все и ничего

       Первое, о чем он думает, — побег.        Саймон бежит, бежит со всех ног, по пути то задевая собой ветки деревьев, то спотыкаясь о камни, то и вовсе останавливаясь где-то там, у самых зарослей, путаясь в них, но так старательно пытаясь выровнять дыхание.        Он пытается оглядеться в полумраке, со всем усердием отыскивая место, где следует остановиться, чтобы передохнуть. Вокруг — деревья и кусты, часто попадаются крупные валуны, кое-где видны камни, а далеко впереди — светящаяся арка, словно бы звезда. Бежать довольно далеко. Перед глазами уже перестали формироваться четкие картинки, его ноги начинают подкашиваться и он с большим трудом поднимается на них.        Он точно, абсолютно точно уверен в том, что за ним кто-то гнался. Он почти не сомневается в том, что этот кто-то не успокоится и не прекратит погоню. Саймон также для себя отметил, что некий «кто-то» обладает сильной волей, которая и движет им, которая управляет его поведением и телом. И его целеустремленность и безжалостность показались Саймону неотвратимыми.        «Чем дольше я буду торчать здесь, — думает он, — тем труднее мне будет оторваться».        Прошло какое-то время, и он замечает впереди — в нескольких метрах от себя — темные силуэты деревьев, плавно уходящие в темноту. Там тоже где-то светятся незнакомые огни. Они сверкают, и от их блеска он начинает чувствовать усталость и какое-то странное безразличие ко всему, с чем только что боролся.        «Надо выбираться», — решает он.        И его движения становятся уверенней — он ускоряется, делает несколько огромных прыжков и наконец находит безопасную территорию, с присущим его молодому возрасту проворством перепрыгивая через узкие рвы. Спрятавшись за деревом, он отдыхает на несколько минут, затем оглядывается на источник освещения и замечает приближающийся свет.        Тут же его озаряет мысль о том, что ему катастрофически мало кислорода. Воздух в лесу спертый, а впереди — широкая река, через которую надо перебраться.        «Ничего, — думает он, — доплыву. Главное — не терять сознания. А когда все кончится…»        И он снова бросается в темноту. И опять остается жив. Несмотря на все свои приключения последних двух часов, он не догадывается о том, сколько прошло времени. Он и не заострял на том внимание — просто бежал, бежал усердно, до образования испарины на лбу и учащения пульса.        Негаснущий свет становился все ближе, ближе и ближе, но чем больше приближалось это дивное ночное видение, тем сильнее замедляла свои шаги фигура в белом костюме. Она стояла к нему спиной, не отбрасывая тени. Она даже в воде не отражалась.        Саймон затаил дыхание. Свечение стало настолько отчетливым, что стало отчетливо видно чужое лицо. И когда он сообразил, что перед ним — тот, кого он разыскивает, его сердце забилось сильнее.        — Ник, — крикнул он, но голос изменил ему, бессовестно предал его, так и не достигнув Ника.        До него уже после стало доходить, что он задыхается, что он против своей воли уходит глубоко под воду. Но речушка-то мелкая, он же должен был...        Ему казалось, что он еще может добраться до спасительного берега и побежать к нему, рискуя каждую секунду потерять сознание и захлебнуться.        Этот кто-то, кто преследует его, был настоящим идиотом, раз полагал, что может настигнуть труп.