Сила обещаний

Когда-то я говорил Мише, что не знаю лишь двух слов: «невозможность» и «сожаление». Пожалуй, стоит добавить третье: «отступление». Проклятье не оставляет ни единого шанса снять его: оно, поистине, совершенно. Но это не означает, что я сдамся и не придумаю что-нибудь. ...И побыстрее. От заклинания исцеления никакого толку: основы и само тело разрушаются быстрее, чем я успеваю их восстанавливать. Плохо... Тридцать секунд. Я держу одновременно десяток магических формаций, сдерживая распространение чёрной сети. Наверняка нападавший предусмотрел это, так что ни одно из уже существующих заклинаний не даст нужного эффекта. Но кто сказал, что я не смогу придумать чего-то совершенно нового? Сорок секунд. Судороги Рэя постепенно затихают. Точнее, наконец появляется эффект от моих усилий по сдерживанию рвущих его суть щупальцев проклятья. Виртуозная работа, не могу не признать. Автор этого заклинания явно отлично знал, против кого собирается бороться. Формация была рассчитана именно на меня. На то, что я попытаюсь разорвать по отдельности составляющие заклинание нити, если не смогу уничтожить его целиком. Не закрой меня Рэй собой, и я бы, вполне вероятно, уже был мёртв. Даже мне сложно было бы колдовать с разодранной в клочья основой. - Неплохо сделано, - говорю я вслух, скорее для не слышащего меня, разумеется, врага, чем для Рэя, которому сейчас не до красоты магических плетений. Рэй медленно открывает глаза. И слабо, через силу, растягивает губы в улыбке. - Вручишь… медаль… когда поймаешь?.. – слабо усмехается он. - Непременно. Я предельно серьёзен. Возможно, я и впрямь награжу этого неведомого мне гения за его нестандартный подход к магии, прежде чем убить его. В эту эпоху по-настоящему талантливых магов осталось довольно мало. …Рэю плохо. Он держится лучше, чем любой другой на его месте, но мне не нужно задавать вопросы, чтобы понять, насколько нестерпима терзающая его боль. И времени остаётся совсем мало… Разумеется, у меня есть козырь. Даже два. Но ни один из них у меня нет ни малейшего желания использовать. Ещё одно заклинание. Раньше нужды в таком не было, создаю его на ходу. Хотя что-то мне подсказывает, что и от него толку не будет. Синий круг закручивается вокруг моей ладони, насквозь пронизывая и сердце Рэя, и повреждённые основы. Если повезёт, оно выжжет всё лишнее и приносящее вред. Хотя сомневаюсь, что о везении здесь может идти речь. Секунда. Вторая. Третья. …Как и ожидалось. С таким же успехом я мог не делать вообще ничего. Гашу бесполезное заклинание. И, опустив ладонь на грудь Рэю, позволяю себе несколько секунд раздумий. Сейчас я перекачиваю в его тело – в тело своего, если смотреть с точки зрения кровного родства, прямого потомка – чистую силу. От смерти это не спасёт, но едва мерцающие, почти задушенные чёрной паутиной основы немного поддержит. - Анос, - тихо окликает меня Рэй. Я молча перевожу взгляд на него. …Я почти рад видеть в его глазах, даже сейчас ясных, безмятежных – на самом дне, куда даже мне заглянуть непросто – тщательно скрываемую тень страха. Не то чтобы я верил, впрочем, что он заставит его в следующий раз отказаться от самоубийственного броска навстречу опасности. А жаль. Порой мне кажется, что он совсем не ценит свою жизнь. Считает её слишком дешёвой ценой за то, что для него важно? Похвально, но нужно ли такое самопожертвование теперь, когда можно просто наслаждаться мирной жизнью?.. Прошла та эпоха, когда необходимо было заставлять себя быть отважным. Наступил мир, и в этом мире я хочу, чтобы рядом со мной был мой друг, а не память о том, как он героически спас меня ценой своей гибели. Я молчу и жду. Не тороплю. Я почти уверен в том, что хочет сказать Рэй. Либо извинится, либо попрощается, либо попросит позаботиться о маме. - Анос, ты можешь не говорить Мисе, что со мной случилось? – тихо произносит наконец мой друг, глядя мне прямо в глаза. Упс, не угадал. - Как ты себе это представляешь, интересно? Сказать, что ты уехал учиться в Академию Героев и не хочешь её больше видеть? Полная чушь. Словно в ответ на мои слова, Рэй глухо вскрикивает и, содрогнувшись, заходится кровавым кашлем. Четвёртая. …Я уже почти две минуты держу на нём «Ревайд», но великое заклинание, что должно было отмотать время его тела до того момента, когда он ещё не был ранен, едва-едва справляется с замедлением стремительного разрушения его основ. Этот способ не годится. От исцеляющего заклинания почти нет толку, но оно хоть немного восстанавливает залитые кровью лёгкие, помогая Рэю дышать. Мне стоит поторопиться, если я хочу и дальше видеть его живым. - Не уехал, - сквозь стон выдавливает из себя Рэй, и я не сразу понимаю, о чём он говорит. Ах. Ну конечно. Миса. - Тогда как ты себе это представляешь? Рэй тяжело прикрывает глаза. - Анос, я не хочу, чтобы она считала себя брошенной, - тихо, пугающе-спокойно произносит он, болезненно кривясь от боли. Умолкает на пару секунд и добавляет почти беззвучно. – И чтобы бесполезно ждала меня всю свою жизнь… Ну конечно. Если основа разрушена, то и возрождение невозможно. Ожерелье Мишенс будет бесполезно. Мне не нравятся эти мысли. Я не собираюсь позволять Рэю умереть. - Если ты скажешь, что я погиб сразу, не мучаясь – будет достаточно, - помолчав, очень ровно произносит Рэй после долгой паузы. И, подняв веки, ловит мой взгляд. – Скажешь? И ей, и маме… - Я подумаю. Даже не собираюсь говорить такую ерунду. Я не намерен терять друга, который ждал меня две тысячи лет, из-за планов какого-то трусливого заговорщика, пусть даже он гениален как маг-конструктор. Рэй обдумывает мой ответ долго – несколько секунд, хмурясь и пытаясь понять по моему лицу, что я думаю на самом деле. Всё просто, Рэй, всё просто. Я не думаю ничего. Ничего об этой дурацкой просьбе, которую не планирую исполнять. Озвучить это я не успеваю. Пятая основа, дрогнув, гаснет, задушенная в чёрной паутине. Рэй с хрипом выгибается, зажмуривается, сдерживая крик. Слишком мало времени. Исцеление не действует – как и ожидалось, впрочем. Антимагия – тоже. Мне всё меньше нравится это проклятие… Слишком похоже на ту пакость, в которую превратился Джерга посредством «Аска». Неужели и впрямь вновь вмешалось какое-то божество?.. - Продержись ещё пару минут, - ровно произношу я, когда затуманенный страданием взгляд Рэя вновь обретает осмысленное выражение. – Пока не знаю, как, но я тебя спасу. Рэй тяжело вздыхает. И отводит глаза. В небе нет ничего интересного, я уверен; но Рэй разглядывает его так, словно ничего занимательнее полуденной синевы быть не может. - Наверное, можно не стараться, - делано-беспечным тоном сообщает мне Рэй. Его голос мне не нравится: эти полные всепоглощающего спокойствия интонации я уже слышал. Дважды. И оба раза он был готов принять смерть. А Рэй через силу улыбается окровавленными губами, и поясняет виновато: - Похоже, это заклятье не отключится, пока я жив. Он выглядит почти спокойным. Почти безмятежным; впрочем, эта безмятежность мне знакома тоже. С точно таким выражением он на Арене резал себе плечо собственным мечом, понимая, что это активирует вживлённые в него клинки контракта. Он знает, что умрёт, и внутренне смирился с этим. Но это не значит, что должен смириться я. У него осталось всего две основы, а значит, времени у меня совсем мало. Надо отказываться от обычных методов и придумывать что-то другое. Если, конечно, я не хочу переместиться в Делзагейт за Венуздоноа и отправить Рэя на принудительную реинкарнацию. А я не хочу. С такими серьёзными повреждениями основы ждать его возрождения, боюсь, придётся не меньше, чем он ждал моего. Миса не простит мне этого. И Шейла, уверен, тоже. Есть, правда, ещё один способ… Но заранее уверен, что Рэй будет против. - Отдать проклятие мне, я так понимаю, ты не согласишься? – спрашиваю чисто для проформы. Глаза Рэя сужаются. - Нет. Тихо, жёстко и уверенно. Ну кто бы сомневался… Отвратительная ситуация, если говорить откровенно. Рэй не ошибся: это заклинание можно погасить, лишь позволив ему сделать то, ради чего оно было создано. В противном случае оно ударит таким рикошетом, что в Мидхейзе останется хорошо если половина жителей. Ни я, ни Рэй на это не пойдём. Заклинание должно убить владыку демонов. Или того, кого оно посчитало за него. Я, пожалуй, мог бы снять эту сеть с Рэя против его воли. Да, наверняка смог бы. Но… Я смотрю на Рэя – и почти вижу за небесной синевой, свойственной всему роду Леста, изумрудную зелень глаз героя Канона. Так же смотрел на меня он две тысячи лет назад, когда судьба сводила нас в бою. Непреклонность и твёрдая уверенность в своей правоте. И, глядя в эти глаза, я всегда чувствовал, что могу убить его – один раз, или сотню, или тысячу, сколь угодно мучительной смертью. Но сломить, заставить усомниться в том, во что он верит – не могу. Наверное, именно поэтому я ни разу не нанёс последнего удара, вновь и вновь позволяя израненному герою отступать, хотя и знал, что вскоре он восстановится и опять будет сражаться против моих подчинённых. Подобная твёрдость духа – слишком редкое чудо даже в Мифическую эпоху. А об этом измельчавшем времени я и вовсе молчу. Рэй сам не знает, насколько похож он сейчас на себя самого двухтысячелетней давности… Я не стану вынуждать его отказаться от своих убеждений. - Так и знал, что ты это скажешь, - с усмешкой сообщаю я вслух. И вижу, как уходит из глаз Рэя тревога и настороженность. Редкостное мужество. Он знает, что скоро умрёт – полностью, навсегда, без малейшей надежды на перерождение. Но боится, похоже, гораздо больше того, что я отниму у него его право сдержать данную две тысячи лет назад клятву, нежели собственного конца. Рэй с трудом улыбается. И обессиленно опускает веки. - Спасибо, Анос, - почти беззвучно выдыхает он. Благодарит меня за то, что я разрешаю ему умереть. Хм. Он и впрямь очень похож на Шина. Мне будет интересно посмотреть на их встречу. Не сомневаюсь, что они найдут общий язык… Что ж, судя по всему, мне и впрямь придётся позволить ему принести себя в жертву. Я думал, что после того, как война между Азессионом и Дильхейдом будет предотвращена и давняя ненависть угаснет, Рэй перестанет пытаться рисковать собой, чтобы спасти меня. Но это не так. Он, судя по всему, не перестанет никогда. Я совершил ошибку, заняв место Авоса Дильхевии вместо Рэя. Боль, которую он испытал, думая, что я погиб навсегда, не заставила его задуматься о том, что чувствовал бы я сам, если бы мой друг пожертвовал своей жизнью ради меня. Скорее наоборот: моя кратковременная, но, безусловно, настоящая смерть от его меча лишь укрепила его готовность защищать меня. Достаточно вспомнить лишь то, как он без раздумий бросился наперерез падающему на меня мечу Джерги. Хотя в тот момент сам ещё не успел восстановить уничтоженных мною основ. В этом, если задуматься, что-то есть. Он две тысячи лет возрождался, жил и умирал в ожидании часа, когда сможет исполнить данную мне когда-то клятву стать друзьями. Когда сможет принести свою жизнь в жертву ради того, чтобы я мог спокойно существовать в новой, мирной эпохе. Это стало, должно быть, смыслом его существования. Подставившись под его меч, я отнял у него этот смысл. Правда, я надеялся, что он найдёт другой: в Мисе, в маме, которой больше ничто не угрожает, в нашей дружбе. Но, должно быть, прошло ещё слишком мало времени. Он ещё не успел вернуться со своей войны, не успел осознать, что в глубинах собственного ада он больше не один. Если я не позволю ему исполнить то, ради чего он жил две тысячи лет, рано или поздно он вновь закроет меня собой. Это неизбежно. Что ж, значит, нужно разорвать эту порочную связь. Я выпрямляюсь и очерчиваю взглядом круг перемещения. - «Гатом»!