Горит октябрь

— Прекрати немедленно! Гин! Я тебе говорю, клыкастый ты идиот! — закричал Санджи и попытался оттолкнуть от себя наглого парня. Тот недовольно нахмурился, но не отошёл. — Да, чёрт! Отойди уже. Мне ещё посуду мыть! — У тебя сейчас глаза цвета бушующего моря. Такие насыщенно синего цвета, — Гин приблизился к чужому лицу и после опустился ниже, за что получил уже пинок. Этого оказалось достаточно, чтобы тот обиженно отвернулся и молча присел за стол. — Ну вот опять одно и тоже. Ты ведь первый всегда начинаешь! Зачем обижаться? — Санджи недовольно цокнул и отошёл на кухню, чтобы заняться уборкой. Он взглянул на спрятавшего лицо на сложенных руках парня и покачал головой. — Ты и вправду ребёнок. — Напомню… Что мне уже восьмой десяток идёт. Просто я сохранился молодо, — Гин повернул голову в сторону окон и тихо вздохнул. Санджи лишь вновь покачал головой и приступил к мытью посуды. Наступила тишина, и никто не стремился её нарушить. Навеяло воспоминаниями о том, как они встретили этого парня. Санджи закурил и позволил себе вспомнить это. У команды были тогда проблемы с продовольствием, которое оказалось на грани. Поэтому ближайший остров стал спасительным жилетом, пусть и был необитаемым. Пока Зоро и Луффи охотились, Санджи, Усопп и Чоппер занимались сбором растительности. Именно тогда они и нашли его. Среди деревьев и кустов лежал парень с пробитой пулей грудью. Если бы тогда Чоппер не настоял на том, чтобы они забрали его с собой, то, скорее всего, исход ожидался смертельный. Пулю извлекли, на раны наложили бинты и буквально через день незнакомец пришёл в себя. Санджи он сразу не понравился: слишком бледная кожа, белые волосы и алые глаза. Он выглядел убийственно спокойным, хотя недавно чуть ли не умирал. По его словам, дозорные оставили его умирать на этом безлюдном острове, так как он умудрился хорошенько им насолить в прошлом. Беззаботный капитан долго носился вокруг него, изучая необычную внешность, пока в итоге не предложил ему остаться. За это, правда, он получил от Нами, и Санджи уже было согласился с ней, как в разговор вступил Чоппер. Он настоял на том, чтобы помочь парню и вылечить его раны. В этот раз спорить не решились. Санджи хоть и принял тот факт, что по соседству с ним, в лазарете, будет находится незнакомый человек, с непонятно какими мотивами и мыслями… Но всё равно был наготове отражать атаки. Ну, если понадобиться. Однако к его удивлению, гость вёл себя предельно хорошо и даже прилично. Он благодарил за еду, не скрывал восхищения и, когда Чоппер разрешил ему вставать, даже помог с посудой. Его звали Гин, как выяснилось в первые дни. Работал какое-то время на родном острове, но после начал путешествовать, желая проплыть весь мир. Его стремление вызвало удивление, но в тоже время уважение. На вид он был слабым, да и не владел никаким оружием, но всё равно рисковал ради мечты. — Море удивительно. Ты смотришь на него, слышишь его… И на душе становится свободно. Море освобождает нас, — именно такие слова он однажды произнёс за столом во время ужина. Многие поддержали его, а Брук и вовсе стал наигрывать одну из мелодий. Санджи посмотрел на него мельком, но в мыслях согласился. Ведь именно море, океан… Именно это помогло ему почувствовать себя свободным. Их совместное плавание длилось две недели. А потом они причалили к острову. Гин сошёл с корабля и пожелал удачи команде, хотя Луффи и предлагал тому продолжить путь вместе как накама. Санджи и Усопп посмотрели скептически, но уже были готовы даже согласиться. Но тот отказался и ушёл в город, где затерялся среди толпы. А потом всё резко перевернулось с ног на голову. На Мугивар напали дозорные, и именно в этот раз Санджи оказался по-настоящему в ловушке. Он упустил момент, когда его оттеснили, и потерял бдительность. Дозорные окружили его со всех сторон, а потом раздался выстрел. Правую грудь пронзило болью, а во рту образовался привкус крови. Пуля пробила лёгкое, а после его повалили с ног и прижали к земле. Подло и мерзко. Он уже мысленно вырисовывал картины своей смерти, как неожиданно стало легче. Перед глазами замелькали цвета, особенно много было красного. Очень много. Он закрыл их. Звуки утихли на мгновение, а потом он почувствовал прикосновение. — Санджи. Я могу спасти тебя. Но лишь за плату… — послышался голос Гина, и Санджи скорее на автомате потянулся вперёд, падая на чужую грудь. Ему было всё равно на эту самую плату. Главное не умереть здесь и выжить. Дальнейшее он помнил смутно. Но до сих пор самым ярким был укус. Болезненный. Прямо в шею. А затем кромешная пустота. Как потом рассказал Луффи, Гин принёс его на корабль после нападения дозорных. Оба были в крови, поэтому не сразу все поняли, что произошло. А когда поняли… Нисколько не жалели, что спасли тогда Гина. Правда Нами, Усопп и Чоппер ещё долго обходили его стороной. Парень, которого они спасли от смерти, оказался настоящим вампиром. На том острове его оставили охотники на нечисть, думая, что так он умрёт быстрее. Но судьба словно догадывалась, что ожидает Мугивар, и заставила их встретиться. Будучи иным существом, Гин не просто спас Санджи от дозорных, но и залечил его рану. Ну, а плата оказалось вполне приличной — два месяца кормёшки. Пришедший в себя Санджи тогда удивился. Ведь кормить он мог и так. Только тем же вечером он понял, что вампир имел ввиду. Два месяца кок должен был добровольно отдавать свою кровь. И вот тогда возникли проблемы. Шея — слишком личное… Ну явно не для тех, кто знаком недели две. Руки — слишком важная часть тела, кусать строго запрещено. Ноги?.. Ну, тут уже Гин как-то сам отказался, посчитав это тоже чем-то интимным. Спор длился долго, пока в итоге оба не пришли к соглашению на плечо. Конечно, Санджи понимал, что этой крови будет мало. Но Гин не требовал больше. Он приходил раз в три дня за «платой», после чего оставлял кока в покое. Укусы были не столь болезненными, как описывалось в книгах. Постепенно от плеча они перешли к надплечью. Это произошло после первого месяца. Луффи, как и ожидалось, принял в команду самого настоящего вампира и был этому до жути рад. Остальные отнеслись более спокойно, хотя шуточек стало больше. Особенно от Зоро. Тот не упускал возможности подшутить над очередным синяком, оставленным острыми клыками. Санджи терпел это и радовался, что остался месяц. После этого Гин поговаривал об уходе. Сейчас подходил к концу последний месяц. Вот только Санджи не чувствовал более радости. Его охватывала какая-то тоска, когда мысли об окончании месяца появлялись в голове. Только сегодня утром, взглянув на Гина, он понял, что не хочет этого расставания. С ним было спокойно. Он никогда не мешал при готовке, помогал по возможности и разбавлял тишину разговорами. Да, иногда он вёл себя как ребёнок. Но это обычное дело, когда на корабле есть «дети» и похуже. А ещё он защищал спину. Вампиром он перемещался почти незаметно, бесшумно и прикрывал спины всем, особенно девушкам и Усоппу, что довольно хорошо их сблизило. — Оставь тарелку в покое. Она уже пищит от боли, — мягкие руки вывели Санджи из транса и заставили отложить уже протёртую несколько раз тарелку в сторону. Дыхание опалило ухо, и он замер. — Сегодня последний день. Завтра я уже уйду. Позволь укусить тебя в последний раз. — Можешь… шею. Я не против, — сказал Санджи и сам начал расстёгивать рубашку, немного подрагивая от смущения. Когда с верхней одеждой было покончено, он выдохнул и попытался расслабиться. Гин немного помедлил, но после прижался к чужой спине и потёрся носом об шею. Санджи замер и боялся пошевелиться. Хоть и вампир, но никакой жестокости никогда не было. Рука коснулась напряжённого плеча, провела по всей руке и после легла на грудь. В этот раз что-то было иначе. Но что именно Санджи не понимал. Однако ему не было противно. Это было даже как-то приятно. Вторая рука коснулась щеки и медленно опустилась на шею, чуть сжав её. Не до боли, но ощутимо. — Ты слишком напряжён сейчас. Твоё сердце бьётся быстрее обычного, — тихо выдохнул Гин, опалив дыханием ухо. Санджи зажмурился, но затем резко распахнул глаза и приоткрыл рот, когда чужие губы оставили лёгкий поцелуй. — Гин? Это странно. Это очень странно, — ему бы хотелось сказать «прекрати». Но слово так и осталось несказанным. Вместо этого он чуть наклонил голову в бок, позволяя оставлять лёгкие поцелуи. Затем Гин поцеловал место, под которым билась венка, и лизнул, словно на пробу. Санджи вздрогнул и уже хотел было отстраниться, но вовремя взял себя в руки. Вампир выжидающе замер, не пытаясь давить, а затем вновь поцеловал это место. Таким образом, он словно спросил разрешения на продолжение. И ответом ему послужил кивок, а после кок позволил себе прижаться к чужой груди, ища опору. Гин начал вылизывать место будущего укуса. Это было странным. Вопрос о том, что он делает, так и хотел сорваться. Но этого не потребовалось. Поначалу, место горело, и было даже немного неприятно. Но постепенно оно начало неметь, как во время анестезии, поэтому он ощутил лишь лёгкую боль, когда клыки прорезали кожу. Ощущения были иными. Пусть даже боль была сведена к минимуму, но Санджи чувствовал всё. Он ощущал, как вся шея и плечо начинают ослабевать. Вскоре перед глазами начало темнеть. Дыхание сбилось, и ему удалось лишь сжать чужую руку, останавливая увлёкшегося вампира. В ушах звенело, началось головокружение от нехватки крови в организме. Но упасть ему не дали. Руки прижали к чужому телу, а затем его усадили на стул. Спустя время Санджи немного пришёл в себя. В руках он держал кружку со сладким чаем, это помогло прийти в норму, но встать он даже не пытался. Гин сидел рядом, довольный до жути, и поглядывал на него. Время близилось к ночи, а значит вот-вот вампир обратиться мышью и устремится куда-то в море, навстречу луне и новому миру. Санджи прикусил внутреннюю сторону щеки, сразу же ощущая металлический привкус. — Гин… Ты и вправду хочешь этого? Уйти из нашей команды, я имею ввиду. Все так сдружились с тобой. Особенно Луффи и Усопп, — начал Санджи и опустил голову так, чтобы чёлка скрыла его глаза. Нет, он не плакал. Но был уверен, что выглядит сейчас слишком паршиво. — Я чужой среди людей. Всегда таким был. Лишь море дарило мне свободу, — ответил вампир. Санджи не понимал, как воспринимать этот ответ, и промолчал. За бортом билось море, да и Нами предупреждала, что ночью может разбушеваться шторм. — Погода ухудшается. Полёт может оказаться трудным, — вновь заговорил Санджи и поднял голову, смотря на собеседника. — Может, останешься? Гин промолчал. Но на его лице появилась улыбка. Оставшееся время они провели в тишине, и Санджи упустил момент, когда уснул. Наутро он проснулся на диване, укутанный в плед, а на его груди спал Гин в форме летучей мыши. Не ушёл, остался. И это грело душу. Вампир остался и на следующий день, и через день… Санджи радовался этому, ну, а Гин лишь улыбался и приходил за своей долей еды, которую получал теперь без лишних вопросов.