Сила обещаний

Мир вокруг заливается белым, и мгновение спустя проявляется вновь стенами арки, ведущей в подвалы Делзагейта. Если у меня есть лишь два способа спасти Рэя, но ни один из них мне не подходит – значит, всего лишь нужно придумать третий. Герой Канон за две тысячи лет свыкся с мыслью, что должен погибнуть во имя моего спасения. Не так-то просто за один миг отказаться от цели, которая была смыслом существования так долго. Что ж, пусть будет так. Я позволю Рэю умереть, защищая меня. Дам ему то, чего он, сам того до конца, возможно, не осознавая, желает. Иной поступок с моей стороны был бы неуважением к его мужеству и воле. Нас, похоже, замечают. Я слышу чей-то удивлённый вскрик, но не обращаю на него внимания. Мнение студентов – да и преподавателей – меня совершенно не интересует. Не оборачиваясь, я мысленным приказом захлопываю за нашими спинами ворота. Возможно, кто-то до сих пор бродит по коридорам в рамках очередного глупого соревнования. Представляю, как они перепугаются, увидев, что выход исчез… Не мои проблемы. Стук сомкнувшихся створок гулким эхом разносится по подземелью. Рэй, не потревоженный ни малейшим толчком, но точно услышавший этот шум, с трудом открывает глаза. Оглядывается. На лице его отражается недоумение; потом, несколько секунд спустя – догадка и обречённая усталость. - Не думаю, что твой меч поможет, Анос… - слабо выдыхает он. Хм. Неплохо. Угадал один из козырей, который я собирался использовать. Но он, разумеется, ошибается. Сразу в двух вещах. Во-первых, Венуздоноа поможет. Просто для этого мне придётся сделать кое-что ещё. …Хотя я не собираюсь использовать Венуздоноа. Вторая ошибка: Рэй считает, что я планирую убить его своим мечом, разрушающим законы, и применить на нём реинкарнацию «Силика» прежде, чем его основа будет окончательно уничтожена. Ну уж нет. У меня нет никакого желания ждать его возрождения, а уж тем более – объясняться с его матерью и девушкой. Я найду другой способ. Уже нашёл. - Посмотрим, - не желая спорить, равнодушно откликаюсь я. И вижу, как Рэй устало закрывает глаза, а по его окровавленным губам скользит невесёлая улыбка. Не верит? Ну и пусть, я всё равно добьюсь своего. Подхватив Рэя под плечи и колени, я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь ко входу в коридор, ведущий в центральный зал. Не то чтобы мне требовались преобразователи магической энергии в собственном замке. Но с ними будет проще. Второй раз за несколько дней несу на руках смертельно раненого свихнувшимся от ненависти психом друга. Мне это не нравится. Надо бы сворачивать эту дурную традицию. …Впрочем, о чём это я? Я вылечил Мишу, вылечу и Рэя. Что бы там ни планировал на этот счёт неизвестный мне пока заговорщик. Рэй лежит на моих руках, не шевелясь и почти не дыша. Только на губах пузырится кровь, да напряжённое лицо то и дело вздрагивает, когда он крепче стискивает зубы, чтобы сдержать стон. Ничего, ему осталось страдать недолго. Мне не понадобится много времени на подготовку. Рэй вдруг криво усмехается и с трудом приподнимает лежащую на моём плече голову. - Не хочу, чтобы ты сожалел о чём-нибудь… - тихо, со столь редкой для его обычно беспечного голоса тоской произносит он. - Почему ты думаешь, что буду? - А… - слабое удивление на его лице. А ты думал, я стану с рыданиями рассказывать, как буду скорбеть о тебе? И не надейся. Не буду ни рассказывать, ни скорбеть. Потому что просто не позволю погибнуть. - Даже и не собирался, - со смешком сообщаю я ему. – Если тебя волнует, что я буду винить себя за то, что ты пострадал из-за меня, то можешь не беспокоиться. Я считаю вполне нормальным то, что воины рискую жизнью ради своего короля. И тем более не склонен к пустым сожалениям. А теперь лучше побереги силы. Серые губы Рэя вдруг вздрагивают в слабой улыбке. - Хорошо… Голос – не громче шелеста опавших листьев. Такой же безжизненный и настолько же умиротворённый. Хм… Не могу перестать удивляться ему. Не то, чтобы я думал, что он обидится на мои слова. Но, пожалуй, хоть какой-то реакции всё-таки ожидал. Он совсем не ценит свою жизнь. С этим надо что-то делать, если я не хочу, чтобы он однажды всё-таки героически пал во имя чего-то, что можно защитить куда менее дорогой ценой. Рэй вновь опускает голову на моё плечо. Или, скорее, роняет, окончательно обессилев. Последние две основы всё ещё целы, и это хороший знак. Я уже задействовал магию своего замка, и Делзагейт понемногу подтачивает закон, позволивший создание убивающего Рэя заклинания. Хотя происходит это настолько медленно и незаметно, что пока что даже я не замечаю изменений в пронизывающей тело и основы Рэя паутине. Проклятие, что радует, не замечает тоже. Но это не означает, что оно по-прежнему действует так же эффективно, как раньше. Рэй молчит. Затуманенным взглядом он равнодушно следит за тем, как проплывают мимо стены. Он совсем плох. Похоже, у меня всего несколько минут, прежде чем его основы окончательно рассыплются в прах. Ничего, мне хватит времени. Я не тороплюсь. Заклинание, что должно спасти жизнь моему другу – создаваемое в эту самую минуту, не существовавшее ранее заклинание – плетётся прямо сейчас, по мере того, как я прохожу по коридорам Делзагейта, превращая его стены, пол, потолок и даже сам воздух, присутствующий в нём, в огромную магическую формацию. Шестая основа лопается, когда до центрального зала остаётся какая-то полусотня шагов. Рэй пытается сдержать крик, но сил бороться с болью у него уже почти не осталось. Шевелиться – тоже, так что сотрясающие всё его тело судороги даже не сбивают меня с шага. Это уже не просто боль от уничтожения основы. Это опутавшее его проклятие прорастает даже сквозь плоть, всё отчётливее обретая материальность. Эй, ты, неизвестный гений – да ты, похоже, садист! Вновь активирую исцеляющее заклинание. Толку чуть, но хотя бы немного притупит агонию. Рэй сдавленно стонет сквозь стиснутые зубы, кашляет, захлёбываясь кровью. Скрюченные пальцы бездумно царапают грудь в неосознанной попытке вырвать то, что причиняет такие страдания. Не похоже, чтобы от заклинания исцеления была хоть какая-то польза. Герою Канону, конечно, не привыкать. Но меня раздражает мысль, что мой друг должен мучиться только потому, что кто-то искренне уверен в своём праве убивать других ради собственных целей. И впрямь, очень похоже на Джергу. Ещё один считающий меня причиной всех своих несчастий мститель? Впереди разливается солнечный свет. А вот и выход. Подумав, отказываюсь от мысли прибавить шаг. Успею и так. Слишком много чести неведомому заговорщику, не хватало ещё по собственному замку бегать. Да и Рэю, в его состоянии, тряска не нужна. Хотя ему сейчас, благодаря магии Дельзагейта, намного легче, чем было бы, останься мы в городе. Конвульсии, бьющие его тело, понемногу затихают. Он обессиленно обвисает на моих руках, тяжело, с хрипом дыша. Ладони, прижатые к груди, наконец расслабляются. Левая безвольно падает вниз; Рэй этого, похоже, не замечает. Он едва жив. Изо рта, не останавливаясь, течёт кровь, моя студенческая форма на груди промокла насквозь. Чувствую, что начинаю злиться всерьёз. Убийство – вполне обычное дело для Мифической Эпохи. Не могу сказать, что меня слишком уж шокировала попытка убить меня или тот факт, что меня закрыл собой друг. Но жестокость, заложенная в заклинание… Не собираюсь этого прощать. Когда я найду того, кто создал и активировал эту дрянь – уничтожу без права перерождения. Я выхожу в зал, ещё две тысячи лет назад превращённый мною в огромную магическую линзу, и Рэй, удивлённый, должно быть, яркостью света, с явным усилием приоткрывает глаза. - Солнечный, - подтверждаю я, не дожидаясь вопроса. – Передаётся с поверхности. И осторожно, стараясь лишний раз не трясти, укладываю Рэя на пол. Ровно посередине огромного помещения. - «Алетэа»! Вокруг нас чистым золотом вспыхивает магическая формация. Рэй непонимающе оглядывается. Я не даю ему времени на пустые размышления. - Герой Канон, - негромко произношу я, нарочно повторяя слова, которые говорил в этом же замке две тысячи лет назад и которые повторил на границе Дильхейда и Азессиона позавчера. Делаю паузу, давая Рэю вспомнить события, во время которых я называл его именно так. И лишь затем продолжаю. – Ещё раз спасибо тебе. И, дождавшись, когда затуманенные агонией глаза просветлеют, лучше слов показывая, что Рэй тоже вспомнил, серьёзно говорю ему: - Я не хотел, чтобы ты жертвовал собой ради меня. Но было бы подлостью запретить тебе исполнить клятву, во имя которой ты жил все эти тысячелетия. Я принимаю твою жертву, герой Канон. И благодарю тебя за неё. На окровавленных губах Рэя появляется слабая улыбка. Не вижу в его взгляде ни малейшего сожаления. Это хорошо. Было бы неудобно сейчас срочно менять планы и создавать другое заклинание. Я опускаю ладонь на грудь Рэя, и светящееся кольцо, окружающее нас, проецируется на его тело. Точнее, в него. И в основу, изъеденную чёрной плесенью смертельного проклятия. Рэй длинно, облегчённо выдыхает и разом расслабляется. С трудом поворачивает голову, глядя на меня с благодарностью и искренним удивлением. А я заканчиваю с усмешкой, ловя его взгляд: - Ты всё-таки спас меня, как и собирался. Ты ужасно настырный, Рэй, я тебе говорил? - Говорил, - слабо улыбаясь, откликается он. И медленно, обессиленно закрывает глаза. Ну что ж, пожалуй, уже можно начинать. Заклинание действует, а последняя основа Рэя, похоже, уже вот-вот погибнет. Нет смысла больше тянуть. - Больно? – проформы ради спрашиваю я у Рэя. Ответ мне и так известен: вижу его на расслабившимся, полным облегчения и теперь уже совершенно не наигранного умиротворения лице. Рэй слабо качает головой, не размыкая век. - Нет… - он медленно, через силу вздыхает; новые струйки вытекают изо рта и бегут вниз, пачкая волосы. Стихла только боль, повреждённые лёгкие не восстановились, разумеется. А Рэй переводит дыхание и с едва заметной неловкой улыбкой признаётся. - Странно, Анос… Мне сейчас хорошо. Тепло и спокойно… Ещё бы. Если бы я ожидал чего-то иного, придумал бы какое-нибудь другое заклинание. «Алетэа» – заклинание истинных намерений. Высвобождает чувства, которые сопровождают существо на пороге смерти, и превращает их в магическую силу. Оно чем-то сродни тому заклятью, которое я применил, чтобы напитать своей жизненной силой завесу «Бено Йевен», но эффект имеет обратный. Хотя от обоих есть толк лишь в случае искренней готовности пожертвовать собой. Если бы на то, чтобы закрыть меня грудью, Рэя толкнул контракт «Зект», или даже настоящее чувство долга, он ощущал бы лишь холод. Хотя боль, несомненно, тоже стала бы меньше. Преданность – ценное качество… Если она, конечно, истинная. Любые другие мотивы сделали бы лишь хуже. Если бы Рэя вело чувство вины, ему показалось бы, что он горит. Жажда славы в буквальном смысле вывернула бы наизнанку. Ненависть же сделала бы и без того чудовищные мучения совершенно невыносимыми. Но я никогда не испытывал ни малейших сомнений в том, что за чувство привело Рэя на границу Дильхейда, в маске Авоса Дильхевии и с намерением пасть от рук армии людей. Как и в том, что заставило его заслонить меня сегодня. И не ошибся. А Рэй переводит дыхание. Бормочет виновато: - Наверное, это не слишком правильно, как думаешь? Мне сейчас не больно, а маме и Мисе будет плохо, когда я умру… Не хочу даже представлять, что они будут чувствовать. Но мне всё равно почему-то радостно. Не знал бы, что за тип этот герой Канон, в любом из своих воплощений – перепроверил бы «Алетэа» на предмет беспочвенной эйфории. Радостно ему, видите ли! Интересно, на арене он тоже радовался, когда понял, что проиграл и спас меня, тем самым, от манипулирования заговорщиками? Спорю на собственный замок – именно так и было. - Рэй, - окликаю я его, и он медленно открывает глаза. - Не беспокойся о Шейле, никому я не позволю причинить вред маме своего друга. Обещаю. И за Мису тоже не бойся. Я позабочусь о том, чтобы она была счастлива. Рэй с горечью улыбается. - Спасибо, - тихо произносит он после паузы, и в усталом голосе отчётливо слышна печаль. Ну да, я забыл сказать, что позабочусь о том, чтобы она была счастлива с ним. Скажу после того, как верну его к жизни. Я поднимаю правую ладонь и покрываю её тонким слоем стены четырёх границ «Бено Йевен». - Постараюсь справиться побыстрее, - негромко обещаю я другу. – «Бевздо»! И раньше, чем он успевает удивлённо нахмуриться, одним движением вонзаю руку в его грудь, сжимая опутанную чёрной паутиной проклятья основу. Рэй вздрагивает и прерывисто вздыхает. Впрочем, скорее от удивления, нежели от боли: я ведь тоже делаю всё это во имя нашей дружбы. «Алетэа» должно защитить его от слишком сильных мучений. Хотя приятного, конечно, всё равно будет мало. Я осторожно сжимаю пальцы, стараясь не раздавить изъеденную, словно кислотой, основу. Мне предстоит непростая задача: разделить Рэя и пронизывающую его мерзкую паутину, сделав так, чтобы, он погиб от моей руки, а не от проклятия. А если после разрушения основы эта гадость не исчезнет вместе с ней, не позволить ей вырваться наружу. Аккуратно подцепляю впившуюся в сияющий шар основы чёрную нить, пропуская между ней и сутью Рэя тончайший слой всё отторгающей магии «Бено Йевен». С губ Рэя срывается едва слышный стон. А вот это будет неприятно, да. - Извини, - я продолжаю оплетать основу Рэя завесой «четырёх границ». Спешить нельзя, но и медлить не стоит: она уничтожает всё, с чем соприкасается, так что времени у меня совсем немного. Жаль, что убивающее Рэя проклятье восстанавливается раньше, чем «Бено Йевен» успевает его разрушить. В буквальном смысле раньше: мне всё больше начинает казаться, что божество, поспособствовавшее созданию этого отвратительного, но гениального заклинания – недоброй памяти Эуго Ра Равиаз, хранитель времени. - Всё нормально, - сдавленно откликается Рэй. Он всё ещё пытается выглядеть бесстрастным; хотя не сказал бы, что у него получается хорошо. Я почти закончил с разделением проклятья и основы. Похоже, успеваю. Ловлю его усталый, полный всепоглощающего покоя и смирения с собственным концом взгляд. Поясняю: - Я бы предпочёл обойтись без этого, но отпускать это заклинание на свободу нельзя. Так что убью вас обоих, если уж иначе оно не отключается. Точнее, убью Рэя, прежде чем это сделает проклятье. Иначе его шансы на возрождение резко упадут до нуля. А потом уничтожу то, что останется от этой мерзкой паутины после того, как она выполнит свою задачу. Всё, готово. Губы Рэя вдруг слабо вздрагивают. Надо же, какая светлая улыбка… Похоже, он и впрямь рад, что спас меня ценой собственной жизни. - Спасибо, - слабо выдыхает он, вместе со струйками крови. Я недоумённо поднимаю брови. - Благодаришь меня за то, что убиваю тебя? - Ну, это неплохо, - с трудом усмехается Рэй. – Было бы… довольно обидно умереть от такого… гадкого заклинания. Он переводит дыхание и признаётся с едва заметной неловкостью: - Да и спокойнее мне как-то, что мой друг рядом … Мои пальцы, уже почти готовые сжаться, замирают. Глубины Ада, Рэй? Они снова вокруг тебя? Даже не надейся, ты не будешь больше один. Я не позволю тебе тонуть в них в одиночестве. Даже если именно это ты привык делать за прошедшие две тысячи лет. Новая, неожиданная мысль вдруг приходит мне в голову. Вообще-то, не место и не время спрашивать, но… - Рэй, скажи, ты за все свои перерождения хоть раз скончался от старости в собственной постели и в кругу семьи? Он задумывается на миг. А потом молча, с усталым выражением, качает головой. Я невольно хмыкаю. - Так и думал. Ты неисправим, герой Канон… А потом, не тратя больше времени, резко сжимаю покрытые разрушителем основ «Бевздо» пальцы. Рэй не вскрикивает. Только вздыхает судорожно, коротко, сквозь стиснутые зубы. Вздрагивает всем телом. А мгновение спустя из моего кулака брызгает во все стороны ослепительный белый свет, и тело Рэя рассыпается на мириады быстро гаснущих искр. - Хм… Можно было и не трудиться, похоже… В моей ладони, надёжно защищённой от проклятия заклинанием Бено Йевен, нет ни крупицы чёрной паутины. Ни малейшего следа. Если и осталось что-то после того, как заклинание завершило свою работу – всё выжгло энергией от распада основы. Ничего себе интенсивность. До сих пор глаза режет. Диего светился куда как послабее… Всегда подозревал, что в Каноне святого пламени намного больше, чем во всех священных мечах Азессиона, вместе взятых. Хорошо, что две тысячи лет назад мне не пришлось узнать это опытным путём. Было бы печально убить этого парня, не дождавшись эпохи, когда мы сможем стать друзьями. Я гашу «Бевздо» и, окинув взглядом вращающееся вокруг опустевшего центра зала заклинание истинных намерений, рассеиваю более не нужную «стену четырёх границ». А потом, неторопливо поднявшись на ноги, иду в сокровищницу. Дел ещё невпроворот. Нужно найти безумца, создавшего это проклятие, как можно скорее. …На месте, где только что лежал умирающий Рэй, слабо пульсирует едва заметная бело-голубая искра. И сияние, с каждым моментом, становится всё ярче.