивая запах дождя, сочной травы солнечным летним днем и чистого горного воздуха. Наслаждаясь украдкой, словно воруя чужую драгоценность. – Господи, да ты пахнешь самой жизнью! Не повезло ему, что я нашел тебя, теперь понимаю, почему он дурной стал. Ты и дар, и проклятье, паршивец! Живешь себе и не знаешь, что находится в твоих тонких ручонках. Жалкий! – отбрасывает бессознательного еще ребенка от себя в грязь, глядя с ненавистью и одновременно завистью.       Питер подрывается на мокрых от пота простынях, громко закашливаясь и хватаясь за грудь. Сиплое, шумное дыхание вырывается глубоко из горла, он в панике шарит по своему лицу второй рукой, тщательно ощупывая нос и забираясь пальцами в рот, чтобы с облегчением найти там целый и невредимый язык. Облизав губы, чувствует горячие слезы ужаса, чувствует, как его трясет мелкой дрожью. Пытается дышать спокойнее, ровнее, сжимает руки в кулаки, ногтями почти до крови впиваясь в кожу с целью отрезвить себя, вернуть в действительность Питера Паркера из этого слишком реалистичного кошмара чужой жизни.       - Это что, черт возьми, было? – откидывается обратно на подушки Пит, широко распахнутыми глазами уставившись в потолок, элементарно боясь их закрыть и увидеть кровавые картинки под веками. ******************       - Мистер Старк, а когда вы... ну, костюм мне вернёте? – неожиданный вопрос Питера отрывает Тони от наброска очередной гениальной идеи на голографическом экране.       - Когда посчитаю, что ты готов, малец. – пожимает плечами, выразительно поднимая бровь. - А пока наслаждайся школьной жизнью, всякими там Декатлонами, девчонку подцепи в конце концов.       - Ч...чего? – пацан выглядит так, словно его обухом по голове приложили, за что Старку на мгновенье даже стыдно становится, ведь это он ведет себя странно. После недавнего «сбоя в системе», как он это называет, кстати уже второго в присутствии Питера, Первородный так и не смог собрать свои мысли и чувства в кучу и обдумать их, малодушно отложив это дело на потом.       - А что? Я не такой старпер, каким ты меня считаешь. И уж точно не учитель морали, за этим тебе к Капитану Сосульке. – смеется Старк, придерживаясь известной всей общественности репутации плейбоя и тусовщика. - Я в свое время покорял вечеринки и дамские сердца. И не только.       - А... да. Я так и понял, ага. – «Он что, уже забыл про то, что случилось после Декатлона? Или он так хвалит мою работу как Человека-Паука?» Про «и не только» Питер бы уточнил, но вовремя прикусил длинный язык, болезненно поморщившись не столько от своих ощущений в эту секунду, сколько от воспоминаний о ночном кошмаре и отсутствии в нем этого самого языка. И так уже навоображал себе всякого, больше подробностей о личной жизни мистера Старка он знать не хочет. От греха подальше.       Мысленно дав себе подзатыльник, разгоняя тем самым унылые мысли, Паркер оторвал невидящий взгляд от своей руки, слишком сильно сжавшей отвертку, и с любопытством заглянул в схемы Тони, разглядывая какие-то сложные структуры и хмурясь от недоумения.       - Мистер Старк, а что Вы там делаете? – вырывается прежде, чем одергивает себя мыслью о том, что не стоит везде совать свой нос. И убеждается в верном выводе, когда Тони резким движение руки сворачивает разработку, сопровождая жест высказыванием:       - Паучок, а тебя не учили, что любопытство – это грех? – усмехается уголком губ почему-то даже довольно. – Хотя все мы, ученые, будем гореть за него в Аиде. – и вдруг с чувством цитирует что-то незнакомое, от чего Питер замирает, восхищенно вслушиваясь в переливы тембра его голоса:       - О люди! все похожи вы       На прародительницу Эву:       Что вам дано, то не влечет,       Вас непрестанно змий зовет       К себе, к таинственному древу;       Запретный плод вам подавай:       А без того вам рай не рай.       Улыбается нежно, предаваясь ностальгии, и ловит взгляд юноши на себе, подмечая восторженно приоткрытый рот и широко распахнутые глаза.       - Пит, эй! – хлопает в ладони перед лицом парня, рефлекторно дернувшегося от такого резкого в тишине мастерской звука. Тони подумывает посветить его в свою традицию работать под музыку. – Мне, конечно, льстит твоя реакция, но у тебя там что-то искрит. Не спали мне мастерскую! – грозит пальцем, но совсем не грозно, а так, что теплые нити бегут по венам Питера прямо к сердцу, опутывая его бережно и согревая словно в объятиях. «Паркер, ты сходишь с ума, это галлюцинации. Просто глюки, приди в себя!»       Старк утыкается в свой телефон, кому-то быстро набирая сообщение, и Пит, воспользовавшись этим, ощутимо щипает себя за щеку, оттягивая ее, вытаскивая так себя из пустых фантазий.       - Кстати, мистер Старк, Вы только что упомянули две религии в одном контексте, вы в курсе? – вдруг вырывается у парня, и он тут же затыкает рукой свой рот, мысленно ругая себя: «Вот придурок, когда я уже начну думать прежде, чем говорить?! Он точно сейчас выставит меня за дверь, чтобы не умничал.»       - Формально, религия из них только одна – христианство. Я не считаю мифологию религией, это просто… такая форма мышления и мировоззрения, понимаешь? Гроза и молнии опасные, но мы не можем понять их природу, поэтому придумаем Зевса-громовержца, который на нас гневается. Сечешь, пацан? – Паркер слышит смешинки в его голосе и понимает, что мистер Старк совсем не злится, а даже наоборот, забавляется вопросом парня. – Знал бы ты, как придумали Анубиса…       - И как же? – тут же отзывается, почти перебивая от неуёмного любопытства.       - Ну ты неисправим, друг мой! – вдруг хохочет Тони, провоцируя и Питера на ответный смех. – Может расскажу однажды, а пока почини свою зарядку от этого допотопного гаджета, который и телефоном назвать стыдно, она реально искрит в розетке. Когда там у тебя днюха? Нормальный пришлю! – в своем стиле разбрасывается дорогими игрушками Старк, вновь вчитываясь в буквы в телефоне. Следом кивком указывает на «бурную» деятельность Паркера, почти приказывая, если бы не теплота в голосе. – Давай заканчивай тут и верни паучий костюмчик на место, скоро доставка приедет. ******************       Ядовитое, темное, страшное марево зыбучими песками поглощает Первородного каждую ночь после их встреч с Питером, затягивая в водоворот обрывочных снов-воспоминаний, то кроваво-красных резких и смазанных картин, то холодных и гладких каменных полов, то острых и режущих игл под кожей, то обжигающих и плавящих вены изнутри лавовых рек, по температуре не уступающих пламени самого Тартара.       Захлебываясь, обгоревшими ко всем чертям руками разгребая огненные потоки, бежит от собственных призраков, преследующих спущенными с цепи адскими псами. Рвется к небу в остервенелом желании глотнуть толику животворящего кислорода, отдирая от черепа черных, оголодавших пиявок злых, горчащих на языке воспоминаний. Корчась в неистовых муках осознания конечности мира, но не его самого, без толку рубцуя никогда не заживающие шрамы и молясь. Молясь кому-то расплывчатому, зовущему на свет, некому хрупкому, израненному сияющей душой и тающим на глазах телом-оболочкой, болезненно хрипящему, мычащему неслышные слова.       «- Что ты говоришь?! Я не понимаю! Что ты говоришь мне?!» - кричит ему, глотая слезы от безумного страха не уловить ответ, не услышать умирающий на обескровленных губах шепот девственно чистого создания, протягивающего к нему в зияющую бездну с ломанными пальцами тонкие руки-ветви.       И тонет в черной дыре, потопляемый воющими, неупокоенными душами, вцепившимися зубами в его стальное тело в тщетных попытках прокусить, влить яд своего проклятья. Любуется личным светилом на последнем закате его вечного дня, все еще пытаясь прочитать по едва шевелящимся губам заветные, судьбоносные для него слова. И замирает, молнией осознания пораженный.       «Спаси меня…»       - Сэр, Вы меня слышите? Сэр. – почти взволнованный голос Пятницы прорывается в воспаленное сознание. Тони дергается, с рывком распахивая глаза и садясь на постели, впивается взглядом в свои ладони, расплывающиеся, двоящиеся, и трясет головой, не замечая бешено бьющегося сердца, аномально для человека куда-то спешащего. Вплетает дрожащие пальцы во взмокшие короткие пряди волос, жестко стискивая и оттягивая, вырываясь из подступающей к горлу паники и хрипя полузадушено сорванными в криках связками:       - Пятница, что произошло?       - Сэр, вы орали, как полоумный. Извините, не смогла подобрать более корректного определения. И раздирали себе руки в кровь когтями, что, по моим записям, для Вас абсолютно новое явление. Ранее когти ни разу не появлялись, сэр. – была бы она не просто программой, Тони бы сказал, что она обеспокоена или даже напугана, хотя Питер потихоньку апгрейдит ее эмоциональную систему, может уже что-то добавил. – Оглянитесь, сэр.       Тони следует совету Пятницы, опасливо поворачивая голову сначала влево, затем вправо.       - Охренеть… - роняет лицо в ладони, только сейчас замечая на них собственную кровь. Как и на одеяле, простынях и даже не прикроватном столике. Он действительно сам себя истязал. Вопросы «почему?» или «за что?» Тони задавать себе даже не станет, понимая, что не объяснит происходящую с ним чертовщину. – Может я одержимый?       - Сомневаюсь, сэр. Согласно моим данным, это началось с тех пор, как Питер Паркер первый раз пришел на базу. Вероятно, причина в нем.       - Хочешь сказать, он какой-то шаман, насылающий на меня кошмары? – его смешит абсурдность собственных же слов.       - Нет, сэр. – тоже усмехается Пятница. – Хочу сказать, Вам стоит к нему присмотреться. ***************       И, как ни странно, Антоний присматривается к парню, стремительно меняющему его жизнь и самовосприятие. Пожалуй, Пит абсолютно не осознает, какое влияние оказывает на мужчину. Да и откуда бы ему это знать? Он мысли не читает. И Тони не уверен, возможно, читай он их, было бы лучше. Не пришлось бы скрывать истинные чувства и желания, не придется однажды говорить о них своими словами, скорее всего болезненно-нежными, потому что в присутствии Питера ему хочется упасть на колени и целовать, целовать, целовать тонкие, но сильные пальцы, узкие ладони, запястья. Ситуация выходит из-под контроля, эмоции и ощущения становятся все ярче, Первородный дуреет рядом с почти юношей настолько, что чувствует себя тупоголовым животным со скопившейся во рту слюной от желания коснуться языком длинной, жилистой шеи. Прихватить губами золотистую кожу, попробовать ее на вкус, растворяясь в уникальном запахе ее обладателя. «Что же он делает, черт возьми, со мной…»       Когда они наконец добираются до физических тренировок, Антоний начинает медленно, но верно ненавидеть себя. Точнее свою сущность ликантропа, настолько неожиданно проявившуюся как нечто отдельное от Тони, что он долго приходит к осознанию того, что именно тащит его ко входу на базу дважды в неделю как штык. Именно к приходу Паркера, словно предсказывая его. Внутри Первородного просыпается желание обвиться ужом вокруг парня и никогда не отпускать его от себя, какие-то безумные инстинкты, усиленно пытающиеся затуманить и без того воспаленный разум, только огромной силой воли подавляемые, как кулаком вбиваемые на самые задворки его темной души.       «Не пялься… Не пялься, не пялься!» А как не смотреть, когда он тут, когда скачет, крутится, уворачивается, демонстрируя пластику и грацию пантеры? «Что, Тони, на кошачьих потянуло?» - внутренний голос отзывается ехидством на мысли ликантропа. «Ой, заткнулся бы!» - диалог с самим собой считается веским поводом для вызова санитаров?       Резкие выпады атакующего в ответ Паука, от раза к разу становящиеся все опаснее и непредсказуемее, напоминают выжидающую, гипнотизирующую королевскую кобру, своей смертоносностью вызывающую ужас, заставляя кровь стынуть в жилах. Питер учится быстро, очень быстро, Тони восхищается его способностями. Хотя, скажем честно, уже трудно найти то, чем Старк в парне не восхищается. Еще этот костюм, так ладно обтягивающий…       - Питер, ножи! – стоило только отвлечься! Как в замедленной съемке на глазах Тони Паучок не успевает увернуться от летящего ему прямо в глаз метательного ножа, а Старк в своем костюме слишком ограничен для моментальной реакции. Он срывается к пацану, протягивая металлическую красно-золотую руку, но понимает, что никак не успеет, чувствуя, как в этот момент его когти прорезают один из прочнейших выведенных им сплавов, используемых для создания Марков. А Питер…просто поднимает к лицу ладонь, позволяя ножу войти в нее, как в масло. Тут же мычит сквозь зубы, перехватывая собственное запястье, во все глаза уставившись на пробитое заточенной сталью место, истекающее яркой кровью. Медленно поворачивается к Старку, хрипя от болевого шока: «Упс».       - Пит, ты как? – подлетает Тони, тут же из костюма заливая рану каким-то, по виду, раствором, похожим на ледяную крошку, от чего боль в ладони Питера быстро отступает.       - Мистер… - вздох облегчения вырывается у парня, с любопытством смотрящего на будто бы живущую собственной жизнью субстанцию на руке. – А это что? – и улыбается смущенно, заставляя ослабевать тугие жгуты тревоги, сжавшие сердце ликантропа. – Извините, я задумался и… вот.       - Задумался он, засранец! – Тони вдруг отвешивает парню подзатыльник, на что тот удивленно взирает на него. – Что? Впредь будешь внимательнее. Я уже старый, меня такие потрясения в могилу сведут. – пытается отвлечься от бешено стучащего в висках пульса, болтовнёй забивая эфир вакуумной тишины в собственной голове. – Смешно тебе, пацан? Сейчас ты у меня получишь! А ну иди сюда!       - А вот и нет! Догоните сами, если так надо. – хохочет Питер, удирая от Старка по тренировочному залу со всех ног. Конечно же, они оба забывают про его рану.       Тони интуитивно выпрыгивает из костюма, понимая, что в нем ни за что не догонит Паркера, и, рванув за ним на пределе своих возможностей, не замечая, как шокировано расширяются глаза поглядывающего на него через плечо парня, становящегося с каждой секундой все ближе, в несколько стремительных рывков настигает его, перехватывая за талию и заваливая спиной на пол.       - Попался, пацан! – хищно улыбаясь и шумно дыша носом, ликантроп перехватывает запястья Питера одной рукой, поднимая их над его головой, а второй начинает щекотать в такой позе четко оформившиеся под тонкой тканью костюма ребра. Чувствуя себя озорным пацаном, Тони буквально искрит полными восторга глазами на свою «добычу», червячком извивающуюся в его хватке. – Ну что, допрыгался, молодой гепард. Не дорос еще соревноваться с матерым воякой.       - Мистер Старк, пустите, щекотно! А-ха-ха-ха! Я сейчас умру туууут! – звонко хохочет Паучок, задыхаясь от смеха и своих попыток выползти из-под Старка, на его глазах выступают слезы эмоционального перенапряжения, что не укрывается от внимания Первородного.       Резко наклонившись к лицу парня, оставив его тельце в покое, Тони вдруг совершенно инстинктивно касается губами чужих ресниц, собирая соленую влагу, от чего Питер под ним замирает мраморной статуей, вытянувшись в струну и вообще не дыша.       - Мистер… Старк? – сипит полузадушено и дергается, вновь желая освободиться, но вдруг оказывается плотно прижат к полу ладонью Старка, надавливающей на подрагивающий живот, и больше не смеет шевельнуться, чувствуя себя загнанным в ловушку дикого зверя.       Антоний действительно теряет в этот момент контроль разума над телом, оно двигается само по себе, кончиками обжигающих пальцев скользя вверх по телу мальчишки. Словно со стороны он наблюдает за испуганно зажмурившимся и прикусившим нижнюю губу Питером, напряженно принимающим его прикосновения. Старк ждет от захвативших управление телом инстинктов ликантропа какой-то жути, извращения, но только ведет всей ладонью выше к шее, чуть задерживаясь на бешено бьющейся жилке и невесомо оглаживая ее, и дальше по руке к сгибу локтя, к запястью, пальцы вдруг обхватывают глубоко вошедший в плоть нож и рывком его вытаскивают.       - Ай! – дергается Питер скорее от неожиданности, чем от реальной боли – наномашины хорошо справились с анестезией. – Что вы… Ах! – вырывается из плотно сомкнутых губ при ощущении горячего, от чего-то немного шершавого языка довольно урчащего ликантропа на почти уже не кровоточащей ране, собирающего редкие капли густой, слишком вкусно пахнущей крови. Пит шокировано мычит, до жути смущаясь своего чутко отзывающего на чужие действия тела, чувствует, как расслабляются мышцы, растекаясь под мужчиной словно желе, как путаются мысли в голове, превращаясь в приглушенно жужжащую кашицу, как в груди зарождается чувство безопасности, как первоначальный страх растворяется, словно его и не было. Что-то неизвестное внутри Питера говорит ему довериться, отпустить ситуацию, мягко убеждает, что все правильно, так и должно быть, но он теряется, не понимая, что происходит с его организмом, что за бесконечное умиротворение и спокойствие накрывает его с головой. Тони же, зализав обильным количеством слюны начавшую на глазах затягиваться рану, принимается за пальцы, покрывая их невесомыми, невинными поцелуями горячих губ.       Для Питера всего слишком много, голова начинает кружиться от переизбытка эмоций и ощущений, а глаза закатываться от необъяснимого, глубинного наслаждения, которое кажется больше его самого, намного большим, чем он может выдержать. Когда тело парня замирает под ликантропом, а дыхание выравнивается, сердце бьется все спокойнее и правильнее с каждым ударом, Тони вдруг приходит в себя и, окинув Паркера быстрым внимательным взглядом, мысленно пытаясь найти слова для объяснения своего дикарского поведения, с облегчением замечает, что тот попросту отключился. Уснул, оставив Старка наедине со своими мыслями, словно с насмешкой бросив: «Ты тут как-нибудь сам разберись, меня Морфей заждался».