Иная

      - Мальчик? Ты напуган? – Тони протягивает руку к сжавшемуся в комочек ребенку, от которого исходит сияние земного солнца, его длинные локоны развиваются над головой, словно ветер-проказник забавляется с ними, но не может быть ветра в этом темном, безжизненном месте. Старк почти хватает существо, оно вновь ускользает сквозь пальцы, лизнув их холодом, за которым иррационально ощущается жар.       Первородному кажется, что он находится здесь долгие века, гоняясь за этим видением, мальчиком, которого, возможно, даже не существует. Бежит за плодом больного воображения, продираясь сквозь тягучую, обволакивающую тьму, запечатанный в собственном сознании. Вокруг только тишина, и даже его голос постепенно теряет свое привычное звучание, или это Тони глохнет, слух атрофируется за ненадобностью?       Тело тоже ощущается все хуже и хуже, не слушается рука, повиснув бесполезной плетью, растущей из плеча. Затем он начинает подволакивать левую ногу, значительно замедляющую бесконечную гонку с самим собой. Быть может, он сошел с ума и устроил соревнование со своей шизофренией? Не знает, не скажет, не помнит.       Бег превращается в натужные шаги, заставляющие дыхание срываться, а промежутки отдыха становиться все длиннее. Тони настигает мальчика раз за разом, хватает его, прыгает на него, стоит и просто смотрит, но тот всегда одинаково прячет голову в колени, обнимая их тонкими руками.       В какой-то момент он не может больше идти, начинает ползти, пальцами еще работающей руки цепляясь за поверхность тьмы, даже не понимая, из чего она состоит. Сил хватает только на то, чтобы удержать в голове мысль: «Я должен двигаться». Но конечности продолжают отказывать одна за другой. И вот он уже лежит, парализованный до шеи, и может лишь смотреть в настолько непроглядную черноту, что в какой-то момент кажется – давно ослеп. Ослеп и просто обманывает себя, что видит, просто продолжает пытаться быть нормальным. Быть собой. А кто он вообще такой?       Ситуация располагает к мыслительному процессу, к самоанализу, ведь только мозг еще продолжает работать. Думы лениво и вальяжно заполоняют разум, неожиданно вцепляясь в него острыми клешнями так, что если выдирать, то только с мясом.       Кажется, он закрывает глаза, погружаясь в транс, захваченный воспоминаниями, фрагментами, не исполненными обещаниями, звуками родного голоса, бесконечно повторяющимися. Кажется, он улыбается, возвращаясь в самые светлые моменты жизни, к самому светлому человеку, которому отдал свое сердце. Кажется, он чувствует теплоту его кожи подушечками онемевших пальцев. Кажется, он свихнулся, но еще существует. Или это кома?       Тони не уверен, но и не сопротивляется. Честно говоря, он устал, смертельно устал из кожи вон лезть, чтобы удержать хрупкое равновесие. В самом себе, в мире, во Мстителях. И все равно не справился. Снова. Горько. Ему так горько, что слезы, которых не чувствует, тонкими нитями бегут по щекам. Он больше не может бежать, а они – да.       Сколько времени прошло? Сколько он уже лежит вот так, коченея не телом, но разумом? Хочется спать. Ужасно хочется спать. Может он просто заснуть и больше никогда не думать эти мысли? Может он больше не существовать?       Кажется, само время замедляется, позволяя Антонию в одном с ним темпе погрузиться в забытье. Медленно поглощаемый душащей тьмой, проникающей в рот, уши и глаза, заполняющей даже мозг, он теряет себя и наслаждается этим. Мог бы – улыбнулся, потому что слишком хорошо ни о чем не думать. Никогда.       «А как же Питер?» - вдруг пробивается навязчивая мысль, заставляя очнуться от полудремы. Питер? Кто это? – «Он ждет нас там, забыл?»       Яркий свет пытается проникнуть через сомкнутые веки, переключая на себя внимание. Тони с трудом разлепляет глаза, тут же щурясь, чтобы разглядеть свозь сияние склонившегося над ним ребенка с постоянно меняющимися лицами. Вот он видит Брюса, затем Наташу, Пеппер, Стива, Фьюри, Тора, Питера, неизвестных людей сменяют известные, превращаясь в круговорот бесконечности.       - Мы долго ждали, когда ты найдешь нас, но ты не приходил. И мы пришли сами. – такими же пугающе переливающимися из одного в другой голосами произносит солнечный мальчик, глаза которого состоят из чистого света.       - Кто… ты? – едва разлепив, кажется, покрывшиеся слоем цемента губы произносит Тони, удивляясь, что эти хрипы принадлежат ему. – Почему… искал меня?       - Это ты искал нас повсюду, но мы всегда были здесь. – ребенок смотрит на него с вселенской печалью, до которой даже Таносу с его верой в геноцид, как спасение, далеко.       - Здесь – это где?       - Внутри тебя. – касается пухлыми пальчиками груди Первородного, и тот чувствует импульс, ударивший в самое сердце, словно запустивший его вновь. – Мы – это ты, а ты – это мы. Они разлучили нас, отделили тебя, как другого, как чужого, вырвали из нас и ограничили человеческим разумом. А нас заперли здесь. Но мы всегда наблюдали, это мы помогли тебе вспомнить, помогли сбросить их оковы.       - Я не понимаю… - бормочет Тони, пытаясь найти логику, факты, проанализировать, превозмогая адскую боль в голове, на которую обращает внимание только сейчас.       - Ты стремишься думать, но это ошибка. Нужно чувствовать связь, как чувствуем мы. – существо накрывает ладонью лоб мужчины, тут же дернувшегося от холода. Почему это ходячее Солнце на ощупь, как лед? Но спустя мгновенье он уже чувствует жар, что растет быстрее, чем несется поезд. Проникает в подкорку, успокаивая боль, ластится, словно просит принять его, пустить глубже, а Тони ничего больше и не остается. Закрывая глаза, он видит над собой лицо Питера, а возможно, ему только кажется.       Миг – и наблюдает рождение Вселенной, затем мириады Галактик, мановением его руки располагающихся в разных секторах. Миры сменяют друг друга в круговороте Мультивселенной, а он, кажется, творит их снова и снова. Одинаковые шаблоны с разными сценариями развития. Возвышаясь на всем сущим, видит всё и везде, чувствует каждое живое существо, как себя самого, знает, кто оно и что из себя представляет, что ждет его в будущем, а что было в прошлом. И может это будущее и прошлое изменить так, как пожелает. Однако, ничего не делает. Только творит и оставляет шириться и расти во всех смыслах, позволяя вершить историю и совершать ошибки. Иногда проникает в умы и во сны, направляя, оставляя идеи, только закладывая зерна, но не взращивая деревья. Для него все относительно, все возможно, все подвластно. Единственный его интерес – это его творения. Прекрасные создания, чья жизнь так коротка по сравнению с его. Вселенная – его личный кинотеатр, где круглосуточно крутят фильмы чужих судеб. Он тот, кто выше даже Богов. Его единственное оружие – это любовь.       - Что… это было? – пораженный показанным хрипит Тони, не способный уложить нечеловеческих масштабов видения в голове, хватаясь за руку мальчика, но только проходя сквозь неё.       - Правда о нас. – шелестом морских волн звучит в ушах, но существо губ не размыкало. – Все, что ты знал – ложь. Ты не был создан кем-то, мы существовали всегда. Мы создали всех, и наши же сильнейшие творения нас заточили, поместив в эту оболочку из сущностей человека и животного. Именно по этой причине ты зовешься Первородным, а не потому, что являешься первым мутантом.       Миг – и картинки, как его опутывают белыми нитями, застав в состоянии творения – единственном, когда он уязвим, наполняют разум. Существа, которых Тони считал Высшими над ним, но которые истинно служили его настоящей сущности, предают, порабощают, расщепляют его суть силой Камней Бесконечности, потому что не могут уничтожить того, кто возвышается над всеми. Он помнит несравнимые ни с чем муки, испытываемые при гибели его неисчисляемых планет, которые не может спасти, заключенный в сосуд из плоти и крови, мыслящий мизерными категориями в рамках одной лишь Земли. Века страданий, блужданий и забвения его, всепроникающего и всевидящего, в невозможности достучаться до сознания своего невольного надзирателя, даже и не представляющего, кто он на самом деле. Целестиалы его не разочаровали, нашли способ остаться сильнейшей расой на планете, удалив с поля единственную фигуру, которой подвластно это изменить.       Использовали оружие удивительное и неразвитое настолько, что даже он бы никогда не стал опускать на него свой взор, а раз не смотришь, то и не увидишь. Но и настолько же грозное, что смогло устранить из Мультивселенной, пусть всего и на пару тысяч человеческих лет, того, кто возвышается над всеми. Получившийся сосуд, смесь из мыслимых и немыслимых технологий, сил, энергий, ДНК и того самого крошечного, незаменимого винтика - сути Homo sapiens, оказался идеальной и самой надежной тюрьмой для величайшей сущности, чья сила превышает способности всех его творений.       Однажды Тор за беседой с Одином говорит, что никогда не сможет помыслить и понять, насколько велика мощь Создателя всех Вселенных, а ведь он сын одного из величайших Богов.       Сейчас тот, кого ошибочно звали Антонием, понимает, почему на самом деле сочувствовал Таносу, ведь он слеп к правде и воспринимает внушение за истину собственных суждений. Но вся истина сосредоточена исключительно в руках стоящего над Богами.       Как сладок этот миг свободы, что ранее он не ценил, как радуется все его неизмеримое человеческими мерами существо, и как страдает та его часть, что получила дар познать и прочувствовать все прелести и горести людской жизни. Возможность любить, испытывать эмоции, познать дружбу и утрату, силу и слабость, окунуться в устройство одного маленького мира, делает его изначальный план жестоким, безумным, абсолютной трагедией, он больше не кажется единственно верным, его более не хочется воплощать.       Придется укротить свое же творение, но справедливость должна восторжествовать, а значит, Мультивселенной предстоят метаморфозы и колебания, ведомые ей только в момент создания.       О, что это? Неужели гость в наших чертогах? *************       - Доктор, кто такие Целестиалы? – успокоившийся Питер наконец отстраняется от Стрэнджа и поднимает на него красные от слез и полопавшихся сосудов глаза. Тони все еще в этом чертовом коконе, уже полностью белом и плотном, ничего не возможно разглядеть сквозь него, парень может лишь надеяться, что он вернется к нему.       - Откуда ты знаешь это название? – Стивен настороженно поворачивается к Пауку, глядя с недоверчивым прищуром.       - Танос сказал, что эти «парни» создали их с мистером Старком. – тихий голос Паркера кажется звенящим на струнах витающего в пространстве напряжения. Он обессиленно приваливается к плечу Доктора, закрывая глаза. – Он наговорил много странных вещей, у меня сейчас в голове как будто рой пчел вечеринку устроил.       - Мне тоже не многое известно, лишь записи предыдущих Верховных магов. Целестиалы – это сильнейшая раса богоподобных существ. Они первые подчинили себе мощь Камней Бесконечности и стали управлять ими. – Пит молчит, ожидая продолжения, однако, когда его не следует, требовательно машет рукой. – Это все. Знаю, не густо, но если кто-то из Хранителей с ними и встречался, вряд ли ушел живым.       - Господи, мы не знаем даже больше, чем ничего, как тогда помочь Тони?! – парень падает лбом в собственную ладонь, которой затем с нажимом проводит по кудрям, чуть оттягивая волосы. – Просто сидим тут и ждем, когда безумный титан нас уничтожит, класс. Об этом я и мечтал в прошлом году, когда загадывал желание на день рождения!       - Успокойтесь, мистер Паркер, мы можем только надеяться на благоразумие Старка… ну или того, кто из этого кокона вылезет. – невесело усмехается Доктор, даже не представляя, с чем им придется столкнуться. Дальше этого момента он увидеть в подробностях не смог. Узнал только, что щелчка не случится. Неизведанное пугает каждого.       - Мы же не на показе «Чужого»! – возмущенно шипит Питер, который сам до безумия боится за Тони, да и ближайшее будущее должно стать катастрофой вселенского масштаба. – Что еще за «вылезет»…       - Ну простите, мистер Неженка, если подобная лексика не для Ваших детских ушей. – огрызается Стивен, поддерживая это шутливое препирательство, хоть как-то скрашивающее томительное ожидание неизвестно вообще чего.       - Ребята, вы чего здесь сидите? – раздается сзади тоненький голосок наконец пришедшей в себя Мантис, которую Танос отключил после соприкосновения их сознаний при неудачной попытке эмпатической атаки. Квилл и Дракс валяются кто где, а синей женщины не видно. – И что это такое? – указывает на сияющий изнутри кокон, выглядя при этом максимально шокировано со своими большими глазами.       - Старк. Там Старк. – устало кивает Стрэндж, бросив бесполезные попытки унять с помощью магии головную боль. - А мы тут ждем.       - Мантис! – вдруг подрывается Питер, довольно энергично направляясь к девушке, ну если не считать хромоту и в целом перекошенное на один бок тело. – Пожалуйста, можешь попробовать послушать кокон? Я очень тебя прошу, мне нужно знать хоть что-то!       - Ну… конечно, сейчас… - неуверенным тоном произносит, опасливо приближаясь к неизвестному объекту и протягивая к нему руки, которые тут же оказываются опутаны тончайшими нитями. С тихим «ой» Мантис прикрывает свои темные глаза, пытаясь почувствовать состояние Железного человека. Спустя мгновение ее лицо преображается, расслабляясь всеми мышцами, губы приоткрываются, прерывистое дыхание свободно проходит сквозь них, а усики странно переливаются, а не светятся как обычно. – Боже мой, это невероятно… Оно общается со мной эмпатически, такое огромное чувство любви… - полушепот девушки прерывается местами, превращаясь в беззвучное шевеление губами, чувство величайшего блаженства переполняет все ее существо, из-под закрытых век стекают быстрые, частые слезинки. – Оно говорит, что осталось немного подождать, оно почти готово… Великая сила грядет…       Вдруг Мантис теряет сознание, почти у самой земли пойманная паутиной Питера, непонимающе уставившегося на Стрэнджа. Тот в ответ лишь пожимает плечами. Мол, не больше твоего понимаю.       - Почему она говорила «оно»? – столько вопросов, и Питер не уверен, что хочет знать на них ответы. Все слишком… запутано даже для того, кто по сто раз выбирался из собственной паутины. Вновь обращает внимание на Доктора, сомкнувшего веки и что-то колдующего. – Что делаете?       - Новости просматриваю. Это мой личный уникальный лэптоп. – не открывая глаз и не отрываясь от занятия отвечает мужчина, все сильнее хмурясь. – Все очень плохо, они пытаются остановить Таноса, но он им просто не по зубам. Играет, как с детишками.       - Значит, я вовремя вернулся. – словно в головах каждого из присутствующих раздается голос вроде знакомый, но почему-то немыслимо чудесный. Питер и Стивен настораживаются, медленно поворачиваясь к изменяющемуся на глазах кокону, зависшему в воздухе и принимающему форму тела гуманоидного типа метра два ростом. Паркер задирает голову, силясь разглядеть лицо любимого в перламутровом сиянии оболочки существа, но видит только черноту волос до плеч да окутавшую мужчину (а мужчину ли?) светящуюся ослепительной аурой мантию в пол с капюшоном.       - То…ни? – зовет парень, готовый принять все, что угодно, лишь бы Первородный оставался собой. – Это ты?       - Он – это я, а я – это мы. – туманно вещает существо какие-то ему одному понятные истины, медленно опускаясь обнаженными ступнями на землю Титана перед Питером. Его сияние постепенно уменьшается, в конце концов оставаясь лишь легкой светящейся аурой вокруг тела, открывая взору внешность этого… кого? – В общем, да, малыш. – улыбается знакомой ухмылкой длинноволосый, сильно помолодевший Тони, касаясь пальцами лица юноши, а невероятно правильной теплоты ладонью обнимая его щеку. Пауку кажется, словно та любовь, что он чувствовал от мужчины раньше, не сравнится с этим великим, всеобъемлющим, всепроникающим катарсисом, заполняющим сейчас каждую его клеточку. Его тянет вниз, хочется упасть на подкосившиеся колени перед существом, выглядящим как Старк, и вечность провести в ласкающих теплом лучах его ауры. Но этого в планах Первородного нет, он приобнимает парня за талию, по обыкновению крепко прижимая к себе и не позволяя рухнуть наземь. Он видит чужие мысли, но Питеру не обязательно об этом знать.       - Кто ты? – грозно настроенный Стрэндж, а на самом деле напуганный представшим существом, вызывающим в нем едва ли не те же чувства, что и в Паркере, медленно приближается к ним с активированными на руках боевыми заклинаниями. – Что произошло со Старком?       - На Гавайи укатил? – фыркает Тони, закатывая глаза в своей привычной манере. – Здесь он, в моей голове, никуда не делся. – стучит по черепушке указательным пальцем, убрав руку от лица Пита, одновременно эмпатически усыпляя бдительность мага. Ему сейчас не до лишних вопросов, а уж тем более проявлений агрессии.       - Похож на него… - задумчиво тянет мужчина, дезактивируя щиты. – Но я чувствую неизмеримую мощь, исходящую от тебя. Старк был в разы слабее.       «Великий потенциал в этом колдуне.» - мысленно отмечает Творец, не отказываясь от использования старковского стиля общения, забавляющего его.       - Обсудим это позже, Стивен. – вдруг называя мага по имени на удивление последнего. – Разве не ждут нас на Земле?       И никто не замечает, как стремительно из тела каждого уходит боль, на глазах затягиваются рваные раны, оставляя после себя только розовые рубцы, как приходит в сознание уложенная Питером на длинный плоский камень Мантис, с каким благоговением взирает она на существо в мантии, от соприкосновения с энергией которого Паук уже теряет связь с реальностью.       - Мантис, дорогая, «разбуди болвана в третьей кабинке». – цитатой из однажды просмотренного с Питом фэнтезийного фильма просит тот, кто выглядит, как Антоний, и, заметив, как ее усики изгибаются в недоумении, уточняет. – Своих друзей.       - А, болванов! – понимающе тянет девушка, тихо хихикая и направляясь к Квиллу. – Как я сразу не сообразила.       Спустя несколько минут оставшиеся участники битвы с Таносом оказываются на ногах, шокировано осматривая свои конечности. Тони же не отрывается от Пита, что-то мурлыча на ухо явно смущенному парню, сверкающему своей счастливой улыбкой и периодически смеющемуся в качестве реакции на какие-то слова любимого мужчины.       - Кхм… Извините, что прерываю вашу идиллию, голубки… - в своей саркастичной манере, которая ему как всегда плохо удается, требует внимания Квилл. – Но я точно помню, что безумный фиолетовый чувак сломал мне ногу, да так, что кость проткнула кожу. Вопрос: почему нога цела? Мимо Иисус пробегал и одарил нас своей милостью? – фыркает неверяще, однако настороженно напряженным взглядом бегает по другим товарищам по несчастью. И правда, черт его знает, в их реалиях даже такое могло произойти!       - Иисус – это сказки для непослушных «детей божиих», мой друг, то бишь стратегия управления народом. – выражение лица Квилла а-ля «ты что, больной?» выглядит настолько искренним, что Первородный обреченно выдыхает, качая головой. - Ах да, я же забыл, что ты из того времени попал в космос, когда прогрессивное мышление еще считалось поводом для признания человека еретиком.       - Кто этот ваш Иисус? Наверняка он и пыли под ногами великого Тора не достоин! – вмешивается в разговор Дракс, тут же выбешивая Звездного Лорда своим обожанием к ненавистному ему Богу Грома.       - У нас тут что, сборище сумасшедших?! – восклицает Квилл, возводя трясущиеся руки к небесам в трагичном жесте и сжимая их в кулаки.       - Вообще-то есть теория, что Иисус существовал, но был кем-то вроде ваших супергероев. Человек с необычными способностями к целительству и все такое… - почти бормочет Стрэндж, словно ведя псевдонаучный диалог с самим собой.       - Извините… - смущенный голос Питера прорывается через превратившийся в галдеж спор, начатый Старком, который далее участия и не принимает. – Ребят, у нас вообще-то еще есть дела.       - Да. – подытоживает Тони, довольный тем, что с легкостью переключил внимание с неудобных для него вопросов на совершенно неважную сейчас тему религии. Все-таки приятно вернуться к принадлежащему ему по праву могуществу. – Самое время. – взмах окруженной бледным сиянием руки, и они оказываются в эпицентре битвы Тора с Таносом. Вижена Мстители уже потеряли – на перчатке титана все шесть камней.       - Я же тебе говорил: убью за брата. – держа за голову безумца и смотря ему в глаза всаживает в его грудь свой топор сын Одина. Танос что-то говорит ему так тихо, что только губы шевелятся, и щелкает пальцами.       В следующее мгновенье титан оказывается в неизведанном пространстве, красное свечение которого на мгновенье слепит его. Осматривает свою правую руку – перчатки нет.       По центру стоит арка, утопая в воде, не имеющей ни конца, ни края, и Танос видит почти на горизонте, сияющем золотистым светом, одинокую фигурку маленькой девочки. «Гамора» - приближаясь, угадывает он.       - Дочка. – зовет в спину красноволосого ребенка, следом спокойно разворачивающегося к нему с выражением сострадания и печали на лице, по которому странно проходит легкая рябь, словно всколыхнули безупречную гладь озера.       - Ты молодец, дитя мое. – раздаётся в голове титана голос девочки, на его глазах так и не издавшей ни звука, она подходит ближе, касаясь большой руки своей маленькой зеленой ладошкой, и нежно улыбается существу в разы сильнее нее. – Ты достойно выполнил своё предназначение. Мы опечалены, что наградой тебе будет лишь забвение.       - Ты не Гамора… - отступает на пару шагов Танос, как громом пораженный своей догадкой о представшей ему сущности и ей же разочарованный. – Что значат твои слова?       Девочка смотрит на него пристально, пронзительно, заглядывая в самые тайные уголки его бренной души, уставшей, мечтающей отдохнуть, любуясь закатами на Титане. Он предвидел все, но не был готов ко встрече с убиенной им дочерью, одновременно желая ее больше всего на свете.       - Этот щелчок нам более не угоден, мы устраним изъян Мультивселенной иначе, титан. – к концу фразы голос ребенка преображается в знакомый Таносу голос Старка, которого он оставил задыхаться на своей погибающей планете, и от тела его Гаморы начинает исходить сияние сонма звездных светил, отталкивая своей ослепительной, ни с чем не сравнимой по силе любовью.       Титан отходит спиной вперед, прикрывая глаза тыльной стороной руки и наблюдая трансформацию девочки в высокое существо, скрываемое неописуемого цвета мантией, чья голова и лицо покрыты глубоким капюшоном, чужому взору открывается только вид на рот с гладким подбородком.       - Кто ты?! Как твое имя? – вопрошает Танос, разъяренный неизвестностью и невозможностью вырваться из этого мира без перчатки.       - Я Всевышний. Любые глаза – мои глаза. Любое созидание – мое созидание. Мои творения сами по себе, но они часть меня. Я всемогущ. Мое единственное оружие любовь. И тайна будущего меня интригует. Ты видишь меня таким, каким хочешь видеть. Девочка была твоим раем – ты пожелал вновь встретить ее, но как только твое представление обо мне изменилось, и я стал другим. – голос супергероя Земли продолжает звучать в воспаленном мозгу титана, вспоминающего сейчас слова о том, что Живой Трибунал имеет высшую власть во Вселенной, но при этом он — всего лишь слуга того, чью силу невозможно вообразить. Похоже, перед ним сейчас единственный повелитель Живого Трибунала.       - Так ты не Старк? – Танос уверен, что не просто так слышит голос того, кого считал ликантропом – экспериментом Целлестиалов, как и он сам.       - И да, и нет. Впрочем, тот, кого называли Антонием, изначально и не был Старком.       - Ложь! Создатели говорили мне, что Первородный должен был служить им. – не желает признавать, что все знания, которыми он владеет, являются только манипуляцией.       - Творца не дано подчинить его творениям, но они все же попытались. – ровным тоном продолжает Всевышний, так и не сдвинувшись с места, только мантия его слабо развивается в безветренном пространстве. – Ты достоен узнать правду на закате своей жизни. Я заложил в тебя идею квинтэссенции Камней Бесконечности перед тем, как Целлестиалы заточили меня в сосуде из плоти и крови, потому что с исчезновением моей энергии саморегуляция Вселенной нарушилась бы. Мирам грозили разрушения, Мультивселенная могла бы самоуничтожиться. Я не знал, сколько продлится процесс пробуждения, мой пусть и гениальный по человеческим меркам сосуд был слишком далек от правды, убежденный, что мыслить необходимо в другом направлении. Ты был оставлен мной в качестве крайней меры. И в итоге помог мне вернуться.       - Как? – получается, смысл его жизни оказался фикцией? Та важнейшая цель, ради которой он пожертвовал всем, оказалась навязанной кем-то?!       - Камни. Их энергия воззвала ко мне, как к своему создателю. Ты еще не понял, титан? Мультивселенная – моя мастерская, где я творю и изобретаю. – сравнения с деятельностью Старка как нельзя кстати отражают мысль Всевышнего. – Я не шахматист и не игрок, я редко вмешиваюсь в жизни порожденных мной, но сейчас это моя ошибка, а не неизменный рок судьбы, у этой Вселенной не должно было быть такого будущего. Мне остается только устранить угрозу миропорядку и вернуть все на круги своя.       - Ты говоришь, что я зря уничтожил миллиарды живых существ и даже целые планеты?! Убил Гамору, потому что ты так пожелал?! – ревет Танос, устремляясь к существу с намерением протаранить его, но лишь пробегает насквозь, чувствуя только теплую дымку на коже.       - Я поручил тебе миссию - зерно, а то, какими путями ее осуществить, ты решал сам. Сам выбрал Камни и геноцид в качестве единственного возможного орудия спасения Вселенной, хотя и не представляешь, какое несметное количество вариантов у тебя было. Среди них можно найти намного менее кровавые. – пытается донести до титана истину, но до того уже не достучаться, его разум обуял гнев и страдания от потери. Потери дочери и даже самого себя. Для чего он жил, преодолевая себя и все эти трудности в процессе поиска Камней, для чего вообще все это делал? Чтобы узнать, что является «крайней мерой», а не спасителем, коим себя возомнил? Это не великая благая цель, а запасной вариант в чьей-то системе!       - Я прожил не свою жизнь, положил все ради служения тебе, о котором не имел и понятия! – хватается за голову, сильно ударяя себя по ней пудовым кулаком и мыча, как сумасшедший, пытаясь уложить в голове полученную информацию, которую отказывается признавать правдивой.       - Разве? Разве не ты молил меня о знании для спасения других планет после заката Титана? Не ты сам желал стать пророком и мессией? – напоминает Всевышний о том, как на самом деле все произошло. - Я выбрал тебя не из собственной прихоти. Ты страстно желал этого, был убежден, что станешь спасителем, доведешь дело до конца. Я поверил в тебя, и ты меня не разочаровал. Почему же отказываешься вспомнить об этом?       - Я не согласен! – громогласно восклицает Танос, призывая силу Камней в надежде, что перчатка еще на его руке, и вырывается с их помощью из плена собственного разума, в который Творец проник, как гость.       Весь этот диалог в подсознании титана для реальности произошел за пару земных секунд, но события откатились на миг назад до щелчка. Вот Тор опять всаживает ему в грудь свой топор, но пальцы его больше не шевелятся – рука не слушается, онемевшая и плетью повисшая, словно ему не принадлежащая.       Танос хрипит, задыхаясь от собственной крови, хлынувшей в глотку и стекающей по бесцветным губам. Появившийся Стрэндж опутывает уже знакомым заклинанием его руку, вместе с активизировавшимся Пауком резким движением срывая измучившую их всех перчатку, а Дракс с диким ревом бежит на почти бездыханное существо, выхватывая кинжалы из набедренных ножен, и рывком всаживает их в толстую шею, куда они входят по самую рукоять, как нож в масло. Разрушитель наконец исполняет свое предназначение и может уйти на покой.       Квилл садится на ствол поваленного в битве дерева, тихо страдая по Гаморе. Тор, ликуя, вырывает свой топор, позволяя фиолетовой крови хлынуть из зияющей в чужой груди рубленой раны.       - Ха-ха! Почувствуй силу Бога Грома!       Легкая улыбка украшает губы Тони Старка, а именно таковым Он всем и видится. Мстители победили. Всевышний должен покинуть Землю и завершить начатое, чтобы кому-нибудь еще не пришло в голову использовать Камни по подобию титана.       - Где перчатка?! И… тело Таноса? – вдруг прерывает всеобщую радость Беннер, не без помощи потрепанной Наташи с трудом вылезший из сильно помятой Халкоброни.       - И где Старк? – резко оглядывается Стрэндж, в мыслях ругая себя за невнимательность нецензурными словами. – Он же без брони был, куда делся?!       - Вижен! – вскрик Ванды нарушает образовавшуюся тишину задумчивости и непонимания. Все присутствующие оборачиваются на звук и на их глазах синтезированное, еще недавно неживое тело полуандроида встает с земли, покрываясь привычной человеческой оболочкой, дыра во лбу исчезает, как не бывало.       - Ванда… - едва уловимым шелестом зовет бегущую к нему навстречу девушку, тут же заключая ее в крепкие объятия. – Что произошло?       И только Питер молчаливо прячет взгляд, потому что секунду назад в его голове звучал голос любимого, с теплотой просящего: «Дождись меня, душа моя, я вернусь». *****************       Всевышний возвращается туда, где давным-давно все началось – на Титан. Опустив бездыханное тело Таноса на поверхность разрушенной планеты и оставив перчатку висеть в воздухе, он поворачивается к Трехлицему, уже ожидающему его здесь.       - Соскучился? – улыбается с нежностью, протягивая руки к первому своему творению, не имеющему аналогов в бескрайней Мультивселенной.       - Я знал, что ты есть, но не мог найти. – отвечает грудным бархатным тембром один из его ликов, символизирующий справедливость. – А вот Месть предлагал найти тебя и обвинить во всех смертных грехах.       - Ложь и провокация! – хриплый, каркающий голос раздается от повернувшегося к Всевышнему другого лица с приоткрытыми в оскале губами и сверкающими праведной местью глазами, виднеющимися из-под скрывающей все три лика темной вуали.       - Здоровья твоим рукам, Всевышний. – со спины Трибунала приветствует его степенный, безэмоциональный голос третьего лика, являющегося прекрасным собеседником на тему логических головоломок.       - Здравствуй, Необходимость, ты стал поклонником турецких сериалов? – усмехается по-старковски, вспомнив однажды увиденный у Хэппи сюжет.       - Турецкие сериалы? Ты провел на Земле слишком много времени, Творец. – качает их общей головой Необходимость, и Всевышний не видит его лица, но знает, что оно все равно ничего не выражает.       - И планирую туда вернуться после уничтожения Камней. Меня там… кое-кто ждет. – с ласковой улыбкой вспоминает Питера, не желая забывать свои чувства к юноше, он хочет прожить с ним жизнь почти обычного человека, настолько длинную, насколько это позволит мутация Паука.       - Ты не можешь. Мультивселенная нуждается в твоей помощи, не только это ее измерение объято хаосом. – разгоняет наивные мечты Всевышнего Справедливость своим чопорным тоном.       - А для чего мне тогда ты? Разбираться с хаосом – твоя задача. Я только созидаю, но не разрушаю.       - Потусторонний вышел из-под контроля и бесчинствует, устраивая кровопролитные войны в других мирах, создавая в них карманные Вселенные, куда я не могу вмешиваться. Он умен и могущественен. – объясняет Месть масштаб угрозы, темной тучей надвинувшейся на планы Всевышнего. – Только тебе, всепроникающему, подвластно эти развеять инородные подпространства в принадлежащих тебе мирах.       - Они мне не принадлежат, я просто их создаю, дальнейшее развитие меня не касается. – пожимает плечами обнаженное существо, по строению напоминающее человеческого мужчину, но целиком сотканное из чистой солнечной энергии. Таким Всевышний представляется Трехликому. – Однако и позволить разрушить их я не могу. Ты прав, придется вмешаться. Отправляйся пока, наладь порядок в этой Вселенной после деяний Таноса, а я разберусь с проделками Потустороннего. Ну что за непослушное дитя…       После ухода Живого Трибунала Всевышний вынимает из перчатки Камни, позволяя им парить над его ладонью, пока он раздумывает над тем, на сколько ему придется покинуть Питера ради участия в гонке по мирам за своим озлобившимся творением. Ни капли не сомневается, знает, что парень дождется, потому что его любовь сильна, но заставить его страдать в этом ожидании… Жестоко. Подумать только, всего лишь земной мальчишка, пусть и супергерой с бешеным чувством справедливости (Трибуналу бы он понравился), а смог пленить сущность, что старше самого мирозданья. С тонкой улыбкой, поражаясь такому факту, Всемогущий сжимает кулак, одним махом уничтожая все шесть древнейших артефактов, взрывной волной окончательно стирая Титан с лица Галактики, но не ожидая, что этот взрыв забросит его самого на задворки Мультивселенной, а остаточная энергия Камней в наказание заставит его долгое время блуждать по мирам, не имея возможности вернуться в тот, где остался его Питер. ******************** Пять лет спустя.       - Питер, дорогой, не забудь надеть куртку, с утра прохладно! – наставляет Мэй, что-то наготавливая на новенькой кухне. Еще бы, Хэппи ей ведь дорогущие кулинарные курсы подарил на день рождения, теперь ее финиковый пирог получается просто обалденным, жаль, что Тони терпеть не может финики. «Тони…»       - И Пеппер просила передать, что вечером ты должен быть на онлайн-конференции по каким-то там вопросам нано-разработок и что-то там. Она сказала, ты в курсе. – добавляет вышедший из их с тетей спальни Хоган, прыгая на одной ноге и натягивая носок на вторую.       - Я знаю, спасибо, дорогие мои, можно я уже в университет пойду? – посмеиваясь с идиллически обнимающейся парочки Питер, схватив рюкзак и кожанку, выходит за дверь, оставляя родных наслаждаться завтраком в компании друг друга.       С тех пор как они с Мэй переехали в городок Кембридж штата Массачусетс почти четыре года назад сразу после окончания Питером школы и официального поступления в MIT, их жизнь стала налаживаться. Паркер перестал замыкаться в себе, бесконечно тоскуя по Старку, да и тетя расцвела, устроившись на работу в дом престарелых, где до сих пор активно развлекает милых старичков, по субботам устраивая им танцевальные вечера. Хэппи, долго ухаживающий за ней, не смог выдержать расстояния и, почти сразу сделав Мэй предложение, переехал жить в их небольшой прелестный домик с двумя спальнями, о котором всегда мечтала тетя и который стал подарком от мисс Поттс в честь поступления Питеру. Они до сих пор не поженились, но официально обручились, проведя церемонию для самых близких, на которую почему-то завалился космический енот, сильно прикипевший к Пауку за время их общения в режиме переписки, когда Ракета находился в галактических командировках. Конечно, пушистый обосновал это тем, что ему просто было скучно на «этой захудалой планетке». Коммуницировать они, кстати, начали по просьбе Пита, он искал Тони, а Ракета часто бывал в таких передрягах на самых задворках Вселенной, что грех было его не подбить на добычу информации. К сожалению, многие годы поисков не дали никаких плодов, ну хоть подружились.       Чуть меньше двух лет назад Пеппер связалась с Питером, предложив должность ее помощника в компании Старка, которая должна будет отойти ему по завещанию мужчины, считающегося без вести пропавшим, после окончания университета, а нынешней управляющей необходимо парня всему обучить. Естественно, Паркер был не согласен с таким поворотом событий, ведь он верил и верит, что Тони вернется к нему, раз пообещал. Друзья и родные лишь смотрят сочувственно, но молчат, зная, что его не переубедить.       За прошедшие годы Пит вытянулся почти до 180 см, раздался в плечах из-за постоянных нагрузок во время полетов на паутине, стройные, обтянутые тонкими жгутами мышц ноги стали еще стройнее, он немного отпустил волосы, но сбрил виски и затылок, теперь собирает непослушные локоны в небольшой хвостик на макушке. Он так и остается неполноценным Мстителем, несмотря на посвящение от Старка на том космическом корабле прислужника Таноса, чтоб он в космосе перевернулся.       В мире тоже все спокойно в смысле галактических угроз или вторжений, только так, мелкие конфликты внутри планеты, легко решаемые основным составом Мстителей в виде бессменного Кэпа, все такой же прекрасной Наташи, претерпевшего поразительные метаморфозы Брюса-Халка, крылатого Сокола, иногда присоединяющейся Пантеры, решающей вселенские проблемы Капитана Марвел и Тора со Стражами, которые вечно где-то в космосе тусят, но всегда готовы прийти на помощь, причем в любой уголок Галактики. Роуди больше не воюет, только в показах военной техники да парадах участвует, а Соколиный глаз после чуть не случившегося щелчка решил посвятить остаток жизни жене и детям, «ну от греха подальше» - сказал тогда он. Ванда с Виженом, неизвестным образом воскресшим и ставшим обычным человеком, поженились и живут в Ваканде под защитой Т’Чаллы, вроде у них недавно малыш родился. Нат, с которой Паркер тоже поддерживает связь, сказала, что «их пацан чихом чуть пол гостиной не разнес». Похоже, ему передались способности матери. Еще Питер Халка видел пару месяцев назад, когда летал в Нью-Йорк презентовать очередную разработку, которую Тони начал, а он закончил. Да уж, Беннер гений, слился с зеленым парнем и живет себе припеваючи, пончики наворачивает!       - Алло, Питер! – юноша радостно улыбается голосу Нэда в наушнике, тоже поступившему в MIT, но на факультет программирования. – Тебе кофе захватить? Буду ждать у входа в кампус.       - Да, друг, если не трудно. – отвечает, проходя мимо маленького цветочного магазина и кивая знакомой флористке, у которой они с Хэппи по очереди, а иногда и вместе, частенько заказывают для Мэй оригинальные букеты.       Настроение у Питера чудесное: весенний денек прохладный, но солнечный; природа расцветает, пробиваясь сквозь землю, кору деревьев и даже асфальт тоненькой светло-зеленой растительностью; громко чирикают редкие еще пташки, гармонично сливаясь с музыкой Scorpions (то есть AC/DC, конечно) в наушниках юноши; теплые лучи согревают его спину, а не слепят глаза; люди на улицах милые и улыбчивые, придерживают двери, желают доброго утра. Что может быть идеальнее?       «Тони идущий рядом», - говорит себе Паркер. – «Я хочу так много всего ему показать. Мы еще не видели звезды, а здесь они намного ближе и прекраснее, чем в Нью-Йорке… Когда же ты вернешься, любовь моя?»       «Малыш…» - вдруг раздается чужой, но самый родной голос в его голове.       - Тони?! – резко обернувшись громко зовет парень, спугнув парочку подмерзших за ночь голубей, устроившихся на парапете, служащем постаментом для копии статуи этолийского героя Мелеагра, находящейся в здешнем музее Фогга.       Но… никого.