На двоих

С тех пор, как Атанасия узнала, кто же на самом деле был настоящим расхитителем её сладкой гробницы, прошло несколько дней. Небольшой поднос с кувшином воды и граненным стаканом, стоявший около рабочего стола, незаметно наполнился стопками шоколадных плиток и молоком. Когда Лукас подошёл поближе, заметив изменения в своей комнате, то увидел под стаканом небольшую бумажку, где было написано: «Мистеру Джеймсу. Если хотели шоколад, могли бы просто попросить, а не принуждать мою сестру к подлому действу!» Теперь, у Лукаса, кроме стопки письменных дел, на руках оказались дорогие Арлантские сладости, которые обожала младшая сестра Клавдии. В голове колдуна закралась идея воспользоваться поводом и пригласить старшую принцессу на чай, но он вовремя опомнился — Клавдия не сильно любила сладкое, особенно, после его выходки год назад. Она вообще, кажется не притрагивалась к нему с того дня, когда весь Изумрудный дворец шумел шокирующей вестью о сладкоежке-воришке. «Ну и что мне с этим делать?» — подумал он, смотря на гору изысков. — «Съесть все одному?» Сверля взглядом объект своих глубоких дум, колдун решил попробовать испытать удачу. Терять ему в принципе было нечего, после походов Клавдии на границы Синкасии и нескольких расследований о деяниях нескольких маркизов, они почти не виделись. То балы, то празднования, то её посреди ночи поднимают из-за какого-то важного вопроса насчёт судьбы глупого мальчишки, который натворил дел… Щелкнув пальцами, мужчина надел на себя маскировку, сменив мантию на рубашку и штаны с сапогами, подобно тем, что носили многие аристократы в повседневной жизни. Длинные темные волосы были завязаны в хвост, а рубиновые глаза сменили свой цвет на темно-синий. Покинув свою комнату, он направился в сторону Изумрудного дворца, где его знали все горничные, в том числе и сама Лилиан Йорк. Поздоровавшись со всеми на пороге главного входа, он уточнил, здесь ли принцесса, на что получил положительный ответ. Ханна, вроде так звали эту чудаковатую девушку, повинуясь приказу старшей горничной, привела его в левое крыло дворца, где располагались покои Клавдии. В конце коридора, у запертых дверей, отдыхал личный рыцарь принцессы - Франк. — О, сэр Джеймс, давненько я Вас не видел, — поздоровался с ним юноша. Горничная, поняв, что гостю больше не нужна помощь, откланялась и решила вернуться к другим своим обязанностям. — Франк, Её Высочество у себя? — спросил его Лукас. — Да, но, она попросила её не беспокоить. Кажется, на званном ужине лорда Квазары, ей хорошенько потрепали нервы, — натянуто ответил тот, нервно почесав макушку каштановых волос. «Квазары? Это который неоднократно зубы на мелкую скалил?» — задумался колдун, припоминания недовольное бурчание под нос Клауди. — Не волнуйся, сделай вид, что не видел меня. — Что? Нет, сэр— Мужчина лихо проскочил мимо личного рыцаря, впорхнув в покои Клавдии и громко хлопнул дверью. — Сэр Джеймс! Едва Лукас успел усмехнуться из-за своей удавшейся мелкой шалости, как в нос ударил запах жженых трав. В покоях принцессы царил полумрак, вещи раскиданы на полу, а сама она, сидя на софе, уставилась в одну точку, не замечая ничего вокруг. — Я просила меня не беспокоить, — сухо произнесла Клавдия. — Это я, — постучав по дверной раме для простой формальности, он сделал несколько шагов вперёд. — Мне же можно? Недовольный зырк топазовых глаз был излишне наигранный. Словно, она сделала это лишь для вида, нежели, действительно не хотела припугнуть его. — Зачем пришёл? — Ты что, крапиву жжёшь? — прикрыв нос рукавом, Лукас подошёл к балкону и распахнул оконные дверцы, впуская в комнату чистый воздух. — Кошмар, ощущение, словно я в лавку зельеварения зашёл, а не в покои принцессы. — Я не в настроении для твоих шуток, Лукас. — Я и не шутил. Вот сходим туда вместе, поймёшь о чем я, но не думаю, что тебе понравится. Колдун повернулся, ожидая каких-то действий с её стороны, но нет. Она всё также сидела на софе, устало смотря на небольшую шкатулку перед собой. — С тобой всё хорошо? — А не видно? — Нет, не видно. Клавдия вздохнула, облокотившись на спинку дивана. — Говори уже, зачем пришёл. — После нашего разговора за большой игрой, твоя сестра всерьёз задумалась о твоём откупе от меня с помощью шоколада. Один я всё не съем. Может… Поможешь? — Я не люблю сладкое, Лукас, и ты тому виной. — Видишь? — он развел руками. — Я стараюсь искупить свою вину. Обелия недовольно свела брови, явно пытаясь себя в чем-то убедить. Лукас не пытался вмешиваться в её внутренние дебаты, прекрасно понимая, что его излишнее давление на неё, может пойти против него. Клавдия была таким человеком, который мог и сам взвесить и решить как правильно поступить без посторонней помощи. Жизненный опыт, знания и тренировки полученные в этом мире сформировали из тихой и милой девочки волевую женщину, которой не требовалась ничья рука помощи. После нескольких долгих минут молчания, Клауди потерла лицо рукой и взмахнув ею вверх, фактически дала ему своё разрешение. Щелчком пальцев, колдун с легкостью перенес поднос со сладостями прямо на стол перед принцессой. Оттащив от стены кресло и поставив напротив неё, он удобно устроился на нем, надламывая первый ломтик белого шоколада. Джеймс не знал, стоит ли ему пытаться заговорить первым. Внешний вид Клавдии был слишком израненным. Она редко шикала и шипела на него, умея с легкостью переводить тему как ей удобно. Но сейчас — она как никогда раньше походила на своего отца. Недоверчивая, злая, готовая откусить любому руку, рискни тот её погладить. — Лукас. — Да? — Помнишь, ты как-то спросил меня, хочу ли я вернуться? «К чему она это вспомнила?» — Помню. — Скажи… Если я останусь, ты уйдешь обратно? — Зачем? Её глаза оторвались от лакированной коробочки и посмотрели ему прямо в глаза. — Ах, я же не говорил, почему пришёл сюда, да? — он усмехнулся. — Я пришёл в этот мир из-за чудаковатой принцессы, которую хотели спасти. Считай, причина моего пребывания здесь таится в тебе. — То есть… — Уйдешь ты обратно или в другой мир — без разницы. Нам по пути. — А если я перестану быть «чудаковатой»? — Ты себе это как представляешь? — подтянув новую плитку шоколада, колдун с каким-то скептицизмом отнёсся к её словам. — Ты свою сестру видела? У вас в роду отмечено быть чудаковатыми. И вообще, ты помогать мне планируешь? — Ах, да… — Клавдия замешкалась, беря небольшой кусочек с блюдца. — Просто, мне непонятно, что тобой движет. — Никому это неведомо. И в этом вся фишка, — деловитом разведя руками, Лукас заулыбался, видя, как злость отступает, пропуская сквозь маску безразличия искренне чувство непонимания. — Быть чудаковатым просто. Принцесса задумалась, пока мужчина продолжал хомячить сладости, как настоящий хомяк. Или ласка? Может хорёк?.. — Лукас, — заметив как тот запачкался, девушка указала пальцем на свою нижнюю губу, пытаясь намекнуть на то, что некрасивое пятно вот здесь, но тот, явно не понимая, где именно, умудрился запачкаться сильнее, трижды ошибаясь. — Сиди смирно, — приказала Клауди, вставая из-за стола. Подойдя к нему, принцесса большим пальцем оттерла на подбородке белое пятно дорогого шоколада. Рубины внимательно посмотрели в топазы, чувствуя, как что-то внутри рухнуло и громко грохнулось на пол, перекатываясь из стороны в сторону. Она была слишком близко, выдыхая в лицо теплый воздух. То, как она аккуратно оттерла грязь, лишь взглядом насмехаясь, заставило горло пересохнуть. — Спа… — хотел сказать он, но осекся. Вместо того, чтобы вытереть руку об платок, Клавдия совершенно спокойно облизала пальцы и улыбнулась, ни капли не смущаясь. — И вправду вкусно. Колдун попытался перевести дух, стараясь держать взгляд на её лице. Он уже давно заметил, как Клавдии идёт её форма рыцаря-правой руки императора, но не хотел признавать, что вблизи это выглядело ещё лучше. А то, что её пиджак был снят и на ней была белая рубашка слегка расстегнутая на две пуговицы сверху, било по нему слишком больно, чтобы проигнорировать этот факт. Да, она была красивой. Он был бы дураком, если бы не признал бы этого. Ему было с чем сравнивать. Та ряженная прекрасная принцесса и подметки не годилась ей. Даже в простой форме, Клавдия вызывала одним только своим видом жгучий трепет и елозынья по креслу. — Ты бы… Он едва смог перевести дух, когда её теплая ладонь прикоснулась к его щеке, вызывая табун мурашек по спине. — Какой шоколад ты ел? — Б-белый… — Так значит, ты сладкоежка? Забавно. — Что, тебе так сильно понравился этот шоколад? — попытался разрядить обстановку он. — Не то, чтобы понравился, я к сладкому равнодушна, но если тебе так нравится столь приторная вещь… «Мне? А я причем? Тебе же его есть?» Клавдия, закинув в рот выбранный кусочек белого шоколада из его рук, снова нагнулась к нему, присев на один из подлокотников кресла. Прикосновение сухих губ застало его врасплох. Слишком неожиданное действие с её стороны, как и инициатива, которую можно было бы воспринять за знак внимания к его скромной персоне. Но Лукас знал лучше кого-либо другого, что принцесса любила его дразнить и играть с огнем, даже если он ей не под силу. Тонкие пальцы неприятно вжались в его нижнюю челюсть, отчего он сморщился и слегка приоткрыв рот, попытался оттянуть её руку, но увы — это была ловушка. Простое заигрывание переросло в нечто большее. Прикосновение стало полноценным глубоким поцелуем с примесью сладких ноток молока и дорогого какао. Поразительно, но то, как его обвели вокруг пальца и заставили подчиниться не взбесило его эго, а наоборот — взбудоражило. Черт, возьми, да ему просто понравилось, как она это сделала! — Он и вправду вкусный, но чересчур сладкий. — стерев остатки сладкого со своих губ, Клавдия отстранилась. — Такой сорт лучше есть с кем-то за компанию.