«Повседневность с крылатиком.»

Вау, это что, сюжет?

      Сирингофилёз, б-лядь.       У моего солнышка ужасно чувствительные крылья и кожа в принципе, а тут сирин-. си-… клещи перьевые, если кратко. Нам прописали некоторые препараты и сказали лечить дома… Я готов потратиться на Каза столько, сколько требуется, лишь бы он вылечился и был счастлив.       Сейчас же я, вернувшись с аптеки, а точнее с зоомагазина, ибо где еще купить препараты для птиц, разбуваюсь, раздеваюсь и иду с небольшим пакетиком вверх по лестнице, кажется, улавливая дыхание моей прелести в закрытой комнате. И вот я вхожу в комнату, подходя к кровати, присаживаюсь перед личиком моего возлюбленного, гладя его по щеке. — Все будет хорошо, только доверься мне. — Ибо даже в лечении он полностью отдавался мне. — Я клянусь, что все будет хорошо с твоими крылышками. Они прекрасны и вылечатся.       Тот тихо вздыхает и кладет свою ручку на мою. Я только аккуратно целую его в уголок губ и убираю руку, вставая и начиная разбирать лекарства на тумбочку.       Закончив с этой белебердой, достаю из тумбочки бутылку воды, которая лежит тут на случай, если кто-то из нас захочет ночью пить. Ну, а еще птах просто боится темноты и не хочет идти ночью на кухню сам. Выдавливаю таблетку из пластинки и открываю бутылку, подношу это все к Казахчику. Он покорно это всё выпивает, отставляя бутылку на тумбочку.

* * *

— Мне жаль. Мне очень жаль. Я буду заботиться о нем…

* * *

      Каждый день я забочусь о нем, боюсь, что сделаю ему больно, когда в очередной раз пытаюсь взять его крылышко, дабы счистить выпавшие перья. Из больших золотистых крыльев они превратились в тусклые и неухоженные, хоть я и пытался помочь Птаху с чисткой.       Однако вскоре мы смотри привести его крылышки в порядок, хвост тоже. Он почти полностью выздоровел, поэтому мы оба были очень рады. Отпуск на работе продолжался, а я все также сидел дома с Солнышком, изредка выходя с ним куда-либо.

* * *

— Я — твой папа, Лучик…

* * *

— Кити, а ты точно меня любишь?.. — Достаточно неожиданный вопрос. — Конечно люблю, ты же мое Солнышко. — С улыбкой я спокойно ответил ему.       Почему же вопрос неожиданный? Таки потому что сейчас мы спокойно лежим в кроватке и смотрим его любимый сериал, а он сам прилег спиной на мой живот, расправив крылышки, которые я аккуратно гладил рукой.       Его оперение было на ощупь мягче, чем шерсть малютки-котенка. Крыльями он никогда не барахтал, поэтому даже сейчас они спокойно расслабленно лежали на кровати. Аккуратно поднеся к себе золотое крылышко Казахстана, я также аккуратно и нежно касаюсь губами определённой точки, от которой мой малыш вздрагивает, чуть поскулив. Я знаю все его эрогенные точки. Абсолютно. Они есть везде. Даже на его личике — если погладить руками его щечки. У меня же эрогенных зон или точек почти нет, за исключением некоторых частей торса и плеч. — Кити-и-и… — позвал меня тихий уставший голосок. — Ты у меня самый-самый… — Птах поднимает свою головку и я целую его в губки, прижимая к себе.       Почти сразу же Кази уснул, тихонько сопя.       Я же еще успел досмотреть фильм и уснуть под какое-то скучное монотонное видео на ютубе…