На двоих

Дверь громко хлопнула, ударяясь о стены с глухим звуком. Сидевшие за столом представители знатных домов, вздрогнули, чувствуя себя на волоске от смерти. Хоть принцесса Клавдия и была девушкой, но её опыт в сражениях и расчетливый ум, полученный от отца, легко и просто, мог подвести их к виселице. — В-Ваше Высочество… — Перерыв, — процедила сквозь зубы она, громко выдыхая горячий воздух. — Думаю, нам всем, нужно немного передохнуть перед важным разговором о дальнейших действиях на границах Хуаля. — Мы всё понимаем, но всё же… Проигнорировав неуверенную просьбу, Клауди покинула зал и вышла в коридор. Её рыцари, слегка осевшие у стены, встрепенулись, и начали кланяться ей, пока не увидели, как принцесса отмахнулась, требуя, таким образом, оставаться на своих местах. Ей не нужна была чья-либо компания, чтобы дойти до комнаты отдыха и выпить кофе. Посторонний шум или голос, отнюдь не успокоил бы её сейчас, а может даже и взбесил, что уж говорить про какие-либо разговоры. Очередной коридор кончился у порога центрального входа. Закрыв за собой громоздкие двери, Клавдия расстегнула манжеты и несколько пуговиц на рубашке, чувствуя некую свободу. На ней всё ещё был расшитый камзол, жилет и рубашка с обтягивающими штанами и туфлями на небольшом каблуке. Она привыкла ходить в женской версии дворцовой формы рыцарей, но в последнее время, ей хотелось содрать с себя всё и окунуться в ледяную прорубь. Уже почти как месяц, ей снились странные сны, сводящие с ума уставший разум от размытых образов и знакомого мужского голоса. Едва его лицо приближалось, чтобы можно было бы внимательно рассмотреть, она рывком просыпалась с ощущением сладкой боли и истомы ниже таза, что приходилось сводить ноги до тихого писка. Что-то проникало под кожу, создавая электрические разряды в закаленных мышцах. Оплело сердце и легкие, разожгло странное чувство сухости внутри. Его нельзя было вылечить, приглушить или победить — постепенно, оно начало становиться ещё сильнее и страшнее, заменяя странные образы из сна воспоминаниями последних ночей, проведенных с Лукасом. И это многое объясняло. Обелия соврала бы, если бы сказала, что не скучала по нему, особенно, когда встречалась с его параллельной версией этого мира. Едва, их взгляды пересекались, как перед глазами начинали мелькать всякого рода мысли: «как он там?», «всё ли у него хорошо?», «он скоро вернётся, ведь так?». После года общения с ним, Клавдия поняла, что всецело зависима. От его любви, ласки, сладких речей, обращенных только к ней и помощи. Она нуждалась в нём, не только как в любовнике, но и как в друге и соратнике, коим он ей стал. Расставание длившееся несколько бесконечно долгих месяцев сводило с ума. Накопленная усталость и гнев, неприятным осадком укрепился в горле. Она была ужасно раздражена и взвинчена, хоть этого не показывала, стараясь мило улыбаться и быть тактично-вежливой. Но аристократы, как на зло, методично доводили её до края, вынуждая повышать тон и огрызаться. Ей нужна разрядка. Черт, да почему надо придумать причину, чтобы признаться себе в чувствах кому-то? — Голова болит, — фыркнула Клавдия, прижимаясь затылком к закрытым дверям. — Как же я устала… Переведя взгляд с пола на арку, ведущую к её кабинету, Обелия замерла, увидев до боли знакомый силуэт колдуна Темной башни. Дрогнувшее сердце перестало биться, пока разум решил напомнить о ещё одном Лукасе отсюда. Может, мальчик хотел о чем-то с ней переговорить и поэтому решил зайти в её кабинет?.. Но почему он шастает по дворцу в своей взрослой форме?.. Странное замечание пронизало всё тело острыми иглами. То странное чувство вернулось, опаляя все органы огнем, высушивая сердце и легкие до скрежета зубов. Клауди вздрогнула, сглатывая тугой ком — это её Лукас. Эти длинные распущенные волосы, длинные пальцы, острые скулы и холодные глаза. Плащ, всё того же оттенка смольно-черного, скрывает тело до щиколоток — он ненавидит, когда к нему прикасаются или с не скрываемой пошлостью изучают его тело. Из рта, невольно выскальзывает тихий смешок. Ей ли не знать, сколько слоев одежды скрывается под этим плащом? Ей никогда не забыть то смущающиеся лицо Лукаса, когда она сидя на его бедрах, спокойно расстёгивала пуговицу за пуговицей, наслаждаясь, как педантично доводит его до крайней степени смущения. Кажется, уже тогда, она разрушила ожидания о первой ночи, как о чем-то неловком и смущающем для неё. Клавдия не могла позволить кому-либо доминировать над ней, даже в таком деле, как секс. Показаться слабой и немощной, было подобно тому, чтобы подпустить к себе так близко, что можно было бы раскрыть душу, позволив добраться до самого сокровенного — страха маленькой принцессы, не желавшей снова стать ненужной и брошенной. Имея контроль над ним, она могла знать, когда делала что-то не так. Видела его реакцию, когда целовала краешки его губ, когда меняла темп, надавливая на его бедра чуть сильнее, прижимая кисти рук к кровати, не позволяя прикасаться к её оголённым бедрам. Одурманенные рубиновые глаза начинали отливать темным оттенком винного, довольствуясь происходящим. Она ухмылялась, продолжая двигаться в том же темпе. Скажи он ей хоть слово о собственной гордости и недовольстве от таких действий, она бы не стала настаивать на своём и отпустила бы. Ей незачем держать при себе любовника, который не мог подстроиться под её желания и темп жизни. Но Лукас молчал, не фыркая или возмущаясь. Сонно собирал свои вещи утром, или изредка лениво следил из постели, как она одевалась на очередное собрание. Но даже тогда, он продолжал молчать, думая о чем-то своём. Клавдия боялась спросить о чём, догадываясь, что это как-то косвенно связано с ней. Может, невольно, он догадывался о причине такого странного поведения, поэтому, никогда ни о чем не спрашивал, позволяя делать с ним, всё что её душе угодно. Но это была ошибка. Лукас просто ждал, когда сможет нарушить её зону комфорта, постепенно делая что-то большее. Прижимая теснее к себе, вжимая пальцы в мягкую кожу на бедрах, оставляя темные засосы на ложбинке на груди. Наклоняя голову ближе к себе, чтобы иметь возможность поцеловать, вплетая тонкие пальцы в длинные золотистые волосы. — Клавдия… Углубившись в омут чувств, она и не заметила, как он подобрался к ней слишком близко. Едва не нависая над ней, как одинокая скала, он выдохнул в лицо холодный воздух. Его нахмуренные брови создавали глубокую складку, отбрасывая тень на пустые рубины. Его лицо… Нет, сам взгляд пропитан злостью и плохо скрытой агрессией. Что с ним? Почему он смотрит на неё так? — Что?.. Но едва ли она успела приоткрыть рот, чтобы задать вопрос, когда колдун нагнулся ещё ниже, надавливая пальцами на подбородок, заставляя её, приоткрыть рот по шире. Влажные губы неприятно прикоснулись к покусанным, делая поцелуй глубоким. Мужчина вжал принцессу в дверь, попутно защелкивая дверной замок. — Нет, Лукас, не сейчас… — надавив на его грудь, она пыталась остановить его, хотя понимала, что ей самой нужна была разрядка. — Мне нужно вернуться на совещание через двадцать пять минут… — Прогони их, — убрав её неуверенное сопротивление, он шепотом произнес эти слова возле её уха, целуя небольшой участок шеи, выглядывающий из-под высокого горла белой рубашки. — Я не могу… — Можешь. Её приглушенный полу-вздох прозвучал слишком недовольно, чтобы его проигнорировать. И он не молчал, действовал, идя на поводу собственных чувств. — Значит, у нас есть на всё про всё двадцать минут? — нахальная улыбка на его лице, заставила сжаться тугой ком чувств под желудком, отчего, Клауди невольно свела ноги. — Нам хватит. — Что? — Обелия подавилась воздухом, когда он совершенно спокойно начал расстёгивать её камзол. — Не здесь! — Не кричи, — шикнул на неё колдун. — А где ещё? Ты видишь здесь кровать? Или диван? Ты всё перенесла в комнату своей сестры за ненадобностью. Клавдия попыталась что-то внятно сказать в знак своего протеста, но, увы, не нашла никаких здравых и железных доводов. Он был чертовски прав, её кабинет не был оборудован для такого. «Я и не думала, что оно здесь понадобится», — подумала Клавдия, оценивая помещение. — Не важно, — бросил он, подтаскивая её к противоположной стене. — Нам и этого хватит. Лукас прикоснулся к её губам снова, затягивая в долгий поцелуй. Рыцарю стало ужасно неудобно из-за разницы в росте, поэтому она протянула руки к его шее, нагибая его ниже к себе. Он улыбнулся от её действий, делая то, что она просит. Его ладони, нащупали пуговицы на камзоле, быстро расстёгивая их. Затем шёл жилет и рубашка, ан нет, на нижней части позолоченного жилета виднелась бляшка от ремня, поддерживающая на талии тяжелый меч. Сама принцесса тем временем отпустила его шею, слегка отстраняясь. Едва их губы перестали друг друга касаться, как Клавдия почувствовала тупую боль — ощущение близости накрыло её с головой, распаляя страсть с бешеной скоростью. Кровь буквально кипела, покалывая в кончиках пальцев. Она прижалась лбом к его подбородку, выцеживая воздух из легких. Кожа зудела там, где он прикасался, сводя её с ума. Не терпя этой несколько секундной паузы, Лукас взял в ладони её лицо и снова поцеловал, ставя её ладони на уровне своего сердца. Прижав своим телом к холодной стене, он наконец-то разобрался с этим чертовым ремнем, стаскивая его с талии. Металл громко брякнул, падая на пол. — Так лучше… Подхватив её под бедрами, он усадил её на своих, заставляя обхватить себя ногами, скрепив стопы за спиной в подобие замка. Она шумно выдохнула ему в лицо, когда почувствовала сквозь обтягивающие штаны во внутренней части бедра его выпирающий член. С трудом подавив взвизг, она обхватила его плечи, прижимаясь грудью к его. Она буквально повисла нем, ожидая, когда он продолжит. А он и не смел останавливаться. Стащив с неё штаны вместе с нижнем бельем, он ухмыльнулся. — Может поможешь? У меня руки заняты. — Чем? — Тобой. Клавдия с трудом проглотила огромный ком во рту, пытаясь собрать остатки разума воедино. Впервые, раздеть его, казалось чем-то странным и неловким. Как она могла позволить ему управлять ей, манипулировать и доминировать над ней? Разве ей не было страшно потеряться, показавшись слабой и хрупкой? Но почему же… Сейчас, ей кажется это таким правильным и естественным, что не хочется даже пытаться рычать и подминать его под себя. Приподняв длинный плащ, набирая складки на уровне живота, она протолкнула пальцы под толстую ткань, расстёгивала ремень на штанах. Услышав желанный щелчок, принцесса стянула всё вниз, припуская до колен. — Спасибо. Она фыркнула, не понимая, за что тот её благодарит. Лишь, когда он ухватился за неё, прижимая к стене, медленно входя, она закусила нижнюю губу, чувствуя небывалое удовольствие. Ногти неприятно начали царапать затылок и часть шеи, когда первые толчки прерывались Лукас не щадил ни её, ни себя, насаживая с животной страстью, добираясь до самого сокровенного. Толчок. Но ей нравилось это. Нравилось подчиняться и позволять ему делать то, что он сам хочет, пусть они и занималась этим в её кабинете у стены. Какая к черту разница где и когда? Будто бы, в её жизни находилось время для любви. Она привыкла отказываться от неё в пользу других, но не себя. Можно хоть раз побыть эгоисткой? Опоздать на несколько минут, чтобы не лицезреть эти самодовольные рожи аристократов, что настойчиво пытались довести её до ручки? Как не прискорбно это признавать, но у них это получилось. Но спусковым крючком в нервном срыве станет не победа лживых шакалов, а её любовника, если он продолжит в том же темпе насаживать её на себя. Толчок. Клавдия задохнулась от неожиданно накатившего наслаждения. Она задрожала, пыталась вдохнуть, удержаться в реальности. Но увы, все её мысли растворились в потоке кипящих эмоций. Толчок. Она не могла двинуться, обтягивающие штаны сковывали движения, а прочная ткань рубашки пропиталась проступившим потом. Клавдия пыталась дышать, сдерживая громкие стоны, подступающие к горлу. Его нервное дыхание рядом с ухом возбуждало, пуская мурашки по коже. Толчок. Она сжала ноги сильнее, чтобы не упасть и больно укусила его за шею. Толчок. Она чувствовала как его гибкое тело со всей силы вжимает её в стену, больно сжимая пальцами бедра. Но эта боль была столь сладка, ударяя по раскаленным нервам, что принцесса не сдержалась и закусив до боли губу, всхлипнула. Он коротко рыкнул ей в ответ, когда по его телу прошла дрожь. Впился губами в её обнаженное плечо. И его действия опять довели её до разрядки. Спустя несколько долгих минут, Лукас отпустил её, придерживая за талию. Уж слишком неуверенно она стояла на своих ногах, чтобы он мог так спокойно отойти. — Вижу, не один я соскучился по нашему общению, принцесса. — А я и не скрывала, Лукас, — ухмыльнувшись, она легонько поцеловала его в слегка распухшие губы, ловя на себе охмелевший взгляд ужасно довольного любовника. — Я и вправду соскучилась. — Тогда, — обняв, колдун углубил поцелуй. — Продолжим? У нас осталось ещё пятнадцать минут, прежде чем мне придётся тебя отпустить. Клавдия на мгновенье удивилась такому предложению, но прикинув сколько нервов ей предстоит потерять на очередном собрании, соблазнительно улыбнулась, соглашаясь на предложение.