В капле дождя

Дом Саске являл собой одну совсем не выдающуюся комнату для сна и проведения досуга и две дополнительные больше каморки, чем полноценные комнатки, — для удобств и готовки еды. В комнате для сна кровати, к которой успел привыкнуть Наруто за недолгое время, не было, зато лежал футон на полу. Наруто, когда его увидел, естественно удивился вслух: — Мы что, э, вдвоём будем спать на одном этом матрасе? — Боюсь, что ты преувеличиваешь рамки возложенной на меня миссии, — произнёс Учиха своим самым заносчивым тоном, из-за чего Наруто захотелось покривляться, передразнивая его, но джинчурики не посмел — могли и выпереть за некрасивое поведение на улицу. В роли приживалы, естественно, ничего хорошего не было, сразу сужались рамки до всяких ограничений вроде – этого не делай, то не тронь, но Узумаки готов был терпеть, зная, что ничего лучше Коноха ему уже не предложит. В такое нелёгкое время он сам предлагал им свою помощь и должен был оставаться благодарным и за то, что у него имелось. В любом случае, какой-никакой дом с обволакивающими тебя своим теплом стенами был для Наруто сейчас приятнее и уютнее, чем лисья нора. Хотя Узумаки часто вспоминал своих лягушат: сумки-лягушки, шлёпки-лягушки, лягушатые панамы, которые ему приносил Утаката — джинчурики шестихвостого — в качестве сувенира из деревни и которыми Наруто обставил всё пространство, ещё маленькие свечки из разноцветного воска, освещающие его нору, настольный фонарик в виде магической лампы, пузатую статуэтку какого-то отъевшегося ниндзя, и ещё целых восемь игрушек-кукол, обозначающих духов природы, кроме лиса. Каждый из носителей когда-то принёс кукольную маленькую копию Наруто в подарок, и Узумаки, кажется, даже видел эту небольшую, но популярную лавочку с похожими экземплярами на выставочных местах. Хоть игрушки духа Курамы там и не было, ведь народ пока элементарно не знал про него, Наруто не унывал, чуток завидовал в своё время, но мягкие зверята были ни в чём не виноваты. Все эти простые мелочи делали нору тем домом, по которому Наруто скучал сейчас, но мелочи вроде отсутствия воды и еды быстрого приготовления начали подкупать гораздо сильнее. В конце концов, может, когда-нибудь получилось бы спуститься жить сюда насовсем, эту мысль Узумаки старательно лелеял в душе, но боялся пока произносить вслух. Так что Наруто обрадовался, когда увидел, что Саске доставал специально для него второй футон. — Зачем тебе два? — Брат иногда ночует у меня, — ответил Саске. — Как видишь, в целом, пригодился.

***

Наруто провалился в свой очередной тяжёлый сон. В этот раз он стоял в окружении людей знакомых или незнакомых — это было не важно. Их объединяло одно — они все смотрели на парня настолько голодными глазами, что Наруто почувствовал вину за то, что пришёл к ним с пустыми руками. Толпа расходилась, разочарованная, и джинчурики сквозь спины увидел смутно знакомый силуэт. Этого выделяющегося своими внушающими формами мужчину ни с кем не спутаешь, и Наруто позвал его по имени: — Киллер Би! Восьмихвостый обернулся, но Наруто не успел разобрать его взгляда сквозь надетые на глаза солнцезащитные очки. Прямо во сне Узумаки, приноровившийся осознавать уже где реальность, а где сновидения, стал размышлять. Вряд ли его очки, которые наставник носил постоянно, могли означать конец дождя — солнечную погоду. Просто это образ, который Наруто хранил в своей памяти, и он, вероятно, должен был сказать ему что-то другое. — Я не понимаю… — пробормотал Наруто, и Киллер Би сделал рукой знак, словно пролистывает страничку. Следующим кадром сквозь листву Наруто проник на скрытую в тени поляну. Там, среди ягодных кустов, лежало животное, пасть его была вся красная, и Наруто не мог понять была ли это краснота кровью или же ягодами. Животное еле дышало, его бок тихо вздымался, с каждым разом подёргиваясь, будто внутри был весь исколот холодным оружием. Последней мыслью перед тем, как Наруто выкинуло из сна наружу было: «а почему я подумал, что кусты были ягодные, если ни одной ягодки я на них не увидел?» Перед лицом маячил образ Саске. Ещё немного, и Наруто готов был дать голову на отсечение, что он уже не сможет воспринимать реальность, если при пробуждении рядом не окажется этого представителя семейства Учиха. Данная мысль совсем не напугала парня, напротив, она рассмешила его. «Учиховская нянька» полностью подтверждал своё прозвище. — Только не говори, что я опять что-то делал во сне и это тебя разбудило. Наруто сладко потянулся, прислушиваясь к своим ощущениям, и не находя ничего странного, кроме привычной пустоты в желудке по утрам, успокоился. Его умиротворение и хорошее настроение уже с утра передалось и его соседу, и Саске тоже улыбнулся, хотя и выглядел немного бледным. — Вообще у тебя очень сильно журчало в животе, — сказал Учиха и свёл глаза в то место, про которое говорил. Наруто автоматически протянул руку к своему прессу, но ничего сверхъестественного не обнаружил и пожал плечами. Он даже не обратил внимания на то, что Саске чуть дольше полагаемого приглядывался к оголённой коже, разыскивая ответы на свои вопросы. Просто обыкновенный взгляд, в котором не было ничего особенного, кроме глубоко засевшего, только начинающего зарождаться интереса к загорелой подтянутой коже, проступающих на аккуратных мужских руках синих продольных венах, к гладким линиям пресса, которых охота было обвести руками и не только нежными женскими ладошками, но и мужскими, грубо с наступательными движениями прощупывая каждый сантиметр мышц под кожей. Наруто заметил, что Саске слишком резко развернулся на пятках и ушёл в сторону кухни, откуда после раздались звуки готовки. Узумаки обрадованно вскочил и понёсся в том направлении прямо в трусах, уже заранее готовый к еде. — Мне лапши, пожалуйста, Саске.

***

Утро проходило довольно мирно и тихо. Наруто действовал Саске на нервы тем, как громко чавкал, пока пережёвывал еду, и потом хлюпал, запивая. Саске мысленно уговаривал себя успокоиться, помедитировать, наверняка парень, живший в горах, который не знает, что такое деньги, не знал и об элементарном этикете. Всё это Саске продумывал не первый раз, но он уже делал Узумаки замечания об этом, а значит, Наруто уже делал специально или слова Саске не имели для него должного внимания. Под очередной хлюп Саске надеялся, что он всё же раздражён из-за глупых звуков, а не из-за того, что Наруто не придаёт его словам значения или что Наруто сидит почти в чём мать родила и Учиха впервые не знает, почему ищет точку, куда ему можно пристроить свой взгляд, чтобы это выглядело обыденно. А потому молчал. На улице Саске полегчало. Хмурая погода и пропитанный влагой воздух привели мозг в рабочее русло, позволяя чувствам течь в привычном направлении. Наступившая аномалия соответствовала характеру Учиха, в большинстве своём всё-таки более сдерживаемому, умеренному, так сказать, плывущему в одном русле. Иногда проскакивали молнии, обозначающие всплески недовольства или шуток, сарказмы в виде шаровых молний, но в целом тучи как смысл этой жизни. Возможно, что этому бледному лицу не хватало немного солнца, чтобы чуток подзагореть, но Саске предпочитал об этом не думать и зарывался полностью в работу, стремясь к своей цели, придумывая, что так ему легче жить. Свои собственно нагнанные тучи совсем застилали ему обзор. — Итак, шиноби и джинчурики, — собранно обратилась Цунаде к троим собравшимся. Если вчера Саске показалось, что их ждала лёгкая миссия, раз с ними был Наруто, то сейчас он предпочёл так не думать, ведь любая миссия может обернуться и любыми неясными последствиями. Учиха в большей степени доверял почему-то Наруто, чем Кибе, хоть и не видел первого в бою, а второго знал уже довольно давно. Интуиция подсказывала, что простой парень Узумаки охотнее подставит своё плечо, но годами собранная выправка ниндзя указывала, что и Кибе, раз они в одной команде, тоже необходимо было довериться. Джинчурики по виду вообще ни о чём не думал — нашёл себе новое полюбившееся движение, складывать руки за головой, и стоял так, моргая глазами, пока хокаге объясняла им суть. — В близи окрестностей деревни находится ферма, естественно как и на всех фермах заполненная всякой животиной. С изменившейся погодой и для животных настали трудные времена, в дождь сложнее отыскать добычу: ни следов, ни запахов, ничего. Поэтому или же стая волков или волк-одиночка приноровился утаскивать с хлевов куриц, овец, всё, что съедобное попадётся ему под коготь. Киба, главный собаколов, животнолюб, человек с явными признаками нечеловеческих способностей вроде острого слуха или слишком длинных клыков, что даже подчёркивали его зататуированные на эту тему щёки, хмыкнул, уже понимая, почему здесь стоял именно он. Но довольный взгляд собачника переменился, когда Цунаде объявила в этот раз командиром Саске, и Наруто слащаво заулыбался в честь этого. — Посмотрим, как ты, Наруто, справишься с этой миссией, — выступила на этот раз Шизуне. — Ты должен во всём слушаться своего главного, Саске, и действовать одним целым со своей командой. Для Кибы миссия не будет сложной, тебе не стоит бояться или переживать… Инузука нагло перебил её, отчего молодая женщина фыркнула, а свинка в её руках недовольно завозилась: — Так что выполняй наши с Саске команды молча, щенок, и будет тебе награда в виде печеньки. — Поменьше разговоров не по теме, Киба, мы уже выступаем, — осадил его тут же Саске, на месте входя в давно привычное для него звание капитана. Все гурьбой выбрались с кабинета хокаге, расталкивая друг друга и явно не похожие на одно целое, скорее на злейших врагов. Только Саске отметил полный одобрения и благодарности взгляд Наруто, что следом отпечатался в сердце и грел какое-то время непонятной энергией.

***

Хозяин фермы — непримечательный мужчина, довольно загорелый на фоне резвящейся дождливой погоды, что показывало в нём человека трудолюбивого, проводящего много времени под солнцем с инструментом в руках. Его звали Атсуши, а супруга по имени Мэй — молодая очень подвижная женщина, по резким движениям которой и рвению, с каким она накрывала ребятам стол, стало ясно, как ей тесно в четырёх стенах с тех пор, как началась эта аномалия. — Волк приходит только по ночам, — рассказывал Атсуши, держа миску риса в правой руке, а в левой палочки, яро ими жестикулируя. — У него грязного цвета серая шерсть, поэтому он легко сливается с дождём, будто родился в грозовых тучах. Сейчас он настолько обнаглел, что является как к себе домой каждую ночь, уходя безнаказанным. Мэй нервно поджимала губы, всё порываясь на эмоциях встать и начать перебивать супруга, но воспитание ей этого не позволило и она сумела сдержаться, а потом продолжила говорить следом: — Все курятники разворошил, свиней, коз, коров, даже малышей не жалеет. — Нежнятинки хочет, то же мне гурман, — эмоционально выговорился Киба, и Наруто против воли признал, что зауважал то, с какой самоотдачей и сочувствием отнёсся собачник к этой миссии и этим людям. — Мы сейчас вытягиваем только за счёт посевных угодий. Если удастся спасти хоть детёнышей, то, понятное дело, размножим поголовье заново, и на это уйдёт не один день. Но это безобразие надо прекратить. Сегодня он жрёт животных, а завтра перейдёт на людей? — Мы отвадим от вас волка, — Саске уверенно встал, одной интонацией своего голоса вселяя всем надежду и убивая под корень любые зачатки страха, которые уже поселились в душе у хозяев дома. Когда парни вышли на улицу, все собранные и на лицо угрюмые, проникшиеся ситуацией, Наруто ещё не знал, что всё гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд. — Это одна из крупных, питающих нашу деревню своим мясом, ферм, — пояснил обстоятельства Саске. Киба тоже пока не до конца понимал, но делал умное лицо, и в этом было различие того, почему именно Учиха стал капитаном данной миссии — он умел копнуть глубже и узреть суть. — Есть поставки из отдаленных районов, но караваи сквозь размытую дорогу не пойдут, а потому мы можем надеяться только на себя. Если эта стая волков, нужно избавиться от лидера, тогда другие не сунутся. — Если стая, Саске, то на смену одному придёт новый альфа, — теперь Киба говорил более серьёзно, поясняя вещи, с которыми он знаком с глубокой точки зрения. Наруто вообще не понял, как парни уже работали вовсю и сумели скомпоноваться, когда он всё ещё не забыл прошедшие эпизоды между ними. Но посчитал сейчас нужным помалкивать, потому что главной была помощь во спасении угасающих на глазах плодов труда обыкновенных жителей и, как выяснилось, всей деревни от надвигающегося голода. По правде говоря, что добавить от себя и чем помочь Наруто пока не знал, но уже разминал кулаки, готовый ломануться в бой в любую секунду по команде своего лидера. «Альфа-Саске», — хмыкнул про себя Узумаки, после подумав, что Учиха очень харизматично смотрится в своём плаще, с настроенным на устранение врага взглядом, а дождь только подчёркивал всё это, проходясь по острым скулам и стекая к подбородку. Вообще весь образ собравшегося с силами Саске, направленный во спасения всея человечества, заставлял мурашки бегать по коже. Энергетика этого человека без воли желающего заставляла взять и выпрямить спину, раздвинуть плечи, заставить смотреть только вперёд, как будто говоря «я хочу быть равен тебе». Наруто бросало то в жар, то в холод, пока он разбирался во всех своих эмоциях, пытаясь понять, отвлекаться ему на Учиха или вместе с Кибой продумывать планы против врага, с которым пока не встретились лицом к лицу. — Корова-мать сейчас в хлеву, остальных малышей хозяева забрали в дом, чтобы защищать уже своими силами, если придётся. Мы сядем в засаду уже сейчас, почему-то у меня плохое предчувствие, — скомандовал Саске.

***

У Кибы по его суровому молчанию явно также было плохое предчувствие, а может элементарно не горел желанием разговаривать со своими ненавистными сокомандниками. У Наруто никакого предчувствия не было, но он держал рот закрытым, чтобы не выдать в голосе дрожь от нетерпения. — Зачем ждать днём, если волк приходит ночью? — всё-таки не выдержал Узумаки спустя некоторое время, и листва вокруг него ожесточённо зашуршала, когда он начал в возмущении жестикулировать. Саске с Кибой шикнули на него и снова стали сливаться с природой в одно целое, замаскировавшись. Джинчурики посмеялся своей внутренней аналогии, ведь кто как не он должен делать именно это каждую секунду, чтобы выдавать предсказания об окружающей среде. Такой ходячий метео-передатчик. Прошло ещё какое-то время, Наруто совсем озяб от сырой непогоды, он ежесекундно кутался в плащ, но как будто непромокаемая ткань совсем не грела, а словно вбирала в себя всю жидкость. Саске с Кибой как настоящие каменные статуи, обтекаемые со всех сторон, не поддавались наплыву воды. Но дождь был им в какой-то степени и в пользу и против них, так как скрывал их присутствие, но также и звуки хищника. Поэтому неудивительно, что парни не заметили, как волк проник внутрь, но тень, утягивающую здоровую тушку в пелене ливня, тем более, что корова ещё мычала во всё горло от страха и не понимания происходящего, пропустить уже было невозможно. Лидер и Киба среагировали молниеносно, отправившись тут же в погоню. Наруто с секундной заминкой последовал за ними, опять же пока не зная, чем будет помогать, чтобы не путаться под ногами. И именно в эту секунду он вспомнил, что ему даже не выдали на руки никакого оружия, так как он не являлся ниндзя Конохи, как его сокомандники. — Зачем я им вообще нужен?! — с рёвом растерянности от происходящего Узумаки всё равно рвался в бой, потому что никогда не отказывался от битвы, пусть даже у него не будет в руках самого затупленного в мире меча, он полезет в схватку с голыми руками. Зверь искусно уходил от погони, потому как Наруто видел, что Киба шевелит губами в безмолвной ругани. И ему не нужно было заметать следы. Когда очертания внушительной чёрной фигуры слились с окружающим пейзажем, Узумаки понял, что скоро будет остановка. Ещё минут десять шиноби слепо следовали вглубь выросшего стеной леса, уже глубоко за пределами деревни. — Шиномори — означает Лес Смерти, — хмуро объяснял Саске для Наруто. Узумаки, уже успевший глотнуть ужаса от одной только этой фразы, постарался слишком сильно не дёргаться, чтобы не выдать своего опасения. «Дождь ещё тьму нагоняет, и не скажешь, что день», — про себя подумал джинчурики. А деревья всё сгущались над головами, и не смотря на то, что парни передвигались по массивным веткам, уходя глубже в лес, темнота настигала их. Высокие стволы не пропускали ни проблеска света, скомпоновавшись с тучами. Саске зажёг свой огонь, Киба и Наруто оба не нуждались в том, чтобы освещать себе путь. — Слушай, Киба, — от скуки Наруто стал задавать вопросы, уже позабыв произошедшие между знакомыми передряги, а, может, и чтобы отвлечься от непонятной терзающей внутри тоски, которую вызывал один вид громадных одиноких деревьев, в глуши которых запросто можно было затеряться. — Откуда у вас эти собачьи способности? По повадкам ты как будто какой-нибудь джинчурики собаки. — Обыкновенная отличительная черта нашего клана, ничего особенного, — совершенно по-простому ответил Инузука, пока не перешёл на более неприветливый тон, — не то что вы, не пойми какие звери и что у вас на уме. Узумаки чуть не зарычал от злости и почувствовал, как сжимаются у него кулаки в бессильной ярости. Умом он понимал, что если набить морду одному человеку, у которого про них ошибочно-правильное мнение, но с которым Наруто ещё сам не знал, что ему делать, других людей не исправить. Наоборот тем самым он только сильнее очернит свою репутацию без шанса оправдаться. Сейчас жизнь кинула ему в лицо воплощение всей человеческой ненависти и отвращения в виде одного Кибы Инузуки. Возможно, если он переменит мнение одного человека, то в будущем сможет сделать это и с другими, и тогда люди к нему потянутся. Очень интересные всё же существа, эти люди, и восхищались предсказателями и до одури боялись их непредсказуемых выходок, а от того возникала и ненависть. Саске, наконец, сделал остановку, чтобы понять, что следы они уже не найдут, и от Кибы с Наруто с их сверхобонянием и слухом толку в сильный дождь нет. Чем глубже они уходили в лес, тем опаснее было там оставаться. Кроме волка, который по силуэту имел достаточно пугающие размеры, явно превышающие размеры среднестатистического животного, в этом месте обитали и более страшные твари. Саске явно встречал подобных и опасался, Киба сто процентов не встречал и только поэтому не боялся, как и Наруто, который вообще тут впервые, но уже боялся посмотреть себе за спину лишний раз. — Чёрт! — повторно выругался за всех Киба. — Ой, не вспоминай его, — вздрогнул Наруто, чувствуя, что влагоотталкивающий плащ не спасает его от холодного пота. Саске обдумал все факторы и выдал единственное верное сейчас решение: — Возвращаемся. Надо понять, будет ли смысл в ещё одной засаде, проверить, почему не сработали ловушки и сигналы, которые мы расставили. Хотя вполне вероятно, что он настолько умён, что смог их все обойти. Если бы не замычала корова, мы бы вообще его не засекли. — Он невероятно силён, раз утащил целую корову, — выдавал факты Киба. — Когда вы вообще успели расставить ловушки?! — Наруто осознал, что всё это время явно спал на ходу или находился в собственных мыслях. Оба ниндзя посмотрели на него с удивлением, не считая нужным вслух произносить очевидные вещи: разве он сам не видел и какой может быть толк от такого невнимательного товарища. Наруто сразу скуксился, осознав, что раз решил держать язык за зубами, то делай это до последнего. Провалившие миссию товарищи бередили лес в поисках обратной дороги. Наруто вообще не запомнил ни одного кустика, и каждое дерево, каждая веточка для него были одинаковыми. Прошло много времени, и Узумаки ощущал, что молчание ребят уже связано не столько с провалом, но и с тем, что день близился к вечеру, а выхода из леса не видно. Они явно потратили уже в два раза больше времени, чтобы вернуться домой, чем когда они неслись за волком, имея ту же скорость. — Саске, давай уже скажем ему, что заблудились, иначе этот дурак не поймёт, — психанул ни с того, ни с сего Киба. При всей фразе и интонации выходило, как будто Наруто был виновен во всём, а может, ещё и в том, что волки нападали на ферму, а вокруг шёл дождь. Наруто в этот раз не стал сдерживаться, всё равно миссию они не выполнили, теперь можно было не строить из себя хорошего парня. — Чего ты всех собак на меня гонишь? Сам что сделал? Чем ты вообще в этой миссии пригодился? — Я полноценно обученный шиноби, с детства воспитанный защищать свою деревню, свою семью, свой клан. Выкладываю все свои силы, чтобы учуять хоть какие-то следы, оставлял после себя знаки, по которым мы могли вернуться обратно, что делал и Саске. Ты же как балласт только плетёшься за нами следом, ненужный груз. — Хватит гавкаться, — прервал обоих Саске тоном, не терпящим возражений. Парни отвернулись друг от друга в разные стороны. Саске продолжил, специально делая акцент на другом, чтобы отвлечь обоих от их глупых споров: — Я знаю этот лес, здесь легко затеряться, он заглатывает незваных путников как мухоловка захватывает свою добычу. Но я много раз тут бывал и всякий раз находил выход. Единственное, что меня удивляет, что страшнее твари, чем тот волк, мы ещё не встретили. Большинство своих шрамов я получил здесь, какая-нибудь громадина обязательно придёт на зов человеческой крови. После фразы лидера Киба с Наруто с одинаково опасливыми взглядами переглянулись и оба прочитали друг у друга в глазах, что готовы отложить все споры на потом. Узумаки пытался себя как-нибудь отвлечь, но один и тот же пейзаж, да спины товарищей никак этому не способствовали. Разные тревожные мысли лезли в голову, связанные с последним сном, но Наруто не хотел обсуждать свои сны при Кибе. В какой момент они стали чем-то максимально личным, Наруто не понял, но хотел доверить свои первые впечатления ото сна сначала Саске. Узумаки посмотрел в согнутую в беге спину Учиха, и вспомнил, что тот говорил про шрамы. Сколько у него их было? Как много на теле отметок, как много боёв было пройдено за столь короткую пока жизнь, скорей всего, что Наруто прожил в два раза больше и ни разу по настоящему не бился, как он, только лишь находился в беспрестанных тренировках и только сейчас начинал осознавать, зачем тренировался всё это время. К Кибе тоже возникшее уважение возросло вдвойне — он знал, ради чего всю жизнь готовился и сражался, Наруто же бился с другими джинчурики и не видел в этом смысла, не понимая до конца своего предназначения и не усваивая информацию об опасностях внешнего мира. На своей горе, в безопасности, всё казалось беззаботным, мир простым и скучным, а внешние просторы неизведанными, влекущими к приключениям. Но настоящий страх постиг Наруто, наконец, и вместе с холодком от льющего бесперебойно дождя проник до самых внутренностей, отчего всё внутри закоченело. Узумаки задрожал, что не справится, и только обещание, данное самому себе — не разочаровать Саске — влекло его дальше. Узумаки резко остановился, когда сквозь уже привычный шум дождевых капель до него стала доноситься тихая ласковая песня. Слова были неясными, но звуки пения словно нежное мурлыкание кошки ласкали ушные раковины. Наруто потянул своих товарищей за собой, пытаясь не потерять источник звука, незаметно приближаясь к нему сквозь лесную глушь. — Что случилось? — спросил Саске. — Я что-то слышу, какую-то музыку. — У тебя уже галлюцинации, я ничего не слышу, — Киба покрутил пальцем у виска, но вопреки его мнению Саске доверял чувствам Наруто, и всё это время ждал от него чего-то подобного. Шиноби были непростыми людьми не только из-за каких-то техник, которыми владели, или особенностей своих кланов, а ещё и потому, что могли прислушиваться к своему внутреннему «я», к миру вокруг, и брать от него не только энергию, но и что-то более духовное. Так и хокаге, наверняка, почувствовала, а не просто холодно рассудила, что Наруто пригодится им в этой миссии. — Какая песня? Наруто призадумался, мелодия витала на самом краешке сознания, задевая глубоко спрятанные эмоции, нежный голос успокаивал, хотелось прильнуть к материнской груди, обнять, вдохнуть запах маминых волос. — Это колыбельная. Киба не поверил. Но уже через минуту Наруто вывел свой небольшой отряд на опушку леса, окружённую ягодными кустами. Узумаки понял, что рука у него дрожит, когда потянулся, чтобы отогнуть крайние ветки, — он думал, что сейчас воочию увидит свой сон. — Ты привёл нас к волку, воняет сырым мясом, — восхищённо зашептал Инузука уже в следующую секунду. Саске заметил, что Наруто колеблется, и как командир уверенно оттолкнул его, чтобы самому проверить, что происходит. За кустами, вопреки непонятным нарутовским страхам, расположилась волчица и убаюкивала четверых волчат. Все явно уже насытились, и малыши давно заснули, но в ушах джинчурики продолжала литься успокаивающая песнь — казалось, что теперь волчица пыталась убаюкать и себя. — Теперь нечего прятаться. От тебя, лис, на весь лес воняет силой. Наруто понял, что обращались к нему. После музыки он словно сам успокоился и перестал бояться, но лесное создание было поистине ужасающим — размерами волчица превышала в росте одноэтажное здание, а в ширину, должно быть, имела габариты как две коровы. Внушительная морда была в трое больше головы самого Наруто, мышцы ходили ходуном, когда зверь открывал пасть, чтобы прорычать то, что ясно было одному только джинчурики. Узумаки выступил вперёд, перекрывая Саске ход. — Что ты хочешь сказать? Если ты знала, что мы идём, почему продолжала петь? Киба сзади широко открыл глаза, в шоке уставившись на происходящее. — Наруто, она разговаривает с тобой?! — А вы не слышите разве? Волчица рассмеялась не слишком громко, чтобы маленькие комочки возле её тёплого бока не проснулись. Для Наруто это был обыкновенный смех, для его товарищей — приглушённый рык. — Нет, они меня не слышат, только ты, носитель самого великого духа. Лисье чутьё привело бы тебя ко мне так и так, но я хотела накормить волчат. Обещай, что их не тронешь. Наруто обозлился, потому что вроде разговаривал с ней, а всей сути не понимал. — Если пообещаешь, что больше не придёшь к нам в деревню воровать и никто из твоих волков также к нам не сунется, то мы не тронем и тебя. Киба вслух подумал, а серьёзно ли Наруто пытается договориться с самым настоящим опасным лесным чудовищем и не сошёл ли он с ума, может, где понюхал лесных грибов, пока они не видели. Саске дал ему знак молчать, слушая своеобразный диалог получеловека и зверя, как будто сам мог понять что-то из грубого рычания волчицы. Матерь волчат ощетинила шерсть и начала привставать, разминая лапы. Показались опасно острые, схожие с кунаями, когти, кромсающие на раз любую свою добычу. Наруто вздрогнул, когда увидел их в отблеске капель, но всеми силами подавлял возвращающийся страх. Животные умели обонянием воспринимать человеческие эмоции через запах, как и сам джинчурики уже почти угадал ответ волчицы по вони исходящего от неё отчаяния. — Ты не можешь быть уверен, что я сдержу обещание, которое ты просишь тебе дать. Даже если я по законам животного мира захочу его сдержать, голод и страх за будущую жизнь моих детей заставят меня сделать всё, чтобы найти и добыть им еду. У нас нет больше спасителей и нам не на кого надеяться. А сейчас я прикончу вас, чтобы у моих малышей с восходом солнца был питательный завтрак. Волчица уже давно приготовилась к прыжку и одним шустрым движением гибкого тела оказалась рядом с троицей. Узумаки поздно спохватился, понадеявшись на то, что сможет договориться с врагом, и получил по лицу когтями. Наруто фактически не понял, что произошло, просто в один момент он настолько задохнулся запахом собственной крови и сырого мяса, что его жутко замутило. Он был уверен, что весь желудок сейчас свернётся в трубочку и вместе с завтраком вывернется наружу, пока не началось заживление. Едва Наруто пришёл в себя и смог соображать без того, чтобы голова не кружилась, он тут же вскинул взгляд на бой: Киба и Саске творили какие-то знаки, то и дело возникали вспышки, витали в воздухе смертоносные клинки. К тому моменту, как щека срослась обратно, Киба в полусобачьем обличье уже прижимал огромного сильного волка к земле, своими когтями сжимая ей челюсти и зверски ухмыляясь. Саске держал руку, объятую магическим огнём, и медленно приближался. Его зрачки также горели, и Наруто всё яснее убеждался, что это не отсвечивало пламя, а тлел огонь ярости в глазах. — Не надо, — ослабевшим голосом взмолился Узумаки, находясь в полнейшем шоке от увиденного и не чувствуя сил в себе двинуться хоть на шаг. Саске посмотрел на него, убедившись, что всё с парнем в порядке, но продолжил опасно приближаться к своей жертве. — Ты что, плачешь за нас, мальчишка? — напоследок спросила волчица. — Прямо как Он. Спаси малышей и запомни, если бы не вы, я сама бы вас убила. Наруто стал размазывать слёзы и сопли по щекам, смешивая их с дождём, который чуть сбавил свою интенсивность. Саске резко сделал выпад и Наруто кинулся одновременно с ним. Огонь сменился голубой вспышкой, и молния поразила волчицу, навек завершая её тяжёлую жизнь. Джинчурики не успел.

***

Наруто уже в который раз пересказывал слово в слово то, что говорила ему ночная хищница. Начиная заново, он уже забывал сказанное первым и нещадно путался. — Погоди, первый раз ты не говорил про Него, — сделал замечание Киба, заметив несостыковки. — Кто это Он вообще? — Я уверен, что он и сам не представляет, иначе бы сказал вслух, Киба. Хорошо, я запомнил твой рассказ, Наруто. Теперь давайте думать, что нам делать с волчатами, — сказал Саске, и трое обратили внимание на сладко сопящих и раскурочивших во все стороны лапы под кустами ежевики малышей. Наруто в этот раз спохватился быстрее, закрывая их своим телом, он ни в коем случае не позволит повредить ни в чём не повинным карапузам, хоть в сущности они когда-нибудь вырастут и станут подобием собственной матери. Пусть он не произнёс вслух обещание для простившейся с жизнью волчицей, но оно горело у него на губах. — Тут нечего голову морочить, наш клан примет их и воспитает из малышей защитников деревни, если будут размерами как мамаша, то можно будет и впрячь в тот же плуг, отработают её грешки, — успокоил Киба и джинчурики, и капитана, который ещё раз отнимать жизнь не хотел и это усталостью легло на его лицо, как и, наверняка, переживания на его душу. Как Наруто думал, Саске точно не впервые выполнял подобную миссию, его руки не дрожали, взгляд оставался прежним — полным безразличия, а у самого Наруто сердце шло трещинами и запах крови застоялся в ноздрях. Теперь ему думалось, что он никогда не выветрится из лёгких. Цунаде похвалила ребят за отлично выполненную миссию, но никто не произносил вслух, что волчицу не обязательно было убивать. Наруто изнервничался, пытаясь не думать о том, что виноват он один, так как только он понимал язык животного. За всеми самобичеваниями он не смог и даже не думал скрывать своих истинных чувств, а потому все видели его переживания у него на лице. И разбитый усталостью взгляд, и опущенные в безысходности руки, и неуверенный шаг. Саске, на чьих ладонях была кровь, выглядел получше джинчурики. Учиха остальное время молчал, когда от Наруто больше ничего не требовалось, но Наруто и не собирался ждать слов утешения от их командира. А вот чего он действительно не ожидал и представить себе не мог, так это того, что когда все движения утихнут, сам Киба Инузука подойдёт к Наруто, чтобы выразить ему слова соболезнования. — Отпусти всё это, Наруто, — сказал Киба, присаживаясь рядом с Узумаки на лавочку. Мирно горел в темноте фонарь, капли дождя скакали по выложенной очень цветастого оттенка плитке, но сейчас в глазах тонущего в своих непонятных ощущениях парня, такой же серой, как и всё в округе. Киба привлёк его внимание особенной интонацией, которой Наруто не надеялся услышать до конца дней своих, — смесью раскаяния и сочувствия. — Я тоже думал над тем, что ты нам рассказал. Если волчица сказала, что по законам стаи она хотела исполнить твои пожелания, но не могла, значит ты её альфа. — Увидев расплывчатый взгляд джинчурики, без единой капли понимания того, что сказал ему собеседник, Киба пояснил: — Значит — старший, сильнее её по силе. И получается, она пошла против тебя, бросила вызов главному, если бы ты выиграл, тебе пришлось бы её убить, чтобы не допустить ещё одного покушения с её стороны, а если бы проиграл, то она убила бы тебя. — Что за глупости? Я бы не убил её, — ощетинился Узумаки, снова вспоминая кровавую сцену в лесу. Он видел третий выход — где все оставались в живых. — Нет, её волчата чувствовали бы вонь исходящего от неё чувства стыда за своё поражение, и она сама пришла бы к тебе за своей смертью. Или за второй попыткой. — Но я не вожак, я никакой не альфа! — вскрикнул Наруто, вскакивая с лавочки. После того, как чувства в крике пролились наружу, словно осенний сильный ливень, ему немного полегчало. Трезвым взглядом он заметил, что Киба очень серьёзно подошёл к ситуации, и любой другой, а в особенности ехидный Инузука, точно бы осадил Наруто на место, чтобы слушал и не выступал. Но собачник не делал того, что от него ожидали, и Наруто ясно ощутил, как подскакивает внутри стрелка на шкале уважения к этому парню — до того уровня, после которого обзывания и хамство со стороны джинчурики обретали только шутливый характер. — Вероятно лис даёт тебе свою силу, и для волчицы ты был никем иным, как вожаком. Это ещё подтверждается тем, что, следуя твоему рассказу, она сказала — ты бы так и так их нашёл. — Тогда я лис, а не волк. Инузука пожал плечами. — Закон мирового господства — кто сильнее, тот и главный. Лис или же волк, или же человек, считай так, если тебе так понятнее. Парни помолчали, и Наруто вернул своё туловище обратно на скамью, опрокидывая голову на спинку. Капли оросили лицо, и оно мгновенно стало мокрым, как и шея, куда устремилась вся влага. Наруто моментально пришёл в себя и выпрямился, убивая меланхолию момента, которую сам хотел себе навязать. Появилось более расслабленное и излюбленное им придурочное настроение, которое норовило пошутить над рядом сидящим. И Наруто не стал противиться своему внутреннему «я», поворачиваясь к своему товарищу, сказал: — Ну, а ты что, тоже хвост поджал? — и не забыл ухмыльнуться, чтобы дать понять, что с ним уже всё хорошо. — Хочешь сказать, тоже меня испугался? — Я?! Тебя?! Прям сейчас могу уделать на месте ещё и используя только тайдзюцу. — Чего? Парни, в шутку перебраниваясь, решили покинуть обитую горем одинокую скамейку, и ушли в ночь, хлопая грязными после трудной миссии башмаками.