В капле дождя

В мире существовали природные аномалии, которые никто не мог объяснить. Была ли эта несдерживаемая «магия» природы, которую некуда было девать, были ли это гневные позывы богов, главное, что они были, существовали, и людям приходилось с ними считаться. В зависимости от времени года это могли быть проливные дожди, непрекращающиеся ни на секунду в течении нескольких недель, либо же сильные ветра, такие, что спокойно своими порывами уносили детей на вершины гор, да не выпускали немощных стариков из своих домиков, так как тем не хватало сил открыть дверь при напористом движении воздуха. И это только в тёплое время. Зима считалась удачливой и умеренной, когда дома по самую крышу не заносило клубами снега, и вообще осадков было минимальное количество, когда температура позволяла продвинуться чуть дальше от насиженного тёпленького места у очага. Если подобные зимы были долгими, то люди часто болели, умирали от голода и холода, коркой льда их сердца захватывал страх перед завтрашним днём. Однако, природа не могла оставить своих же созданий столь беспомощными перед несдерживаемой, беспощадной стихией. И кроме этих природных аномалий не пойми каким образом существовали «аномальные» люди. Эти представители магии и волшебства здешнего мира могли хранить в себе духов природы. Заручившись инстинктами древних зверей, они предсказывали надвигающуюся угрозу для обычного люда, и тогда деревни успевали к ней подготовиться. Простым смертным, не знающим всех особенностей сосуществования этих людей с их внутренними духами, было не понять их жизни и повадок, их душу, которую приходилось делить на двоих. Горожане знали лишь то, что аномальные люди спускались к ним со своей одинокой горы, где они спокойно вели своё размеренное существование вдали от всех прочих, только чтобы предупредить их о надвигающейся беде. Проходило знойное спокойное как никогда лето. Старики ворчали, что при их молодых деньках солнце не светило так ярко, будто улыбалось всему миру и говорило, что всё у них будет просто солнечно. Дети резвились, эти маленькие сорванцы ещё наивно смотрели на мир, не ожидая от него никаких подлостей. Прочие жители деревни уже просто устали ходить как натянутые струны, ожидая от природы очередной подляны, и расслабились, продолжая свои будние дела. А на вершине горы Мьёбоку молодой парень, в котором вовсю бурлила жажда жизни, жажда приключений, ну и, что скрывать, жажда наконец-то свалить из этого чудесного, но поднадоевшего ему за все прожитые годы места, не знал куда себя деть. — Наруто, угомонись. Парень остановился резко, золотистые вихри волос взметнулись, весело топорщась. Он задумчиво почесал щеку, пригретую солнышком, повернулся другим боком — загар должен равномерно лечь — и снова начал ходить из стороны в сторону. — Курама, — обратился он к внутреннему духу, — в этот раз это должен быть я. Я почувствовал это первым. Я дольше всех торчу на этой гребаной горе вместе с тобой. В конце концов все уже, кроме нас с тобой, побывали внизу и посмотрели на местных. Лис усмехнулся совершенно по-зверски, после чего добавил в эту пламенную наполненную местоимением «я» речь: — Давай признаем, что тебе просто надо удовлетворить свои человечьи потребности без моего при этом присутствия. Щеки носителя духа вспыхнули алым, чуть ярче, чем рыжая шерсть самого духа, после чего снова приобрели обычный оттенок, будто бы передумав смущаться. Действительно, этот неугомонный дух не давал покоя в плане… любовном. Он посмеивался над попытками Узумаки Наруто закадрить непокорную кису Нии Югито, по утрам не обходилось без мерзких насмешек от лиса по поводу натянутой ткани нижнего белья. Даже мысленно Наруто не мог подумать о представительницах женского пола, потому что лис и здесь всё прочёсывал, не упуская случая пошутить. В общем, спариваться хотелось жуть как, но не тогда, когда у тебя в голове кто-то жужжит и очень яро выражает протесты по этому поводу. Та же самая Югито поведала интересную вещь: во время природных аномалий животные внутри них успокаиваются и затихают, засыпая с мыслями о том, что выполнили свою задачу. Не затихали они лишь здесь, на вершине горы, что была «нипочем никаким ветрам». Это место было особое даже по меркам местного, наполненного волшебной энергией, мира. Будто специально создано для одухотворенных людей, чтобы они могли постоянно находиться в контакте со своими внутренними советчиками и в любой момент почувствовать грядущие беды. Наруто чуть ли не сгорал от нетерпения (ну или чего-то другого), чтобы наконец-то проверить её слова на практике. Уже давно пора было наглому лису отправляться дрыхнуть, а ему покорять нежные женские попк… сердца, конечно же, сердца. — Ну, я хотя бы высплюсь нормально, без того, чтоб твои сны с извращенными картинками не врывались в моё сознание, — бурчал Курама, пока в голове у Наруто не стали всплывать размытые картинки того, как сам он душит девятихвостого лиса его же хвостом. — Озабоченный мальчишка. — Этот мальчишка уже давно вырос, — возразил Наруто, — и природа требует своё. Ты же знаешь, когда она требует, ей невозможно отказать. И с этой своей вечно дерзкой улыбкой, такой довольной, словно кричащей «всё равно последнее слово будет за мной» он направился на собрание носителей с их наставником. Если и сегодня не выберут его, он сначала повоет в подушку, а потом точно сбежит. Да будет его фамилия не Узумаки, если он оставит всё, как есть. Старый хрыч жаба-предсказатель указывал не пойми на кого, пока Наруто самолично не встал напротив протянутой в сторону лапы и не сделал вид, будто там он и стоял. — Йоу, Наруто Узумаки, такое расстояние не катит! Лягушка свою лапу не тебе тянула, Так что закатай свои шар… Удила. Киллер Би вышел вперёд, ясно обозначив свою позицию. Вот кто провёл здесь дольше всех времени, так это он. У него было больше опыта общения с его духом, и при этом он уже успел больше пяти раз побывать на землях людей. Остальные впрочем не возникали. Югито успела поведать о «проблеме» их собрата, и все в каком-то плане ему сочувствовали. Наруто не нужно было знать, что только его дух так нагло качал права, другие же не лезли, когда их носители предавались плотским утехам. — Тут спорный вопрос, Би, потому что, мне кажется, по самому честному, — Узумаки выделил это слово интонацией, — развитию событий именно я и Курама должны пойти. — Всё, что ты скажешь, не есть правота, Вылез ты дерзко, как прыщ, вот беда. Я засиделся здесь, детки, о-е! Так что катись ты к своей норе. Е-э! И да, этот дикий рэп в стиле «я рифмую как дебил, но меня всё устраивает» тоже приелся Узумаки за годы общения с Би. Но в любом случае он не намерен был отступать, а потому: — Я ставлю вопрос на голосование! Духовные наставники, которыми являлись лягушки, населяющие гору Мьёбоку, имели некую библиотеку в человеческой части поселения. Наруто не сказал бы, что пара захудалых книжонок, состоящих из правил и советов для носителей духов, могли составить настоящую человеческую библиотеку, но для земноводных они были самым настоящим хранилищем знаний. И в этих самых пыльных фолиантах он вычитал, что являясь последним неизбранным, он может поставить вопрос на голосование в свою пользу, даже если Гамамару будет против. У всех носителей должен быть шанс, и сейчас он ставил на него всё. Хотя иначе он просто сбежал бы без права вернуться в свой родной дом. Все уже пожали плечами, согласные на голосование, но тут старая жаба вывернул свою лапу в сторону девятихвостого. Морщинистая бородавчатая конечность показывала ровно на Наруто, тот для проверки пошатался из стороны в сторону, конечность пошаталась вместе с ним и успокоилась, уверенная в своём выборе. Единственный, кто теперь остался в недовольных рядах, был восьмихвостый: — Да ты хвосты перепутал, старик! Малец ещё не готов, Лис внутри он опасен и дик, Наломает дров, сто пудов, е-э! — Пуды не пуды, а я сделал выбор, — прокряхтел Гамамару. — Вы идёте оба. Оказалось, что обе лапы были задействованы, и одна всё же показывала на Би вначале, а другая в итоге указала на Наруто. Такое случалось впервые на памяти Узумаки, чтобы сообщить о наступлении в климате изменений спускались двое. «Ты всё же получил своё, мальчишка», — очнулся Курама. «А то!» — мысленно хмыкнул Наруто. С Би или нет, главное, что пришла его очередь увидеть, как существуют другие люди.

***

— Смотри сюда, мальчуган, Я зачитаю реп для тебя один раз. Спуск с горы и привал, Держись меня, чтоб нигде не увяз. В деревне нам нужна хокаге Такая дама с двумя буферами. Свою ты челюсть не сломай, Эта бабуля не твой личный рай. Если что мы с тобой под шумок Навестим дамский уголок. Вот там буфера покруче… Наруто мало того, что ничего не понял, так ещё и ощутил нестерпимое желание отыскать где-нибудь затычки для ушей. А ещё лучше затычки для рта, чтобы заткнуть одного неумолкаемого, в своё время не нашедшего должного критика, восьмихвостого. Никогда Узумаки не думал о том, что у него будет подобная нянька. По-другому он и назвать это не мог, потому что всё что ни делал Киллер Би сводилось к его опеке и защите. Те ягоды не ешь — отравишься, воду холодной не пей — заболеешь, а ещё куча советов насчёт того, в какой позе лучше спать. — Какая разница, как спать, если во сне тело непроизвольно повернётся так, как ему удобнее? — вспыхнул в один момент Наруто, когда Би полночи искал подходящее место для сна. Каменистая местность сдавливала ему спину, от реки тянуло холодом, а за деревьями не было видно света луны и можно было не приметить потенциальных хищников. Хоть самые страшные из них, наверное, находились запечатанными в телах джинчурики. — Ты ещё не догнал всей сути своего существования, бро, — только лишь ответил Би, как всегда не давая полноценных ответов. Может, оно и не было важным, но восьмихвостый любил пускать интригу даже там, где о ней никто бы и не подумал. Неудивительно, что Наруто пропустил его слова мимо ушей, когда они наконец прилегли отдохнуть среди редеющего к концу горного склона леса. Земля приласкала своим нагретым за день бочком, ветерок спел нежную колыбельную на ушко, и девятихвостый джинчурики провалился в сон. Там, во сне, Наруто повис над толщей воды. Огромный бескрайний океан заполнил, казалось, всё пространство, продолжая наполнять водой и дальше, ей не было конца. Вода была такая тёмная, словно в ней разлили чернила, и нельзя было разглядеть дна сквозь эту муть. Люди тонули, их лёгкие один раз заглотили воду и уже не могли вдохнуть воздух. Они барахтались в воде, цепляясь за жизнь, за последний свой глоток воздуха, но их словно била о скалы и заглатывала бескрайняя чёрная гладь. Наруто, ощущающий себя беспомощным, смотрящий на всё это со стороны, лишь махал руками и пытался откликнуться на мольбы о помощи. В одно мгновение он как будто смог что-то сказать, но в ту же секунду был брошен в воду и потонул в её оковах. — Вода, вода! — Киллер Би пытался привести Наруто в себя, пока тот трясся в истерическом страшном припадке. Страх за свою жизнь и жизни других людей мёрзлыми когтями вцепился в душу, заставив её закоченеть. — Би, везде вода! — Я знаю, Наруто, приди в себя. Успокойся! И пока Би не наградил его пощечиной, тот не успокоился. После хлопка по щеке мозги словно встали на место, и Наруто обалдело захлопал глазами, пока они не сосредоточились взглядом на восьмихвостом, и Наруто в шоке спросил: — Что это было? Люди тонули, я тонул… Я никогда не боялся воды, потому что хорошо плаваю и даже могу ходить по ней. Это то, что ждёт этих людей в будущем? Наводнение? Здесь разве есть рядом огромное море, что сможет смыть деревню без следа? — Вряд ли эта та вода, Что тебе приснилась. С неба сольётся она, Вот так божья милость, е-э! — Будет сильный дождь? — переспросил Наруто сам себя. Пока свои вещие сны он не понимал, может и по этой причине его до сих пор не пускали к людям. Если ты не понимал того, чьим предвестником являлся, то какой от тебя толк? В этот момент внутри завозился Курама, охотно отвечая на его вопрос: — Полагаю, что ты прав, Наруто. Тебе нужно предупредить об этом людей. Вероятно, он будет длиться несколько недель. Я ощущаю свой грядущий сон долгим и слышу, как где-то вдали хлестают дождевые капли. — Будешь спать спокойно, Лис, потому что мы с Би для этого и идём к людям, чтобы их обезопасить. Дальнейший путь прошёл тихо. К вечеру следующего дня путники уже добрались до деревни. На воротах их пропустили легко — Киллер Би уже был званым гостем. Хокаге правда приходу не обрадовалась — что как не беда привела джинчурики к ним в деревню. Беде никто никогда не радуется. — Сильный и продолжительный дождь, значит. Нужно предупредить другие деревни, — произнесла Цунаде и позвала свою помощницу, чтобы та организовала совещание между пятью каге. — Спасибо, Би. Твоя информация всегда достоверна. Ты уже был в деревне, знаешь, что у нас и как. Так что можешь свободно располагаться. Твой дом никто не занимал по твоему желанию. Для Наруто я же выделю сопровождающего, чтобы он смог ознакомиться с деревней. Буду рада дальнейшему сотрудничеству, Узумаки Наруто. — Цунаде-сама, я тоже очень рад и хочу скорее посмотреть на человеческую деревню, — ослепил кабинет своей белозубой улыбкой Узумаки, привнося в разговор непринужденности. На слова девятихвостого хокаге только улыбнулась по-родственному и уже приняла парнишку у себя в деревни как родного сына или брата. Светловолосый добрый парень, глядящий на мир с солнечной улыбкой, действительно был очень похож на её погибшего брата. — Ты тоже человек, Наруто, отныне и эта деревня тоже твой дом.

***

Би словно ветром унесло, как только джинчурики покинули кабинет хокаге. Наруто достаточно надоело его присутствие за последние сутки, но кроме него он здесь никого не знал также, как и не знал, что делать ему сейчас. Однако ждать неизвестного сопровождающего, который ещё непонятно когда появится, было не лучшей идеей по мнению Узумаки. А экскурсию сам себе он итак прекрасно проведёт. Сначала Наруто осмотрел деревню с крыш домов. С этого ракурса она не казалась ему такой бескрайней, как гора Мьёбоку, но зато была полна уюта и спокойствия. Люди занимались будней работой; в некоторые моменты можно было заметить едва видные тени, которые возникали неоткуда и исчезали в никуда. Наруто смог уловить их звериным взором: такие мелькающие пятна, словно солнечные зайчики. Это были посыльные, что разносили людям вести о приближающейся беде. Они предупреждали жителей деревни готовиться к природной осаде. Люди, пережившие такие катаклизмы не один раз, отнеслись спокойно, чётко анализировав, что именно нужно будет предпринять в такой ситуации. Наруто лишний раз порадовался, что и он смог внести хоть какой-то вклад в их безопасное будущее. А небо было таким обманчиво безоблачным и тихим… Тут взор Узумаки, нет, точнее его нюх, уловил прекрасные ароматы свежесваренной еды. Завывания голодного желудка буквально заставили его понестись на запах. Источником чудного аромата оказалась маленькая непримечательная лавочка под названием «Ичираку». И в ней подавали вкуснейшее на свете блюдо, которое Наруто когда-либо пробовал (не брать же в расчёт жареных червей и прочую живность, что обитала на горе) рамен — так оно называлось. Лапша была такой нежной, что таяла во рту, а приятное послевкусие уносило куда-то за пределы этого мира. Хотелось и завтракать, и обедать и даже ужинать этим блюдом, что с таким восторгом воспринял желудок. — Заплатите за рамен, господин, — вторгся в трапезу мужской голос. Повар добродушно улыбнулся вначале, но, увидев непонятное лицо посетителя, тут же нахмурился — знал он таких, что поедят и тут же убегают, не покрыв расходы. — Заплатить? — в полнейшей растерянности переспросил Узумаки, хотя плохим слухом никогда не страдал. — Но у меня нет денег… — Так зачем же вы ели, если нечем платить? — повар и сам был в растерянности от полного наивного непонимания лица клиента. Парнишка не выглядел попрошайкой, но, если присмотреться, и платежеспособным особо тоже нельзя было назвать: поношенная одежда его, конечно, была старенькая и в кое-каких местах порвана, да заштопана, но чистая. — Я не знал, что надо будет заплатить, — совсем тихо произнёс Узумаки, но, впрочем, уже продумывая план побега, так как терпение повара от бесполезного диалога уже начало заканчиваться. И вот, когда пальцы достаточно здоровенного и сейчас с насупленным лицом выглядящего довольно опасным хозяина лавки сжали половник, пришло неожиданное спасение. На прилавок положили несколько бумажных купюр, и уверенный твёрдый голос произнёс: — Здесь за несколько порций, если этот парень решит покушать у вас ещё раз. Он — джинчурики, а потому не знает ещё, как работает торговая система. Повар принял деньги, отставив свой опасный половник, а Узумаки, насупившись, уставился на своего спасителя. — Между прочим, я знаю, как у вас в деревнях всё работает, — высказался он недовольно, примечая, насколько вся сложившаяся ситуация веселила незнакомца. Он был одет в зелёный защитный жилет Конохи, на котором было несколько царапин. Было похоже, что он только вернулся с миссии, так как и сам имел такой же потрепанный вид, как и его жилет: руки изрезаны в нескольких местах не очень глубокими ранками, на шее вроде как застывшие капли то ли своей, то ли чужой крови, да и волосы выбивались дыбом из налобной повязки, неаккуратными прядями ложась на лицо. С хмурым взглядом он показался Узумаки похожим на уставшего после драки орла с немного выбившимися перьями. — Просто я никогда не видел деньги и мне негде было их заработать, — как будто оправдался Наруто, хотя все должны были понимать, что их работа заключалась в другом, но платили за неё или нет — на этот вопрос пока никто не отвечал. Незнакомец даже не проявил миролюбия или участия к новому знакомому ни каплей улыбки, лишь сухо представился: — Меня зовут Учиха Саске. А ты Наруто, я знаю. Меня прислала хокаге к тебе в сопровождающие. Такая информативность новоприбывшего то ли разозлила Наруто, то ли ещё что, но настрой в целом был недовольный. По крайней мере можно было и послушать его приветствие, хоть даже Саске и знал его имя. — Зато ты не знаешь Кураму, — выдвинул свой аргумент джинчурики, очень довольный собой. Уставший с миссии человек явно не хотел всех условностей и был рад избавиться от него побыстрее. Но Наруто, которым всю жизнь пренебрегали, стало душевно обидно, что даже после свершения его мечты спуститься вниз к людям, эти самые люди также готовы были им пренебречь. — Я и не хочу знать, идём, — бросил новый знакомый и не оставил и секунды, чтобы вылизать тарелку, тут же направившись в путь. Наруто взвился следом, хоть и расстроенный, но приободренный мыслью, что по дороге сможет познакомиться с кем-то более дружелюбным и милым, который не захочет от него так быстро избавиться, а наоборот обогреет, обласкает и никуда не отпустит о-о-очень долго.

***

— Это твой дом, если захочешь остаться. Даже если не захочешь, кроме тебя никто не сможет занять его, потому что только он пустует. Прочие дома в квартале заняты другими джинчурики. Оказывается в деревне целый район, буквально маленькое поселение на окраине, было отведено для ночёвки хвостатых, если они того могли пожелать. Здесь было очень красиво и уютно, но пусто как в склепе. Аккуратные домики, огражденные небольшими уютными заборчиками, предполагали дружелюбное соседство. Однако все они были одиноки и пусты. Когда Наруто увидел эту улочку, так разительно отличающуюся от вечерних огней города, от ярких вывесок и живых людей, ему захотелось поежиться словно от холода. — И я должен жить здесь один?! — в абсолютном разочаровании воскликнул он. — Мне остаться с тобой? — Саске как будто говорил очень серьезно, но Наруто считал всё это шуткой. Пока он не был знаком со словом «миссия» и даже не предполагал, что миссией Саске было присмотреть за ним, пока он окончательно не убедится в том, что Наруто чувствует себя на новом месте уверенно и спокойно. Узумаки странно смутился. Он и сам от себя не ожидал, что какие-то не такие мысли полезут в голову. Правда же, что двум парням делать в одиноком и скучном доме только вдвоём, даже можно сказать — наедине? Вероятно, только в шоги играть. «Не бойся, Наруто. Я могу подсказать тебе, как это делается, — буквально заржал вовсю своим утробным звериным смехом лис. — Ты такой непутёвый, что смог только парня себе подловить для плотских утех?» — Ах ты… — вспылил Узумаки и сразу очнулся, когда понял, что грозился кулаком воздуху перед собой, а также озадаченному и не слышащему никаких лисов и прочих зверушек Саске. Он откашлялся: — То есть… Конечно, даттебайо, я справлюсь один. Никакие учиховские няньки мне не нужны. «Учиховская нянька» криво ухмыльнулся, проявив самое днище своей вежливости, и скрылся среди листвы. Вскоре и шорох прекратился, так что Наруто остался в совершенном одиночестве. Где же был Би? Наруто ради интереса вошёл не через входную дверь, а через навесную лестницу, ведущую к балкону второго этажа. Комнатка, что находилась после стеклянной террасы, была явно необитаема и пуста, как и вся улочка. Естественно, здесь будет одиноко, потому что джинчурики не ходят всей стаей, опасаясь нападений и прочих опасностей. Двуспальная кровать с объёмным матрасом, сложенными в стопку покрывалами и подушками, была накрыта полупрозрачным материалом в защите от пыли. Наруто убрал пленку, начал медленно застилать кровать. Пыли, которой так опасались, не было. Видимо, кто-то наводил уборку в домах джинчурики, чтобы хвостатые всегда чувствовали себя комфортно. Одеяла пахли как после стирки и на вид были очень тёплыми и уютными. Неожиданно Узумаки почувствовал себя очень уставшим — всё-таки последнюю ночь ему пришлось спать на сырой земле, что уж говорить о желании искупаться в человеческих условиях. Как раз вспомнились слова Би о том, что сон — очень важная часть в их работе. Поэтому Наруто принял душ, вначале разобравшись, как работают чуть заржавевшие со временем краны, потом кинулся в объятия таких манящих одеял и подушек, что добродушно приняли его, и Наруто уснул крепким сном. Ему снилось, словно по жестяной кастрюле, надетой на его голову, бьют тяжёлым ковшом. Голова кружилась и звенела, словно огромный колокол. Но Наруто не мог это остановить. Глаза ослепли от непонятного света, похожего на вспышки молнии, и он не мог никак прийти в себя, не мог прочувствовать собственные руки и убрать эту громовую кастрюлю. Звон стоял такой, что хотелось уши вырвать себе и тереть пальцами виски до крови, лишь бы эта боль прекратилась. — А-а! — Наруто проснулся от собственного крика, в глаза с балкона ударил ещё тёплый коричневатый утренний свет, потому что только-только занимался рассвет, но и этого жалкого свечения хватило, чтобы ударить по глазам после такого сна. Узумаки схватился за них руками, пытаясь закрыться, и свалился с кровати на холодный пол. Грудь тяжко вздымалась, голова словно воском налилась и в виски вбивалась боль, как во сне. До сих пор перед глазами плясали яркие шарики, и сколько Наруто не моргал, они не хотели затухать. — Курама, что это за сон?! — в панике закричал Наруто в поиске хоть какой-то поддержки, но в ответ раздалось лишь утробное храпение. Наруто мысленно затряс лиса, чтобы тот очнулся, но мохнатая громадина никак не реагировала, и от этого Наруто запаниковал ещё больше. В этом огромном доме, на этой безжизненной улице он был совершенно один, замученный собственными снами, совершенно не представляющий, что делать дальше, не говоря уже о том, что не было сил просто встать с пола или хотя бы переползти обратно на кровать. И тут, подобно дарящему надежду утреннему лучику солнца, послышался слабый шорох, а после кто-то присел рядом с Наруто и помог ему подняться, по-дружески придерживая за руку. — Кто это? — Наруто резко схватился за рукав кофты гостя, одновременно насторожившись и слегка расслабившись. Он был не один, и это радовало, но незнание, кого это он лапает, его напрягало. — Это Саске. Я увидел, что ты слишком долго лежал без движения, и мне показалось это странным, — тихо проговорил пришедший на помощь Учиха. Его спокойный и уверенный голос заставил сердце Наруто биться медленнее, а не как трепыхающая в страхе птица, и даже виски немного отпустила та тянущая непонятная боль. При всем этом Наруто ужасно смутился, что ему понадобилась чья-то помощь, хотя секунду назад буквально думал о том, что боится остаться один. — Так ты следил за мной? — воскликнул джинчурики вместо слов благодарности. Глаза также были застланы уже не сверкающими шариками, но неясным туманом, из-за которого едва ли можно было разглядеть хотя бы человека прямо перед собой. По голосу Саске был раздражен последней фразой: — За таким обормотом как ты не уследишь. Но к сожалению, это моё задание, чтобы ты остался цел и невредим, пока наш гость. Но когда я за него взялся, то не думал, что тебя придётся защищать от тебя же самого. Теперь Наруто был зол. — Что бы ты ещё понимал? Ты ничего не знаешь о нас, джинчурики! У нас ответственная миссия, это мы вас всех защищали всегда и будем защищать! Наруто не смог угадать выражение лица, а по голосу больше не было ясного различия интонации, Саске просто сказал: — Тогда ты меня понимаешь. В образовавшейся тишине, будто бы подытоживая их диалог, послышался неясный шум. Узумаки наконец пришёл в своё ясное видение, туман рассосался сам собой, словно сдуло сильным ветром. Теперь он видел, что лицо Саске на самом деле очень изнуренное, ведь он так и не отдохнул нормально после наверняка трудной миссии. Из одежды на нём была простая белого цвета рубаха и свободного кроя темно-фиолетового цвета штаны, перевязанные веревкой в поясе. В этой одежде, очень выделяющей его властную фигуру, он показался Наруто гораздо более привлекательным, чем в форме ниндзя Конохи, которая равняла каждого под одного. Оба парня, не сговариваясь, подошли к балкону террасы и выглянули на улицу. Тихими предупреждающими каплями накрапывал тёплый дождь. В голове джинчурики, как будто подпевая танцующим по листикам каплям, раздалось мягкое мурлыканье спящего лиса.