Сила обещаний

На поиски нужного артефакта у меня уходит с полчаса, но лишь потому, что нет никакого желания спешить. Я с удовольствием прогуливаюсь мимо стеллажей, ностальгически разглядывая оружие, магические амулеты и боевое облачение, которое прежде использовалось чуть ли не каждый день мной и моими подчинёнными. Эта эпоха куда более спокойна и размерена. Не думаю, что мне когда-нибудь понадобится значительная часть этих предметов. И это к лучшему. Именно о таком мире я мечтал, когда разделял стенами Бено Йевен враждующие народы. Амулет для поиска автора заклинания обнаруживается там, где я и оставил его две тысячи лет назад. Не то чтобы без него я не смог бы найти напавшего. Просто не хочется лишний раз напрягаться. Слишком большая честь для заговорщика, кем бы он ни был. Впрочем, я почти уверен, что на конце указующей нити обнаружу одного из демонов, живших две тысячи лет назад. Чрезмерно виртуозное заклинание для современной эпохи. Да и ненависть, вложенная в него, слишком велика: в этой жизни я мало кого успел обидеть всерьёз, за исключением Зепеса и десятка аристократов, среди которых не было ни одного более-менее приличного мага. Ах да, ещё Джерга. Но с ним, надеюсь, покончено надолго. Когда я возвращаюсь в зал-преобразователь, в медленно вращающемся круге формации «Алетэа» уже отчётливо видна почти полностью восстановленная основа. Одна, разумеется. Настоящая основа Канона, хранящая его истинную личность, чувства и память. Все остальные, созданные искусственно из частиц основ других людей, он сам восстановит, когда наберётся достаточно сил. В них слишком мало того, что делало и делает Канона настоящим героем: мужества, воли, веры в доброту людей… Любви, которая всегда была истинной причиной всего, что он делал и в прошлом, и сейчас. Зато этого предостаточно в той искре, что всё ярче разгорается в центре зала под воздействием заклинания истинных намерений. Похоже, осталось буквально несколько минут. Вовремя вернулся. Один из законов нашего мира, который мне всегда особенно нравился: любовь сильнее ненависти. ..Впрочем, времени и смерти она тоже сильнее. Истинная любовь, разумеется – не мимолётная симпатия, не плотское влечение и не жажда обладать другим. Именно поэтому Шейла сумела принять свою истинную форму, когда им с Рэем угрожала гибель от заклинания Бено Йевен. Истощённый полудух, с нестабильной даже в обычном состоянии основой, просто не в состоянии был сделать этого. Но Шейлу вела любовь к сыну, и именно она дала ей силы совершить невозможное. По этой же причине обычные раковины из озера Сэймей в руках искренне любящих друг друга людей превращались в амулеты невероятной силы, способные помочь основам погибших переродиться в одном и том же столетии. Что, к слову, по идее должно быть невозможно, так как время, которое должно пройти между смертью и новым рождением, разное для каждого человека или демона. Почти наверняка уверен, что этот же закон помог Канону разрубить мою судьбу владыки демонов, не стерев при этом мой шанс на перерождение. Для меня не было иной судьбы, нежели судьба тирана-владыки Тьмы. После того, как она была уничтожена, моя основа должна была неизбежно рассеяться в пустоте, так и не сумев воплотиться. Однако Канон, сам не подозревая того, создал мне новое предназначение. «После твоего перерождения мы станем друзьями», пообещал он мне перед моей смертью. Такие клятвы стоят дороже любых присяг, принесённых посредством «Зекта». Эвансмана мог уничтожить любую предписанную мне судьбу; кроме одной – стать другом Канона. До тех пор, пока он помнил своё обещание и был полон готовности дождаться моего перерождения, ничто не могло помешать мне появиться на свет. …А помнил он всегда. Что и подтверждает сияние почти окончательно сформировавшей основы передо мной. Немного иронично, на мой взгляд, что этот полный святой магии огонь – неотъемлемая часть личности чистокровного демона. Который, если задуматься, может считаться моим прямым потомком. Впрочем, учитывая, что сам я собственным потомком могу считаться лишь номинально, удивляться нечему. Кровная связь – одно из важнейших условий полного восстановления памяти и силы при использовании реинкарнации «Силика». Но, как выяснилось, не единственное. В жилах Рэя нет ни капли крови героя Канона, и вообще ни капли человеческой крови. Но его память, как и его силы, возродились в нём в полном объёме. Насколько я могу об этом судить. Мысленно прикидываю время. Около двух часов пополудни. Родители наверняка ждут меня к обеду. Ну, ничего, придём к ужину. Не сомневаюсь, что мама позаботиться о том, чтобы еда не остыла, как бы сильно я не задержался. Новая мысль заставляет меня усмехнуться. Мать и отец… Они странные, смешные и порой заставляют меня чувствовать себя не вполне комфортно. Но они любят меня – и это единственное, что имеет значение. В прошлой жизни мне этого счастья не досталось. Забавно, я всегда считал, что смогу родиться лишь у существ, в жилах которых течёт достаточное количество моей крови. Никак не ожидал, что стану практически человеком. В то время как (какая ирония!) Канон, герой людей, наоборот, унаследует мою демоническую кровь почти без примесей. Впрочем, и здесь нет никаких загадок. Всё тот же закон, что позволяет ожерельям Мишенс привести основы влюблённых в одну и ту же эпоху. Мои родители искренне желали моего рождения, и заранее любили своего ребёнка, ещё до того, как он появился на свет. Молитвы моей матери призвали мою основу в тело её умершего в утробе (или, точнее будет сказать, так и не сформированного) ребёнка. В некотором смысле, её любовь вдохнула в неспособное к существованию тело жизнь. Позволив родиться – мне. …А сейчас любовь, что заставила Рэя заслонить меня собой, посредством созданного мной заклинания восстанавливает его основу. Герой Канон встретил свою возлюбленную лишь в этой, последней, жизни. Но дружба, что вела его две тысячи лет, заставляя создавать поддельного владыку демонов и готовясь отдать жизнь ради моей безопасности, ничуть не слабее самых искренних романтических чувств. Он жил этой дружбой, которая в прошлом существовала лишь несколько секунд. Можно сказать, что она стала неотъемлемой частью его сути. Так что глупо было бы считать, что, умерев во имя неё, он должен будет исчезнуть. Скорее, наоборот: пока жив я и моя часть нашего общего обещания, я почти наверняка смогу возродить Канона, даже если он будет уничтожен вместе с основой. Жаль, что это заклинание практически одноразовое. Нужно пожертвовать собой ради кого-то дорогого и ни мгновения не сожалеть о принесённой жертве, чтобы оно смогло вернуть погибшего к жизни. С другой стороны, я бы предпочёл, чтобы оно вообще больше никогда не понадобилось. Никому. Золотой круг медленно угасает. Зал, потускневший после сияния магической формации, погружается в сумрак. Только шар возрождённой основы ровно пульсирует в центре помещения, освещая стены мягкими бело-голубыми сполохами. - «Ингал»! Я привычно надрезаю палец ногтем, роняя на пол каплю крови. Воскрешающая формация расцветает вокруг основы. И из неё медленно, постепенно обретая форму и материальность, появляется живой и ничего не понимающий Рэй Грансдори. - С возвращением, герой Канон, - с усмешкой сообщаю потрясённо оглядывающему себя другу. Было бы чему удивляться. Я с самого начала говорил, что не позволю ему погибнуть. - Анос? Что… В голосе Рэя – искреннее изумление. Хм. Он что, всерьёз поверил, что я просто возьму и разрешу ему исчезнуть? Похоже, и впрямь поверил… Призвав «Айрис», я материализую на нём ало-чёрную форму чистокровных студентов Дельзагейта и, не дожидаясь новых вопросов, объясняю: - Я же обещал, что спасу тебя. Пришлось немного поэкспериментировать, но получилось всё, как я и планировал. - Но… - удивлённо бормочет Рэй, поднимаясь с пола. Он выглядит слегка сконфуженным. – Анос, я ведь… - Умер? Ну, на самом деле, на это и был расчёт. Ты умер, заклинание посчитало свою задачу исполненной и исчезло. А потом я просто восстановил твою основу и возродил тебя по правилу трёх секунд, – я распрямляю три пальца, наглядно демонстрируя ему сказанное. Делаю паузу на пару мгновений, наслаждаясь изумлением на лице друга и, усмехнувшись, признаюсь, – Больше, конечно, чем три. Но сейчас это никакой роли не играет. Рэй удивлённо качает головой. А потом, наконец, с искренним облегчением улыбается и, поймав мой взгляд, негромко, очень серьёзно произносит: - Спасибо, Анос. Я не надеялся, что для меня будет что-то ещё… Ещё бы. Если бы он на это надеялся, «Алетэа» не сработало бы с таким успехом. - Принимаю благодарность. И в свою очередь хочу попросить: прекрати играть со смертью, Рэй. Я не хочу, чтобы ты погиб – пусть даже и ради чего-то важного. Лицо Рэя становится непроницаемым. - Не могу обещать, - честно признаётся он ровным голосом. Задумывается на миг, и с привычным легкомысленным смешком добавляет: - И потом, у меня же всё равно в семь раз меньше риск умереть всерьёз. А у остальных такого козыря нет. Наверное, будет несправедливо, если я стану отсиживаться за спинами других, если случится беда. Упрямец. Впрочем, ничего другого я от своего друга и не ожидал. Он не отказывается ни от своих идеалов, ни от своих убеждений – и именно это делает его тем, кому я ещё две тысячи лет назад захотел протянуть руку дружбы, поверив, что с людьми тоже можно разговаривать, как с разумными существами. - Если ты перестанешь считать, что меня нужно спасать от любых опасностей, будет достаточно, - произношу я вслух. Взгляд Рэя приобретает абсолютно безмятежное выражение. - Я подумаю, - беспечно откликается он. И улыбается обычной своей легкомысленной улыбкой. Так, что я не удерживаюсь и усмехаюсь в ответ. Лжец. Верно он сказал Мисе в больнице. Уверен на сотню процентов, что о моей просьбе он даже думать не станет. Интересный он парень. Я могу убить его или стереть память об этом разговоре. Но не могу заставить отказаться от желания защищать меня. Именно это и есть мужская дружба? На мой взгляд, неплохо. В прошлом у меня не было возможности испытать этого чувства. Многие были преданы мне, а некоторые, такие, как Шин Реглия, не задумываясь, пошли бы на смерть по одному моему слову. Но они были, в первую очередь, подчинёнными; между нами не было равенства. Шина я не смог заставить даже отказаться от привычки докладывать, стоя на одном колене. Сейчас другая эпоха. Рэй, Саша, Миша, мои родители, Элеонора – они меня любят, и при этом совершенно не благоговеют передо мной. Это непривычно, но мне даже нравится. - Хм, Анос… - задумчиво окликает меня Рэй, и я вспоминаю, что время для ностальгии сейчас не самое лучшее. – Как насчёт того, чтобы найти того типа, который запустил в тебя это заклинание? Я проголодался. Ужасно звучит, на мой взгляд. Особенно в этом контексте. Вытаскиваю из кармана артефакт и активирую заклинание поиска, отслеживая остаточные эманации убившего Рэя проклятья. - Не возражаю. Интересно будет увидеть, кто в этом времени настолько ненавидит меня… - не удерживаюсь от колкости, - Обойдёшься грибной запеканкой? Подданные меня не поймут, если я позволю своим друзьям есть преступников. Рэй безмятежно улыбается в ответ. - Если запеканка твоей мамы – то обойдусь. Спасибо за приглашение. Невозможный тип… Алый круг заклинания начинает вращаться, сплетая нить из не успевших до конца растаять следов магии. Я бы справился в десяток раз быстрее, но напрягаться ради этого маньяка нет ни малейшего желания. Подождём. - Всегда пожалуйста. И я не шутил, когда говорил, чтобы ты поменьше рисковал. Если тебя убьют, я тебя воскрешу и сам прикончу пару сотен раз. Учти это, Рэй. И я почти серьёзен. В прежние времена такая практика была обычным делом, особенно когда речь шла о молодых и слишком беспечных демонах. Возможно, Рэю не хватает как раз таких воспитательных методик, чтобы привыкнуть бережнее относиться к своей жизни… - Запомню, - фыркает Рэй. Он с любопытством разглядывает медленно сплетающуюся нить, которая вскоре станет струной, что свяжет меня и активировавшего заклятье убийцу. Похоже, моя угроза его ничуть не напугала. Не верит, что исполню её? Или просто сам не видит в подобном испытании ничего особо пугающего? Не сдерживаюсь и бросаю сухо, дёргая за ту единственную ниточку, которая этого упрямого парня, похоже, действительно может зацепить: - Не забывай, что у тебя теперь есть Миса. И Шейла о тебе беспокоится. И наконец-то вижу, как с лица Рэя стекает легкомысленное выражение. - Я помню, Анос, - негромко, очень серьёзно говорит он. Не сомневаюсь ни на миг, что помнит. Но любовь к Мисе заставила его лишь подарить ей кулон Мишенс в надежде встретиться с ней в следующей жизни, а не отказаться от плана быть убитым войсками Азессиона. Впрочем, я бы удивился, если бы он поступил иначе. - Тогда помни об этом покрепче, - натягивая почти доплетённую нить поискового заклятья, советую я. - Не хочу рассказывать твоей маме, что её сын погиб – особенно, что он погиб, спасая меня. Задумываюсь на миг и честно добавляю: - Боюсь, моя мама, если бы ей такое сказали, убила бы спасённого на месте. Не хочу проверять, на что способна твоя. Рэй невольно давится смешком. Он вновь улыбается. Нет, он неисправим. - Великий тиран-владыка тьмы боится полудуха? - Когда этот полудух – мать? – с наигранной серьёзностью откликаюсь я, - Ещё как боится! Рэй с улыбкой открывает рот, собираясь выдать какую-то шутку. И умолкает на полуслове: алое кольцо вспыхивает ярче, формируя указующий луч. Поиск завершён. Луч разгорается ярче, стремительно вытягивается в тонкую нить… А несколько секунд спустя гаснет. - Хм… Магическая формация меркнет и, мигнув напоследок, исчезает. Мы оба молчим, в задумчивости созерцая вновь превратившийся в простую безделушку артефакт. - Не думаю, что указатель должен выглядеть именно так, - наконец с досадой бормочет Рэй, озвучивая мои собственные мысли. Я тяжело вздыхаю. - Так должен выглядеть указатель на уже мёртвого хозяина заклинания. Рэй удивлённо поворачивает ко мне голову. - Хочешь сказать, что это был лишь исполнитель, и его уже убили? - Хочу сказать, что, похоже, ошмётки проклятья, оставшиеся после того, как я уничтожил твою последнюю основу, вернулись к своему создателю. Странно, я был уверен, что надёжно закрыл их со всех сторон. Впрочем, возможно, дело вовсе не в моей небрежности... Не удивлюсь, если божество, которое помогло создать заклинание, просто обмануло своего союзника и вложило в эту магию задачу уничтожить хозяина, когда дело будет сделано. Вряд ли Эуго Ра Равиаз, или кто-то другой, неважно, хотел бы, чтобы о подобном вмешательстве в законы мира кто-нибудь узнал. - Значит, выяснить, кто хотел тебя убить, не получится… - разочарованно подытоживает Рэй. Голос его заметно напряжён. Нервничает? С чего бы это? Не думаю, что в мире существует ещё одно подобное заклинание на случай неудачи. И всё равно… Как же я не предусмотрел такой возможности! Сказать, что я раздосадован, значит сильно преуменьшить. Этот безумец всё-таки сумел уйти от моего возмездия. И, что куда хуже, унести с собой в могилу тайну того, как и с чьей помощью он сумел создать это безумное заклятье. Мне невероятно интересно узнать, кто из богов помогал ему. И главное – зачем? Моё убийство не имеет смысла, если только новоиспечённый покойник не претендовал на трон тирана-владыки тьмы. Хм. Неужели я, столь громко заявив о себе три дня назад, сломал чьи-то планы по завоеванию власти? Ужаснейшая глупость, на мой взгляд. Во власти нет ничего интересного. Только огромная масса ответственности, которую невозможно переложить на чужие плечи. Рэй выжидательно смотрит на меня, едва заметно хмурясь. И в его синих глазах я отчётливо вижу тревогу. - Забудь, - задумавшись на мгновение, пожимаю я плечами. – Будем считать, что судьба сделала за нас нашу работу. Не думаю, что существует ещё кто-то, кто сможет создать ещё одно подобное заклинание. Оно явно было именным и существовало в единственном экземпляре. - Но это не означает, что у убийцы не было сообщников, - неодобрительно сводит брови Рэй. Можно подумать, я сам об этом не думал… Почти уверен, что сообщники есть. И уверен полностью, что в этом случае мы очень скоро снова о них услышим. Отлично. Значит, мне не придётся долго ждать. Разберусь со всеми сразу, не размениваясь на одиночек. - Какая разница, - равнодушно говорю вслух, направляясь к дверям сокровищницы. Таскать с собой эту древнюю безделушку я точно не намерен. Рэй молчит, и в его взгляде, сверлящем мою спину, я отчётливо ощущаю беспокойство. Оставляю артефакт на ближайшей стойке и возвращаюсь в зал. - Что-то не так, Рэй? - Нет, ничего, - задумавшись на миг, качает тот головой. Слабо улыбается. – Просто не люблю оставлять неизвестных врагов за спиной. - А я наоборот люблю, - с усмешкой сообщаю я ему, останавливаясь напротив. – Они начинают верить, что смогли уйти от возмездия, и теряют осторожность. - Да, в этом что-то есть… Голос Рэя задумчив и привычно безмятежен. Уже обдумывает, как половчее выйти на этих неведомых заговорщиков? Ну что ж, я не буду мешать. Но не сомневаюсь, что я найду их первым. Когда-нибудь потом, когда у меня будет свободное время. А пока… - Скоро ужин. Придётся обойтись без филе из врагов, но грибную запеканку я тебе гарантирую. Ещё не передумал пойти ко мне домой? – и добавляю с усмешкой, видя, как сосредоточенность уходит из глаз Рэя, сменяясь весельем. - Если поторопишься, успеешь зайти за Мисой, пока мама разогревает еду. Он беспечно смеётся и, встряхнув головой, стремительно разворачивается к выходу из алтарного зала. - Ладно, запеканка так запеканка, - легкомысленно заявляет он. И первым идёт к ведущему на поверхность коридору. Похоже, его ничем не проймёшь. Надо будет свести его как-нибудь с тем из моих советников, что утверждал, что тирану-владыке тьмы положено есть людей, а не грибной гратен. Или лучше не стоит?.. Хм… Идя по коридору вслед за Рэем, я тихо посмеиваюсь, представляя лица своих бывших подчинённых, если бы они увидели своего повелителя сидящим за столом в небогатой мастерской. Поедающим домашнюю выпечку, называющим демонов, людей, полудухов и одушевлённую магию друзьями, а не слугами, и зовущих людей-полукровок «мамой» и «папой». Это и есть тот мир, который я надеялся построить, превращая свою жизненную силу в магическую энергию две тысячи лет назад?.. Если так, то он мне нравится!