Сила обещаний

Момент, когда недалеко от меня активируется незнакомое, но без сомнений убийственное заклинание, я отследить успеваю. Было бы странно, если бы случилось иначе: как бы быстро ни происходили события, они не быстрее, чем мои демонические глаза разрушения. Щит из антимагии вспыхивает передо мной мгновенно, преграждая путь смертоносному лезвию. Ого! А вот это интересно. Обычно подобные заклинания рассеиваются от одного лишь соприкосновения с подобной преградой. Но тот, кто создал это магическое оружие, явно знал, с кем собирается сражаться. Невидимое лезвие останавливается, врезаясь в антимагический барьер прямо напротив меня и замирает, дрожа, словно вонзённое в материальную преграду. …А от него жалящими искрами брызгают в стороны смертоносные осколки. Стремительно разлетаются, не встречая преград. И за один миг накрывают почти весь город. Вокруг меня, хватаясь за грудь, начинают падать демоны и люди. Ничем не связанные со мной, случайным образом попавшие под удар, предназначавшийся мне. Мгновенно начинается паника: испуганные жители мечутся вокруг своих смертельно отравленных друзей и родных. Целители, не дожидаясь официальных вызовов, приступают к работе; но все их усилия, знаю я, будут бесполезны. Спасти задетых осколками проклятья не суметь даже мне. Даже если воспользуюсь силой бога времени Ра Равиаза: заклинание столь изощрённо, что поражает жертву сразу в настоящем, прошлом и будущем, не просто убивая тело, но уничтожая само основание. Хм. Кто же это с такой извращённой фантазией завёлся в Дилхейде? Взгляд демоническими глазами сквозь заклинание – и всё становится понятно. Только практической пользы от этого понимания никакой. Я вижу его структуру, вижу условие, которое может отменить поражение непричастных. Единственный способ обратить его вспять, спасти всех раненых – это позволить призрачному клинку поразить главную цель. Излить всю энергию, что сейчас растрачивается на случайных жертв, в одну-единственную мишень. В меня. Именно я – цель неизвестного мне пока убийцы. Как же банально… Мне несложно увернуться от невидимого лезвия и просто уничтожить его. Однако если я сделаю это, все поражённые рикошетом проклятья, десятки тысяч людей и демонов, находящихся сейчас в Мидхейзе, будут обречены. И допустить этого я не могу. А ведь обидно! Неприятно осознавать, но ловушка настроена именно на меня. Не на созданный Академией Героев и народной молвой образ жестокого короля демонов, побеждённого героем Каноном: на настоящего меня, две тысячи лет назад отдавшего жизнь, чтобы положить конец войне. Тот, кто создал это заклинание, определённо знал, что нужно сделать, чтобы заставить меня добровольно отказаться от борьбы и подставить грудь под смертельный удар. Довольно цинично, на мой взгляд. Но чего я ожидал от людей?.. Или… Хм, а быть может, и не от людей. Я останавливаю время для заклинания – и теперь отчётливо вижу, что оно создано явно с применением демонических техник. И… божественного благословения? Странное сочетание. Я не смогу расплести его прежде, чем оно превратит столицу в пустыню. Время, словно законы не действуют на это заклинание, начинает двигаться вновь, и я отменяю бесполезный «Ревайд». Непривычное чувство: осознавать, что в этом поединке ты проиграл, и понимать, что даже разгорающийся внутри гнев сейчас не спасёт. Не поможет разрушить вражеские планы и заставить дерзкого заговорщика заплатить за своё нападение. А что важнее – не позволит сломать заклинание и спасти всех тех, кто к этой давней вражде вообще не причастен. Делзагейт слишком далеко; я не успею призвать свой меч, разрушающий все несправедливые законы. И времени на раздумья нет. Ещё мгновение – и антимагический барьер разъест основное лезвие заклинания, и тогда проклятье, поразившее жителей города, станет необратимым. Этого я допустить не имею права. На этот раз мне, видимо, придётся умереть. Снова. Видя наполняющую это заклинание силу, я не знаю, как скоро я смогу вновь реинкарнировать, если буду убит этим призрачным мечом. И смогу ли вообще… Но выбора у меня, кажется, нет. Я снимаю антимагический щит. И, закрывая глаза, опускаю руки, подставляя своё тело под удар невидимого клинка. В следующий миг сокрушительный удар отбрасывает меня назад, словно удар тарана. Кто-то отталкивает меня с пути вражеского заклятья, и сила толчка столь велика, что меня сметает с ног, словно обычного человека, а мостовая подо мной разлетается мелким крошевом. И это уже само по себе удивительно. Секунду спустя я чувствую, как гаснут искры проклятья вокруг меня, а его основная часть сыто вздрагивает и замыкается в непробиваемую сферу вокруг обречённого основания. Не моего. Я открываю глаза – и вижу того, кто заслонил меня собой. …Рэй медленно оборачивается и через силу улыбается белыми от боли губами. Изо рта его вытекает и, на глазах густея, бежит вниз струйка крови. Я стою, не в силах поверить тому, что видят мои глаза. Это невозможно! Заклинание было настроено на тирана-владыку тьмы. Любой, попавший под его удар, не будучи мной, был бы поражён его осколком, а само призрачное лезвие пошло бы дальше, в поисках своей истинной цели. Рэй никак не мог поглотить всей силы проклятья, он ведь не… И лишь теперь я запоздало понимаю, что произошло. Рэй. Две тысячи лет назад нанесший мне смертельный удар, но взамен принёсший мне и себе самому клятву, которая связала наши судьбы крепче, чем ожерелье Мишенс. Рэй, отсёкший моё будущее короля демонов, чтобы уберечь меня от мести людей. Рэй, создавший поддельного тирана-владыку тьмы, Авоса Дильхевию. Сам ставший им ради моей защиты и добровольно принявший на себя роль возрождённого Основателя, которого обезумевшие от ненависти потомки героев смогут убить, удовлетворяя свою жажду мести. …Рэй, в чьих жилах течёт моя собственная, сохранённая почти без примесей в одной из древнейших семей Дилхейда, кровь. - Что ты наделал?.. Я потрясённо шагаю вперёд, в последний момент успевая подхватить медленно оседающего на раскуроченную мостовую друга. Рэй с трудом открывает глаза. И с усилием улыбается мне окровавленными губами: - Успел… На его лице – искреннее облегчение. И спокойное, усталое удовлетворение воина, знающего, что возложенный на него долг исполнен полностью. В следующий миг его тело мучительно вздрагивает, и он заходится в судорожном кашле. Брызгами летят с губ алые капли. Одна из основ, больше других опутанная чёрной паутиной проклятья, с неслышимым почти никому звоном рассыпается осколками и гаснет. Мне не нужно присматриваться к структуре заклинания, чтобы понять: восстановить её до тех пор, пока заклинание действует, Рэй не сможет. - «Энто»! Формация исцеления, как и следовало ожидать, не оказывает ни малейшего эффекта. Поэтому делаю единственное, что сейчас имеет хоть какой-то смысл: поддерживаю за плечи, не давая захлебнуться кровью, и восстанавливаю, насколько возможно, повреждённые лёгкие по мере их разрушения. - Какой же ты упрямый, парень… - сообщаю я ему, когда приступ стихает. Рэй обессиленно откидывается обратно мне на колени, тяжело хватая воздух открытым ртом. – Тебе так хочется умереть за меня? Это плохая идея, Рэй. Ты нужен мне живым. Он в ответ лишь слабо улыбается. Обычной своей, легкомысленной и лишь едва заметно напряжённой улыбкой, за которой он обычно скрывает боль, что телесную, что душевную. Эту улыбку я уже видел. На арене во время турнира мечников, в тот момент, когда мой меч пронзил его грудь. И несколько дней назад, перед тем, как сойтись с ним в сражении за право сыграть роль поверженного Авоса Дильхевии. - Своей маме и Мисе – тоже, - с нажимом добавляю я, видя, что мой упрёк этот упрямец проглотил, не поморщившись. Улыбка Рэя гаснет. - Я не мог иначе, - безжизненно произносит он, тяжело закрывая глаза. И почти тут же, задохнувшись, с хрипом прижимает руки к груди, туда, где, пронизанная сетью чёрных нитей, раскалывается ещё одна основа. Плохо. Такими темпами он потеряет все семь раньше, чем я придумаю, что делать с убивающим его проклятьем. - «Ревайд»! - Анос, это проклятие… оно было создано, чтобы убить тебя… - прерывающимся голосом выдыхает Рэй, как к только к нему возвращается способность говорить. Он хорошо держится. Недоброй памяти Диего, уничтоженный мной в храме под священным озером, выл и катался по полу, когда я лишь немного поцарапал его основу. Рэй потерял уже две, раздавленные смертоносным заклинанием – но по-прежнему не кричит. Впрочем, иного от него я и не ожидал. Он всегда умел терпеть боль. Этим и восхищал меня ещё две тысячи лет назад, когда был моим врагом, уничтожить которого я считал своим долгом. - Анос, ты слышишь? Это было сделано, чтобы… уничтожить тебя… не Дильхевию… – со стоном повторяет Рэй, и я вижу, как он усилием воли открывает глаза. Ловлю его взгляд. Я слышу, Рэй, но кто тебе сказал, что я не знаю этого сам? - Не сомневаюсь, что цель была именно такой, - я говорю спокойно: я и впрямь спокоен сейчас, как бываю спокоен крайне редко. И это не сулит тем, кто создал это заклинанием и тем, кто его активировал, спасения. Кто-то направил в меня смертельное проклятие и вынудил моего друга пожертвовать собой, чтобы меня спасти. Когда я найду виновных, я уничтожу их. Без малейшей жалости. - Анос… - Неважно. Кто бы ни был инициатором этого нападения, он давно уже сбежал. Найду его потом. Рэй с трудом выдавливает из себя понимающую усмешку. Со стороны мы, наверное, забавно смотримся: полукровка в чёрно-белой одежде академии короля демонов, с довольно спокойным видом сидящий на разбитой в щебёнку мостовой, и лежащий головой на его коленях беловолосый демон в ало-чёрной одежде чистокровных. Пострадавшие вокруг нас уже встают, пытаясь сообразить, что с ними случилось и почему всё так резко закончилось. Как только Рэй был поражён, проклятие отпустило всех непричастных. Так что скоро вокруг, уверен, будет толпа любопытных. Свободной рукой активирую полог невидимости, отсекая нас двоих от праздных взглядов. Воздух вокруг нас буквально искрится от силы применяемых мной заклинаний. Но с таким же успехом я мог бы не использовать вообще никакой магии. Заклинание вцепилось в основы Рэя. Почти стало ими. Я не могу отменить его, не убив Рэя, и не могу распутать глубоко въевшиеся чёрные нити, не раздавив при этом его основ. Рэй старается не показывать, насколько ему больно. Он стискивает зубы, не давая стонам срываться с губ, и даже пытается улыбаться. Только срывающееся дыхание да неестественная даже для него бледность выдаёт его истинное состояние. Мне, впрочем, не нужно слышать чьих-то криков, чтобы понять, насколько невыносимые мучения он сейчас испытывает. Я сам проходил через это. И не могу сказать, что сохранять невозмутимость в те моменты было простой задачей. Я осторожно, стараясь как можно меньше травмировать и так рассыпающиеся на глазах основы Рэя, подцепляю одну из чёрных нитей и осторожно рассекаю её. Та лопается с отвратительным хрустом. …Лишь затем, чтобы спустя миг брызнуть добрым десятком новых отростков, ещё глубже впиваясь в суть Рэя. Тонкий хрустальный звон… А вот это действительно нехорошо. …Рэй бьётся в моих руках, хрипя и захлёбываясь кровью. Надо бы остановить её, пока он не задохнулся, но придётся пока подождать. Сейчас важнее предотвратить разрастание убивающей сети. И я, неприятно это признавать, едва успеваю её сдерживать. Неплохо. Кто бы ни создал это монструозное заклинание, он заслуживает восхищения. И уничтожения, полного и окончательного. Мне определённо не нравится мысль, что кто-то, настолько цинично способный уничтожать десятки тысяч невинных мирных жителей ради единственной цели, живёт вместе со мной в этом прекрасном мире. Чем-то это напоминает мне Джергу… Быть может, я и его в итоге пожалею, когда поймаю? Надо запомнить эту мысль… Хотя сомневаюсь, что я захочу простить боль, которая была причинена моему другу.