Маковое поле

  Я, помню, повстречал её в маковом поле. Она была необычайной красоты. Чёрные шелковистые волосы были завязаны в длинную косу, которая лежала у неё на плече. Её губы были цветом как кровь. Глубокие серые глаза. Она стояла посреди того макового поля и задумчиво глядела куда-то в даль. Тогда я не мог отвести от неё взгляда. Мы говорили долго, и так увлеклись, что и не заметили, как начало темнеть. Я провел её до дома и там же на пороге мы и попрощались. Тогда она мне сказала, что очень любит маки. Мне хотелось усеять всё поля теми маками и подарить ей. Я готов был пойти на всё, только бы ещё раз увидеть её милую улыбку.   «Микаса» — имя, что тогда слетело с моих губ. Имя, которое раз и на всегда застряло в моей голове. Имя с которым я просыпаюсь рано утром и ложусь спать поздно ночью. Храня её чёрно-белую фотографию в кармане формы, я вспоминаю её образ. Вспоминаю, как на холме провожали закат, ночью мы беззаботно бегали по пшеничному полю, любовались рассветом у реки. Иногда мы бегали среди подсолнухов или кукурузы, прятались друг от друга, а когда она находила меня, я поднимал её на руки и крепко обнимал. Она же звонко смеялась. Мы вели себя как дети, и я был влюблён в неё по-детски хотя мне было 20, а ей недавно исполнилось 16. Я жил ею. Никогда ещё моё сердце не переполняло столь колющее чувство любви.   — По любви тоскуешь? — спрашивал мой дядя когда мы, знакомые от силы пару дней встречались лишь один раз на неделю.   — Нет, — соврал я тогда один раз.   — А ты любишь?   — Да, — вздохнув сдался я. — И томлюсь тоскою по любви.   Она мне много чего рассказывала. Чаще всего были истории из детства и её чудные сны, и страхи. Она рассказывала, а я внимательно слушал. Так бы могло и дальше продолжаться, но в утром дядя разбудил меня и сразу сунул в руки письмо. Спросонья я не сразу понял что это, но прочитав, что это за письмо, я проснулся окончательно. Это было прислано письмо из военкомата нашим сельсоветом. На повестке указывалось: администрации предприятий немедленно освободить призывника от работы и выдать деньги на две недели в перед. На обороте указания: острич голову налысо, иметь с собой документы и продукты, громоздких вещей — не брать. За опоздание или неявку будете привлечены к ответственности. Раньше я уже слышал новость о войне, но это были лишь слова старых бабушек которые верят абсолютно всему, что им говорят. Поэтому, тогда я не придал этому значения. В тот же день я встретился с Микасой. Рассказал ей о войне, повестке. Она не плакала. Она молчала и слушала меня. Я не хотел на войну. Но, я улыбнулся, взял её руку и одел на её палец кольцо. Я ей пообещал, что как вернусь с войны возьму её в жёны. Она не реагоролала на это. Даже новость о свадьбе её не обрадовала. Мы встали, я взял её за руку и повёл в маковое поле. Тогда я пообещал, что вернусь, когда будут цвести маки, и свадьбу мы проведем именно в этом поле. — Ты обещаешь? — тихо спросила она. — Клянусь своей жизнью, — ответил я ей и нежно поцеловал в лобик убрав спадающую чёлку. Постепенно вечерело. Я провёл её до дома, снова поцеловал и ушёл. Возможно, она ещё долго смотрела на меня провожая взглядом, а возможно просто вернулась домой. Я не оборачивался.