На двоих

Сточенные каменные ступеньки, поднимали принцессу всё выше и выше, подталкивая к небосводу, где располагались покои колдуна Темной башни — сэра Лукаса. Последние месяцы, она была здесь частым гостем, хоть и тайным. Дженнет надеялась, что после стольких дней, сможет встретится с мужчиной и поговорить. Она слёзно умоляла своих горничных выпустить её всего на несколько минут в башню, подсмотреть одним глазком — там ли он. Женщины наигранно ворчали, пытаясь вразумить её, но стоило ей только пожелать, мысленно попросив их сделать так, как она просит, как они с большим удовольствием помогали ей принарядиться и провести до нужного места. «Ничего, вскоре и он полюбит меня…» — твердила себе Маргарита, присаживаясь на стул, попутно поправляя красивую юбку из красной атласной ткани, украшенной небольшими белыми бантиками. — «Нам суждено быть вместе… Всеми любимая принцесса Обелии и великий колдун Темной башни — разве это не звучит столь прекрасно? Уверена, нас будут славить и писать о баллады о нашей любви. Просто… Мне нужно чуть-чуть подтолкнуть его. Как это было с папой, с горничными — со всеми». Не думать о сэре Лукасе было невозможно. Хоть он и был груб и резок, девушка подсознательно чувствовала, как под маской эгоистичного волшебника прячется кто-то другой. Другая, противоположная сторона колдуна. Но какая? Ей оставалось только догадываться. Оставаясь наедине, Марагарита изредка позволяла себе пофантазировать о том, каким он может быть. Как хватает её за руки, пытаясь остановить во время очередного спора — у него были чертовски длинные пальцы, которые могли обхватить её запястья, как кольцо. Его низкий голос говорил сухо и по факту, раскладывая всё по полочкам, но, его краешки ровных сухих губ подрагивали, пряча улыбку. Он бы заставлял её жмуриться от едва ощущаемой боли от грубых прикосновений, прижимая к стене. Наматывал волосы на ладонь, заставляя приподнять подбородок повыше. И когда, она, беспомощно смотрела на неё, едва не плача от пульсирующей истомы в животе, он бы едва целовал её в губы, издеваясь. Дженнет уже забыла об Иджекиле. Его холодное отношение и отстранённость говорили сами за себя. Даже, когда он услышал о её встречах с сэром Лукасом, он никак особо не отреагировал, не заревновал. Просто сделал замечание, говоря о своей репутации. И если раньше, это могло обидеть её, ранить хрупкое сердце, то сейчас ей было всё равно — пусть и дальше оплакивает её сестру. Должен же быть хоть один человек в этом мире, которому было жаль брошенную принцессу Атанасию? Единственное, что её беспокоило — слухи. И не о ней и Лукасе, а о том, что великий колдун Темной башни, отнюдь не из-за работы начал так часто отсутствовать на своем рабочем месте. — У господина Лукаса появилась женщина, — шепотом произнес один придворных магов, переговариваясь с коллегой. Сердце малышки больно кольнуло, но Маргарита не подала виду, подходя к ним. — Ваше Высочество! — Благословение и долгих лет жизни Обелийской империи! — Доброй день, сэр Эван, сэр Мэвис, — сделав краткий реверанс, Дженнет решила спросить. — С чего вы взяли, что у сэра Лукаса появился любимый человек? Мужчины, заметно занервничали, избегая зрительного контакта с госпожой. — Ваше Высочество, не поймите неправильно… — Этот разговор останется строго между нами, не беспокойтесь, — заулыбалась она. — Так откуда такие мысли? — Ну, он стал гораздо реже появляться в башне. — Так, может у него дела? — Дженнет нахмурилась. — О, нет-нет. Не думаю, — ответил Эван. — К тому же… — Что? Колдун почесал затылок и усмехнулся. — Вряд-ли от мужчины, вроде него, будет пахнуть розовыми маслами и чем-то таким, — он пустился рассуждать, уже не особо замечая, как мрачнеет принцесса, которая стояла рядом. — И он стал носить серьги… Хм… Ах, да! — Что? — воскликнула Маргарита. — Кто-то из парней видел у него на запястье ленточку атласную, — он уставился в лицо принцессы так, будто знал, что она точно понимает, о чем он говорит. — Такие, обычно, используют для женских платьев и туфелек. Если эти слухи правдивы… Нет, ей даже думать об этом не хотелось. Разве есть та, которая могла сравниться с ней? Она красивая, добрая, всеми любимая принцесса огромной империи. О ней рассказывали за пределами Обелии — в Арланте, в Хуале и даже в Синкасии! Можно ли равнять её с какой-то простолюдинкой? Но всё же, было в этой девушке что-то, что не могла дать Дженнет. И это не давало ей покоя. Зажженная свеча почти выгорела, как и терпение Маргариты угасало. Похоже, и сегодня, Лукас не намеревался возвращаться обратно в башню. «Я просто хочу, чтобы ты любил меня…» — сжав оборку на платье, грустно подумала она, распуская темную магию по комнате. Фиолетово-темные клубы полупрозрачного дыма распались на небольшие пылинки, оседая на полу. Пробираясь в каждую щель между плит, они пускали корни, пытаясь занять как можно больше места в комнате. — Ну ничего… — стирая не прощенные слезы со щек, Дженнет слегка похлопала себя по лицу, ободряя. — Я ещё завтра приду. Встав с насиженного места, принцесса дошла до двери и слегка приоткрыв её, уже хотела выйти, как услышала характерный щелчок. Обернувшись, она увидела искры белого света превращающийся в мыльные пузыри. Лопаясь, они создавали легкий ветерок, веющий запахом розового масла и лаванды, магический круг телепортации проявился и явил во тьме знакомую фигуру колдуна. Высокий мужчина одетый в рубашку и штаны, выглядел чертовский привлекательно при свете луны и едва заметного света одной единственной свечи. — Мистер колдун! Рубиновые глаза бегло взглянули на неё, наполняясь жгучими чувствами. — Опять ты — сухо произнес Лукас. — Тебе ещё не надоело донимать меня своими бредом? — Хе-хе, — неловко заулыбалась принцесса. — Вовсе нет! Мне в радость навещать Вас! Колдун сжал челюсть, начиная заводиться от её наглости. Сколько должно помещаться ума в этой голове, чтобы вот так просто, вторгаться в покои постороннего мужчины поздно ночью для личного разговора? Нет, эта дура и раньше славилась своим тупизмом, но что на этот раз ей взбрело? Его мана почувствовала неприятную липкость к магическому барьеру. Темная магия, буквально впиталась в стены и все предметы мебели, находящиеся в его комнате. Из пола проскальзывали тонкие линии, походящие на нить с острой иглой, пытавшиеся проколоть его защиту и проникнуть к самому сердцу. «Она что, поселилась здесь?» — Я хотела… — Дженнет сделала всего несколько шагов в его сторону, как Лукас поднял руку, показывая жестом ей остановиться. — Ни шагу, — отрезал он. — Разве девушек не учат всяким правилам, вроде: «Не ходить одной в гости к мужчине в столь поздний час»? Марагарита встрепенулась, чувствуя, как сердце набухает от любовной тоски. Она была права, под маской жестокого придворного мага, таилось лицо истинного джентльмена. В его резких словах была спрятана чистая забота о ней, как о девушке. Возможно, даже как о предмете воздыхания своего холодного сердца?.. — Ах, Вы об этом, — тихо произнесла она. — Не переживайте. Я не одна. Моя служанка просто стоит в коридоре. — А ещё нужно было бы осведомиться, желанно ли ваше посещение этой комнаты. — Но вас не было. — Вот именно. И влезать в личное пространство — дурной тон, леди. Девушка неуверенно взглянула ему в глаза, совершенно не понимая на что он намекает. А как ей нужно было предупредить о своем приходе? Она посылала ему письма, приглашения, но он ни разу на них не ответил. Неужели, он специально это всё подстроил, чтобы она пришла к нему сама? Щеки покраснели, а в животе запорхали бабочки. Она знала! Она подозревала, что в его поведении было что-то странное, что не могло оправдывать появлении какой-то женщины — господин Лукас не один из тех, кого может зацепить простой человек. «Какая же я дурочка… Не замечала такого, прямо перед собственным носом!» Маргарита радостно улыбнулась недоумевающему колдуну и уже хотела сказать столь желанные и важные слова, как заметила, как что-то мелькнуло на хвосте мужчины из-за лунного света. Присмотревшись, принцесса больно закусила губу, стягивая влюбленное сердце в тугие тиски. Ленточка. Та самая, о которой говорили другие придворные колдуны… Белая, как первый снег, атласная… С вышивкой в виде цветка из золотой нити… — Это?.. — сипло произнесла она. — Это Вам… Та женщина подарила? — Что за чушь ты мелишь? Совсем с головой перестала дружить? — огрызнулся Лукас, совершенно не понимая ход её мыслей. Эмоциональные скачки, отражающейся на её лице, менялись с такой скоростью, что он едва мог поспевать за ней, не представляя, что она себе напридумывала. — Лента, что Вы носите — подарок той женщины? «Какого черта эта девка себе позволяет?!» — Лукас машинально прикоснулся к вещице и почувствовал, как к горлу подступает жгучая ярость. — Тебя это не касается. — Но… — Какое тебе дело? — когда её хрупкая ладонь едва потянулась к нему, колдун мигом смахнул её, пытаясь не чертыхнуться. — Простите, просто… — прижав обоженную руку к груди, Дженнет виновато улыбнулась ему. — Ходят слухи, что Вы влюбились в девушку. Но её никто не видел, вот я и… — И что? Решила удостоверится самолично? Что ж других не взяла посмотреть? — Не подумайте! Я вовсе не хотела Вас беспокоить! «Ты занимаешься этим каждый божий день, что я пребываю в этой башне». — Говори зачем пришла и вали. У меня дел выше головы, чтобы с тобой ещё возиться. Прикосновения темной магии к барьеру сильно давило на виски, Лукасу хотелось избавиться от причины его раздражения и хорошенько подготовиться к предстоящему мероприятию в параллельном мире, где Клавдия должна была выступить. Это был единственный вечер в предстоящем году, чтобы он мог сделать предложение от которого бы она не отказалась. Но эта девка, маячащая прямо перед его носом расстраивала все его планы. — Сэр Лукас, это же правда? «Опять она за старое. Если отвечу, она же отвяжется?» — Ну и что с того? Принцесса ахнула. — Это правда?! — А кто она?! Где живет?! Она герцогиня?! Графиня? Маркиза? Или, может, простолюдинка?! Следя за тем, как её губы подрагивали, а руки дрожали, Лукас хотела рассмеяться. Вот как? Даже разбалованная конченная эгоистка могла испытывать волнение и недовольство? Как иронично. Где же они были, когда её сестру казнили? Где она была, когда Атанасию сравнивали с мусором под ногами, недостойным называться собственным именем? Ах, точно. Всеми любимой принцессе Обелии незачем думать о плохом — у неё есть семья, близкие, которые должны заботиться о всех её проблемах и трагедиях, не затрагивая ранимое сердце девочки. Но она простой подкидыш, не заслуживающий ничего из того, что имела и могла иметь. Любить? Химерам чуждо чувствовать. Ценить? Химеры от природы эгоисты, им не понять, что значит чтить кого-либо. Желать? Химеры желают одного — быть всем миром. Его кровь начинала закипать от одного только мимолетного воспоминания непрошеных слез Клавдии, которые та старательно прятала, вспоминая в свой собственный день рождения неудавшуюся казнь. Мана вибрировала, нагнетая воздух, раскаляла легкие, как обожжённые угольки. Будь он настоящим драконом из старых легенд, он бы сжег это место к чертовой матери. — Я не обязан перед тобой отчитываться, химера. Рубины опасно сверкнули, предупреждая о возможных последствиях её поступков. Лукас слишком долго терпел её присутствие рядом, чтобы продолжать церемониться. В его памяти были ещё живы воспоминания последних ночей, проведенных в тихи всхлипах возлюбленной. Желание раздавить королевскую семью, как скользких червей, лежавших под подошвой, разгоралось всё сильнее и сильнее. Ему нужно было просто сделать с ней тоже, что этот сукин сын… — Сэр Лукас… Большие топазы наполнились хрустальными слезами, падающими прямо на холодной пол. Дженнет впервые почувствовала, как сердце рвётся на маленькие клочки. Как его поведение и действия резали её без ножа, как кожа, не привыкшая к ранам, начала покрываться мурашками, сворачивая всё внутри в тугой узел противоречивых чувств. Она не понимала, чем могла заслужить такую ненависть. «Я же люблю Вас, как Вы не можете этого понять!» Темная магия взбунтовалась, получив очередной прилив сил от хозяйки. Нити начали виться в высь, оплетая ноги колдуна. Лукас зашипел как зверь, стряхивая отвратительное проявление чувств. Люби её… Люби её… Люби! Люби всем сердцем! Маргарита попыталась дотянуться до него, прикоснуться к сердцу, опаляя его неизведанными чувствами, но мужчина, перехватив её, больно сжал и оттолкнул от себя. — Отвянь. — К-кто она?.. — Ты оглохла или неимоверно тупа? Сказал же, отвали, пока не свернул тебе шею. Принцесса помотала головой, хныча. — Прошу Вас, ответьте. Колдун усмехнулся, наглости у этой девчонки не занимать. И это будет править Обелией? Любимица народа, славная принцесса Дженнет? Интересно, сколько времени потребуется, чтобы разрушить империю в пух и прах. Год, а может и меньше? Краешки губ дрогнули, пытаясь спрятать насмешливую улыбку. А ведь, будь Клавдия любимой кронпринцессой, уже сейчас, это место цвело и развивалось, как параллельный мир. Лукас нахмурился, глядя на девушку перед собой. Разодетая, как на свидание, в довольно откровенном бело-красном наряде, она вызывала лишь тошноту. — Будь добра, напомни, с каких пор я должен отчитываться перед тобой о своей жизни? — он фыркнул, отошёл к окну. — Работа в башне выполнена, отчёты можешь спросить у главы. Остальное тебя вообще не касается. — Какая она?.. — Закрой свой поганый рот. — Она ведь не работает во дворце, правда? Лукас презрительно фыркнул, а ведь, можно просто использовать телепорт и со спокойной душой отправить её в тот тошнотворный пруд, который облюбовала вся аристократия. Но он дал слово Клавдии, что не будет устраивать здесь хаос, а просто понаблюдает. Но, его терпение уже заканчивалось, что не было хорошим знаком — он ведь только что вернулся. Он услышал шорох ткани и обернулся. Принцесса скинула плащ и смотрела прямо на него. — Разве я не лучше? Колдун с призрением фыркнул. Ему не нужно было осматривать её фигуру и красивый наряд с рюшечками, чтобы с легкостью ответить: — Нет, — припомнив то, как потрясающе выглядела возлюбленная в простой рубашке, он и не заметил, как во взгляде промелькнула некая гордость перемещенная с нежностью. — Такая как ты, никогда не сравниться с ней. Её общество утомляло настолько, что не было сил выносить. Она приходила, влезала в пространство и душу, куда он не впускал никого. Он закатил глаза, когда она закусила губу и потянулась к шнуровке платья. «Пора заканчивать этот нелепый спектакль» Одним взмахом пальца он заставил шнуровку затянуться обратно и плащу лечь на её плечи. В несколько шагов он дошёл до двери, собираясь выпроводить её прочь. Тратить на неё ещё больше маны он не собирался. — Убирайся. Сейчас же. — Нет! Я не собираюсь вас отдавать какой-то женщине! — закричала во весь голос она, окутывая помещение темной магией всё сильнее и сильнее. В комнате стало душно, казалось, словно сам воздух пропитался этой дрянью, вея запахом сладкого парфюма, которыми пользовалась Дженнет. «Достала,» — цыкнув языком, колдун щелкнул пальцами, развеяв тьму. — «Не думаю, что Клауди сильно расстроится, если я приструню эту дрянь. Она же, сама напросилась, а я просто сделал то, что должен — так и скажу». — Достала, — сказал он, отвернувшись от неё. — Если так хочется сдохнуть от моих рук, то пожалуйста, не смею отказывать. Когда он отвел взгляд в сторону, пытаясь припомнить, как стал выглядеть здешний пруд после всех идиотских решений кронпринцессы, как вдруг, девушка сорвалась и рванула прямо на него. Лукас не успел отшатнуться, выставить барьер и телепортировать её отсюда. Спину обожгло, будто калёным железом, когда она вжалась в него, сомкнув руки на талии. — Я люблю вас! — Ты сошла с ума?! Дженнет, ослепленная собственными чувствами и горьким отчаянием безответной любви, не хотела верить, что в мире существовал человек, которому она была противна. Разве, так бывает? Мир, который был создан для неё, мог быть настолько жестоким и несправедливым? Все, чего она хотела — быть любимой. Не видеть в чужих глазах ненависти или злобы. Но единственный человек, которого она искренне полюбила — ненавидел её. Она закрывала глаза на его обидные слова, заставляющие колени дрожать. Не обращала внимания на то, как он отталкивает её, оставляя синяки на руках, она привыкла, что любой из её близких людей первоначально не желал сближаться с ней, шипя и негодуя. Вся её любовь начиналась с боли и ядовитой злости. И лишь потом, через натянутые улыбки, лицемерие и добрые слова, которые ласкали слух, люди начинали любить её. Не сразу, постепенно, но эта жесткость и ненависть медленно сходили на нет. Тьма, наполняющая её кровь и плоть, как родная мать, пыталась пожалеть, согрев охладевшую кожу. Но она сделала этим только хуже. Защитный барьер сработал в ту же секунду, больно ударяя Дженнет. Принцесса пошатнулась, отступая на несколько шагов назад, ослепленная белым светом незнакомого магического заклинания. Вокруг неё словно прутьями из сияния, выстроилась клетка. Лукас смотрел на неё бешеными глазами, а кожа, до куда она смогла прикоснуться начала краснеть и пузыриться кровавыми пузырями, что, едва набрав мутную жидкость, лопались, оставляя после себя огромную кровоточащую рану. Белая рубашка стала алой. — Сучка… — процедил сквозь зубы он, морщась от боли. — Решила прикончить меня, а? Дженнет вскрикнула от ужаса, хотела кинуться к нему, но клетка мешала. — Если ты решила рисковать и не боишься смерти от моей руки, то…- он вызвал портал, — Это тебе тоже понравится. Передавай привет папочке, дрянь. Марагрита едва успел понять, когда каменная плитка под ногами пропала, а небольшая комната волшебника превратилась в темное ночное небо, покрытое крошками звезд. Не удержав равновесие, Лукас завалился на бок, едва находясь в сознании от невыносимой боли. Магия взбунтовалась, борясь с гнилью, проникающей под кожу к венам. В глазах помутнело, сгорбившись, мужчина щелкнул пальцами, используя очередное заклинание телепортации. Его башня больше не была его спасением, наоборот — полем боя, где он перестал быть в более выгодных условиях. Даже здесь теперь было опасно оставаться. Но где ему можно спрятаться и залечить раны?.. Где?.. Когда он закрыл глаза, первое, что ему пришло на ум — комната. Та самая, где он часами сидел в мягком кресле перед балконом, разговаривая с Клавдией обо всём. Спал на диване, когда она задерживалась на совете или уходила на чаепитие с семьей. Мог ли он показаться ей столь слабым и беспомощным, разрушив образ всесильного? Да и… «Черт, не думал, что эта дрянь может так сильно навредить…» — поток нескольких миров сдавил кости, вдавливая самообладание в подкорку безрассудства. Когда Лукас смог открыть глаза, он чертыхнулся, понимая, что сам того не ведая, перенес себя в покои возлюбленной. Съёжившись на полу, он нервно задышал, пытаясь остановить давление темной магии на его ману, но эта зараза начала искать изъяны в защите, руша несколько слоёв раз за разом. Клавдия, услышав глухой звук, исходящий из её комнаты, вышла из ванны, ожидая что-угодно, но не обессиленного колдуна рядом с кроватью. — Лукас! — сипло произнесла она, не веря собственным глазам. — Лукас! — Не трогай! — захрипел он, ставя невидимую стену перед собой. — Не хватало, чтобы и ты эту заразу подхватила… Принцесса пристально смотрела на раны, которые постепенно становились ещё глубже, шипя и кровоточа. Клауди не знала, что ей делать. К нему нельзя было подступить, но оставлять так тоже не имело смысла. Надо было бы позвать лекарей или других придворных магов? Но как она объяснит, что забыла взрослая версия Лукаса в её покоях глухой ночью, когда Лукас-младший уже давно спал в своей комнате в башне? — Лукас, дай тебе помочь, — запахнув посильнее халат поверх ночной рубашки, девушка протянула к нему свою руку. — Пожалуйста, Лукас. — Нет. Не хочу, чтобы и тебя… — Лукас, прошу тебя. Мне больно смотреть на это! Его взгляд — дикий, напуганный, как у прирученного зверька, ждущего от тебя что-то исподтишка. Суженные зрачки внимательно смотрели в её глаза, выжидая, когда она усомниться, испугается. Но Клавдия была непоколебима в своем желании помочь, она знала каким упертым и боязливым был Лукас. Поэтому продолжала стоять на своём, зная, что он будет терпеть до последнего, пока не рухнет, обессилев. Дрожащими пальцами, он снял ограничения, позволяя подобраться поближе. Клавдия в ту же секунду ухватилась за его плечи, придерживая. — Черт, да почему же так больно… — процедил мужчина. Комната пропахла терпким запахом металла и гнили. Дорогой персидский ковер впитал в себя алую жидкость, оставляя тонкий след до постели. Темная магия, учуяв незнакомый запах чей-то маны, попыталась уцепиться за принцессу, но та, с потрясающей скоростью отбивала атаки, отталкивая тьму и её каждое поползновение. — Встать можешь? Он помотал головой. — Обопрись об меня. И давай маленькими шажками в сторону кровати, хорошо? — аккуратно убрав с потного лба темные пряди волос, Клавдия натянуто улыбнулась. Если бы, не годы тренировок и закаленный дух, она бы тотчас развелась от невыносимой боли, что испытывала, смотря на него. — Хэх, я знал, что ты та ещё… — он глухо закашлял. — Тц… — Нашёл время для шуток, дурак, — доведя его до постели, Клавдия бегло оценила повреждения. — Обопрись о кровать. — Что?.. Зачем?.. — Боже, да что ты таким боязливым стал? — недовольно произнесла она, перекладывая его руки на матрас. — Стой так. — Не каждый день меня просят женщины вставать вот так, — сыронизировал он. — Ты же… Острие холодных ножниц, разрезающие ткань рубашки, пропитанной кровью, застали его врасплох. На секунду, он и вправду подумал, что Клауди решила сделать с ним что-то крайне непотребное. — Это просто ножницы, — показав ему их перед носом, она продолжила резать. — Ткань пропиталась кровью насквозь, если ты будешь её снимать через голову, можешь случайно содрать вместе с ней и кожу. — А… — колдун тихо выдохнул. — Понятно… — А ты о чем подумал? — Ни о чем… — Лукас, я клянусь, если это то, о чем я сейчас подумала, после того, как я тебя вылечу, я хорошенько тебя побью. — Сначала вылечи, а потом планы строй… Скинув ошметки на пол, принцесса затаила дыхание от ужаса. Всё было намного хуже, чем ей могло показаться. Если раньше, она думала, что это были крупные кровоподтёки или синяки, ставшие гематомами, то сейчас, она понимала, что это крайне тяжелые ожоги, куда попала непонятная грязь, ставшая причиной заражение мягких тканей. Свежая рана, буквально начинала гнить на её глазах, покрываясь гноем. Она не могла даже представить каких сил ему стоило терпеть эту боль. Собравшись с мыслями, она хлопнула себя по лицу и смахнув одеяло, положила подушку горизонтально, убирая всё лишнее. — Ляг животом на матрас. Там менее серьёзные ожоги, сначала я займусь спиной. — Как прикажете, Ваше—не выдержав очередной порции шуточек, Клавдия аккуратно подоткнула его, от чего, тот неловко грохнулся, чертыхаясь. Дождавшись, когда он наконец удобно ляжет, она совершенно спокойно залезла на кровать и уселась на его бедрах. — Кхм, Клавдия… — Лежи, — произнесла она, фиксируя его. — Так будет легче стабилизировать очищающий магический круг. — Но не… — Ты лучше меня знаешь, что так надо, прекращай ворчать, как старый дед. Потянувшись к прикроватной тумбе, она вытянула небольшой ящичек, где лежали разного рода мази, данные ей придворным лекарем, лечения шрама на шее. Взглянув на его спину в очередной раз, она поняла, что пока рано мазать, нужно было сначала очистить и убрать кровь. Клавдии пришлось встать и сходить в ванну за небольшим тазом с холодной водой и полотенцем, которое пришлось порезать на небольшие тряпки. Собрав волю в кулак, она начала медленно обрабатывать края. — Будет немного больно, потерпи, хорошо? Он глухо промычал в подушку. Воспользовавшись магическим кругом, она охладила его тело и снизила силу болевого порога. «Если я воспользуюсь сонными чарами, он же не будет против? Какой толк, если он будет в сознании, пока я буду очищать его?» Припомнив один из уроков отца, Клавдия создала сжатое воспоминание одного из самых долгих и романтичных вечеров, проведенных вместе. Оно умещалось на её пальцах, походя на небольшую пушинку. Наклонившись к уставшему возлюбленному, она аккуратно прикоснулась к его лбу, перемещая вспоминание в разум. — Отдохни немного. А я обо всём позабочусь. Когда мужское тело обмякло, она облегчённо выдохнула. Наконец-то он хоть немного отдохнёт от этой разъедающей боли. Ей самой хотелось разрыдаться от жалости и ненависти к тому, кто сделал это с ним. Судя по тому, что самые болезненные раны находились на уровне лопаток, метили явно в сторону сердца. «Кто мог с тобой такое сотворить?..» Мягкими движениями рук она промокнула кровь полотенцем. Взяла второе и смочив его, убрала отмершую кожу так осторожно, чтобы не оставить ни одного шрама. Чтобы его спина после излечения не была испещрена следами, не вызывала у него отвращение к себе же. Она знала, как ценил свою красоту возлюбленный, Клавдия не хотела, чтобы, после того, как он очнулся, на его лице не появлялось отвращение от собственного тела. «Не хочу, чтобы ты помнил об этом инциденте… Пусть, это будет твоим кошмаром. Последним кошмаром, Лукас». Одной ладонью она призвала круг очищения, сантиметр за сантиметром уничтожая следы черной магии. Второй рукой она призвала простой круг исцеляющей магии, через лёгкие прикосновения пальцев, залечивая раны одну за другой. Постепенно мужская спина приобрела привычный вид, будто и не было ничего. Оставались руки и живот. Но для последнего нужно было как-то перевернуть любимого. Собрав все испорченные тряпки, она отложила их в сторону и пошла менять воду в ванной. Кровь была везде. На её халате, на руках, в воде. Всё, словно окрасилось алым цветом. Принцесса хорошенько вымыла руки с мылом, стирая следы с кожи. Но на мгновенье, ей померещилось, словно это была её собственная кровь. Каково это? Нести на себе кровь любимого человека? — Заткнись, — прикрыв глаза, девушка почувствовала, как чуть не попалась в ловушку темной магии. Скольких ты убила ради своих близких? И скольких ещё прикончишь? А может… Ты и его убьёшь? Не дослушав, Клавдия воспользовалась очередным очистительным кругом, уничтожая остатки тьмы в собственном сердце. — Ты пережиток прошлого, так что, просто сгинь. Бережно перевернув Лукаса на спину, она повторила процесс лечения. Когда остатки скверны были уничтожены, его тело будто опять наполнилось магией. Бледность ушла, его красивое лицо расслабилось. Похоже, боль была настолько сильной, что он её чувствовал даже сквозь сон. Но сейчас, всё было хорошо — всё закончилось. Клауди взяла его руку и прижав к своему лицу, погладила и разрыдалась. Она догадывалась кто стал виной этой пытки, но так не хотела в это верить, надеясь, что ошиблась и с кем-то спутала. Но то, как темная магия отзывалась на неё, зная обо всех уязвимых местах означало лишь одно — тот, кто хотел сделать ей больно, был когда-то её близким человеком. «Зачем Дженнет…» — хныча, немо спрашивала она саму себя, пытаясь понять, что могло послужить причиной таким действиям. — «Зачем ты так со мной…»