Кого вижу я

Драко было больно. Он не просыпался, мучился в тисках своего кошмара, но долгожданное пробуждение так и не наступало. Он задавался вопросом, где Гарри, но не мог понять, ни где он, ни что с ним происходит. Это было страшно. Он чувствовал магию внутри, чувствовал, как она бесновалась. Чувствовал, как выкручивает пальцы и лицо. Все закончилось в один вдох. Боль ушла, его окутало тепло и беззаботность. Сон превратился в блаженную негу. Измученный долгой болью и страхом, он с благодарностью утонул в ней. Когда он открыл глаза, увидел только пустую постель. Гарри не было. Поднявшись нехотя, словно в истоме, он подумал, что эта ночь была странной и сложной, но вечер ей предшествующий был достоин оказаться последним. Было хорошо. Драко впервые оказался в доме Гарри, но здесь было хорошо. Уютно. Тепло. Так, как должно быть дома. Не в здании, в душе. Малфой грустно улыбнулся. Он принял душ, думая о том, что сейчас он попрощается с Гарри, предложив ему поработать над артефактами, которые забросил из-за своих изысканий, а сам переместится на Гриммо. А потом соберёт свои записи и аппарирует к Мэнору. Его нужно распечатать, родовое гнездо давно заждалось своего владельца. А потом примет оборотку, если понадобится, несколько раз подряд, чтобы вернуть себя окончательно. И навсегда исчезнет из жизни Поттера как Дрейк Нуар. Иначе герой всея Британии начнет придумывать что-то ещё, пытаясь излечить то, что легко можно сделать, разбив сердце Драко на миллион осколков. Он только надеялся, что Гарри запомнил его слова. Выйдя из душа, Драко привычно сжал в руках палочку Гарри, надеясь, что тот не возненавидит Дрейка за то, что он заберёт ее с собой. И замер. Из отражения на него смотрел… Он… Без единого намека на внешность Криспи. Кровь отхлынула от лица, и Малфой ухватился за раковину, чтобы не упасть. Мерлин! А что, если Гарри уже видел?! Эту мысль он отмел, как невозможную. Он жив, значит Поттер не видел его. Ещё нет. Проигнорировав первоначальный план по очевидным причинам, он аппарировал прямо из ванной, забыв надеть хотя бы белье. В спальне особняка он оделся и, мельком глянув на ставшую родной комнату, где он был счастлив с Гарри, призвал Кричера. Тот исполнил его приказ молча. В одну секунду все его вещи оказались в запечатанном пока Мэноре. Но сила внутри подсказывала, то это ненадолго. Что магия не теплится, а ревёт пламенем внутри. Восстановив по памяти, как выглядела его жизнь в этих стенах, Драко зажмурился и аппарировал. Все. Поттер не мог уснуть. Услышав мерное дыхание Дрейка, он осторожно поднялся. Мастерская манила своими незаконченными проектами, но оставлять любимого не хотелось. И не зря у Гарри было чувство, будто уходить нельзя. Потому что Оборотное зелье, честно подмешанное в облепиховый чай, начало своё действие. Напиток со щепоткой любви Поттер купил месяц назад, но никак не решался воспользоваться им. Странное название, но действенный чай. Откладывает эффект практически любого зелья, кроме ядов. Такого действия оборотки Гарри ещё не видел. Дрейку было больно, но разбудить его не получалось. Энервейт не работал, и любимый стонал не переставая. А потом… Потом на его кровати оказался Малфой. Малфой! Драко Малфой! Дрейк Нуар! Ну конечно, Драко Блэк, он же потомок… Поттер почувствовал себя идиотом. В душе разлилась непонятная пустота и горечь. И до странного знакомое чувство потери. А потом Драко улыбнулся. И сердце Гарри остановилось. А дыхание замерло, словно выдох мог потревожить его сон. В смятенных чувствах Поттера вынесло из спальни. Это был Драко. Тот, кто признавался ему в любви прошлой ночью. Тот, кому он признавался. Драко был тем, кто заставлял его смеяться. А страх за жизнь Драко заставил его вгрызаться в старые записи, чтобы попытаться помочь. Драко был тем, кто готов был потерять свое магическое ядро, но остаться с ним рядом. Он был тем, кого видел Гарри во сне. Почти десять лет назад… За эти семь с половиной месяцев Драко Малфой рассказывал ему о себе, своем детстве, своих родителях… Так это Нарцисса наказала его за то, что он применил Очищающее к шёлку на стенах и превратил лиловую гостиную в белую? Так Нарцисса Малфой умерла? Поэтому Драко переехал во Францию навсегда? Мерлин, голова шла кругом. Это Драко Малфою он обещал, что как бы он ни выглядел, его отношение не изменится… Так ли это? Сможет ли он сдержать это обещание? А надо ли, если по сути не изменилось ничего… Он вспоминал глаза Дрейка и понимал, что был слепым идиотом. Что не узнать эти глаза было глупостью. Слепотой. Ведь уже вчера днём Дрейк стал напоминать ему кого-то. Но так не хотелось думать о чем-то, кроме их отношений. Кроме того, что беспокоило сильнее всего. Его жизнь. Поттер вернулся в спальню. Драко был так красив… Гарри никогда не замечал этого в школе, а может, просто не понимал этого тогда. Что взгляд притягивает его мимика и жесты, а не подозрения в чем-то ужасном. Малфой повернулся, откидывая простыню в ночной жаре, и Поттер не отводя взгляд всматривался в шрамы на груди. А потом и на предплечье, где уродливая метка почти выгорела, но все ещё обезображивала нежную кожу. Драко Малфой любит его. Давно. Очень давно, как говорил он сам. Наверное, со школы? Драко Малфой сделал его таким счастливым… Мог ли подумать Гарри, что он так сможет? Нет. Никогда. Не дал бы ему и шанса. Не дал бы. Конечно, именно поэтому Драко так не хотел возвращать себе своё лицо, знал, знал, что все кончится в тот момент, когда Поттер увидел бы его лицо. Только ошибся. Эти глаза Гарри любил. Этого человека Гарри любил. А ненавидел образ в своей голове. Глупый, детский стереотип. Потому что Люциус учил Драко летать на метле. А Снейп насылал проклятье щекотки, когда маленький Драко не слушался. Его любили, его семья была счастливой. И он за нее готов был умереть. Принял метку и провел Пожирателей в Хог. А потом все равно не опознал Гарри в Мэноре и бросил палочку на битве за школу. А Поттер видел только внешнюю картинку, не думая, какой Драко человек. Какой он волшебник. Он выглядел таким ранимым во сне, и будить его совсем не хотелось, поэтому Гарри вернулся в мастерскую, чтобы дождаться хотя бы восьми утра. Ночь у Драко была тяжёлой. Работа над новым проектом Поттера захватила, и когда он поднялся в спальню с завтраком на подносе, был уже полдень. А комната оказалась пуста. Как и весь дом. Драко ушел. — Кричер? Где Драко? Эльф испуганно икнул. — Кричер не знает, хозяин Гарри, где потомок славного рода Блэков сейчас, — с восходящей интонацией закончил домовик, и Гарри поторопил его. — Но? Не тормози! Это ведь Малфой сделал что-то, что ты не перечишь мне, вкусно готовишь и заботишься о доме? — Но он просил доставить его записи в Малфой-мэнор, сэр. — Отлично! Верни все его записи на место, сейчас же. И перенеси меня к Мэнору. Сначала к Мэнору, потом записи. Кричер молча взял его за руку, а возле массивных ворот Гарри оказался уже один. Пробиться сквозь защиту замка было невозможно. Гарри пробовал разные подходы, но ворота, как и двери в особняк, оставались закрытыми, даже эльфы не выходили к гостю. Тогда Поттер сделал единственное, что смог придумать. Приложив палочку к горлу, он произнес Сонорус и закричал так громко, как мог: — Я не люблю тебя, Драко Малфой! Я не хочу видеть тебя никогда в жизни! Я не хочу, чтобы ты стал моим супругом, не хочу целовать твои глаза каждое утро, пока ты спишь, я не хочу чувствовать твои объятья! Я ненавижу тебя, Драко Малфой! Я не благодарен тебе за каждый день, который мы провели вместе в эти полгода. Я… Я не люблю тебя, Драко Малфой! — Ты повторяешься, — тихо прозвучало из-за спины. Гарри обернулся и увидел Малфоя, который сжимал кулон в своей руке так сильно, что ладонь побелела. — Ты это уже говорил. — Драко, твоя рука… Ты обожжешься, — Гарри думал, что смотреть на него будет непривычно, но это были те же глаза, та же улыбка, а после его слов и то же мягкое выражение тепла и нежности на лице, что он видел всё это время. Глаза были другие, а любовь в них та же. — Дай, посмотрю. Драко расжал ладонь, камень остался висеть на его шее, откуда он его никогда не снимал. А Малфой притянул прямо обожжённой рукой Гарри к себе близко-близко и сурово спросил: — Уверен? Я грязь под… — Заткнись, Малфой, и поцелуй меня, наконец. Я так испугался, что не смогу тебя найти… Что потерял навсегда. Драко не медлил. Он отчаянно вписался в его губы, целуя по-новому, тонкими изящными губами вместо пухлых губ Кевина. И этот поцелуй ощущался иначе. Лучше. Смелее. По-настоящему. — Люблю тебя, Драко. Люблю тебя.