Кого вижу я

Глаза пришлось открыть. Чтобы посмотреть в последний раз в уже снова зелёные, любимые. Чтобы в последний раз успеть увидеть теплый взгляд, не омраченный ненавистью и отвращением. Но Поттер продолжал смотреть на него, как раньше. — Может, для тебя время воздействия пролонгируется? И ты выпил его на полчаса позже меня… — Нет, Гарри. Нет. Если глаза поменяли цвет, то и все остальное должно было уже измениться. — Да, Дрейк… Да… Ты выглядишь снова, как Криспи… Ладно… Тогда… — Тогда, Гарри, мне срочно нужно в лабораторию. Твоя палочка… — лицо Драко было очень серьезным, когда он протягивал ее Поттеру. — Если нужно, я помогу. Или просто воспользуйся ей, если так нужно… Малфой убито кивнул. — Я лучше сам… — он оставлял Гарри в коридоре, находясь в самых смешанных чувствах. Он не хотел, чтобы Гарри использовал волос с его головы, потому что знал, что один из вариантов — это воплощение Гарри в его истинное лицо. И что сделал бы Поттер, поняв, что провел все это время с Малфоем, он и предположить не мог. Но, увидев лицо Кевина… Он вдруг подумал, что, возможно, это не самый плохой вариант, учитывая их с Гарри отношения — что он не вернёт лицо потомка Малфоев. И будет и дальше встречаться с любимым парнем. Будет жить вот так. И самый плохой, если у них все же не получится построить что-то большее, чем несколько месяцев или лет. Потому что тогда у Драко не остаётся совсем ничего. И его истерика при встрече с Грейнджер была вызвана тем, что он как никогда четко осознал, что какую бы личину не носил, он навсегда остаётся тем, кем был для Гарри. Тем, кто есть — Драко Малфоем. Сыном Пожирателя. Предателем. В лаборатории стало легче дышать. Он настроился на работу и уже через полчаса знал, что происходит. Принимая чужую оборотку, он воплощался в кого-то нового, и был велик шанс, что многоразовый прием Оборотного зелья с собственным магическим фоном Малфоя и поддержкой этого места вернёт его лицо. Постепенно. Он отправил Кричера наверх, чтобы тот сказал Поттеру, что Драко будет работать ещё долго, и ждать его не нужно, но они обязательно сходят ещё куда-нибудь. И посетят все места, которые Гарри хотел. Так было проще. Удостоверившись, что Поттер ушел, он снова принял зелье. И да. Когда эффект ушел, его глаза стали почти прозрачными. Теперь он узнавал их в зеркале. Едва успев закончить с анализом крови и внести свои наблюдения в свои записи, за которыми отправил Кричера сразу, как тот предложил свою помощь с этим вопросом, Драко услышал, что Гарри скребётся к нему в кабинет. — Я хотел бы провести эту ночь вместе… — Так Героем Магической Британии движут только низменные мотивы… Я всегда знал, что тебе от меня нужен только секс… Поттер испуганно поднял взгляд и тут же расслабился. Драко улыбался. — Дрейк! Твои глаза! Они прекрасны… Намного прекраснее, чем то, что я видел раньше. Но, что это значит? Что ты возвращаешься? — Думаю, я на верном пути, — улыбнулся уже чуть грустнее Малфой. — Ты хотел мне что-то рассказать. — Хотел. И расскажу. Но позже. А сейчас я хотел бы накормить любимого мужчину ужином, а потом уложить в постель. Может, сделать массаж, а может, позволить ему сделать массаж мне… Не только руками… Задумавшись над тем, что он теряет, Драко понял, что потери будут намного фатальнее, чем он мог себе позволить. Судьба каким-то чудом дала ему время с Гарри. И он использует каждую секунду. А потом хоть синим пламенем все гори! Решение замедлить процесс возвращения себе своего лица далось Драко на удивление легко. В том числе и от того, что каждую свободную минуту Гарри проводил вместе с ним. Сам Малфой почти завершил свое исследование по старому проекту. К сожалению, понимание того, что же пошло не так с его обороткой, никак не могло помочь исправить положение вещей. Зато он написал несколько статей о том, как можно изготовить не просто зелье, меняющее внешность на копию носителя волоса, а полностью меняющее код. То есть без дополнительных зелий волшебник может навсегда принять личину кого-то другого. И пусть на практике подобные изменения никому особенно не были нужны, но теория была непревзойденной. И Драко даже свой проект на Мастера зелий решил заменить на вот такое зелье Замены внешности. Изменив несколько тонкостей, он легко довел свой изначальный замысел до ума, теперь его Оборотное действовало до недели, в зависимости от количества ведьминого лука и нюансов приготовления. Драко оценил иронию — как и все открытия, которые восхищали лично его, это было сделано из-за ошибки. День Святого Валентина парни встретили в Годриковой впадине. После этого свидания волосы Криспи приобрели жемчужный оттенок. Пасху отмечали в Париже, куда Драко отвез Поттера, чтобы показать все свои любимые места. Теперь он стал немного ниже — структура скелета вернулась в прежние параметры, хотя мышечная ткань осталась прежней. Малфой даже познакомился ещё раз с Гермионой, и они нашли, о чем поболтать. Палочка Гарри потихоньку перекочевала к Драко в постоянное пользование, а сам Гарри использовал теперь дом в пригороде лишь как мастерскую. А в начале лета Малфой потерял сознание, готовя один из своих фирменных пирогов. Сделав анализ крови, он понял, что его время с Гарри подходит к концу. В день рождения магия волшебника всегда особенно уязвима. И под воздействием, даже гнетом чужеродной информации в теле, ядро Драко стало угасать. Состав крови менялся, связи слабели. Малфой умирал. Если свой следующий день рождения он и встретит, то он станет последним. Несколько дней Драко не показывался из лаборатории. В этом не было чего-то странного, но когда Поттер увидел его после этих трех суток, сразу понял, что что-то серьёзно не так. — Гарри, ты знаешь, как сильно я люблю тебя. Я так давно в этом себе признался, но даже не надеялся, что смогу признаться в этом и тебе. И только поэтому я должен сказать, что наверное, нам лучше расстаться. Подожди, не перебивай! Да, нам лучше расстаться, потому что я умираю. Ошибка в том зелье была фатальной. И это никак нельзя изменить. Магический фон подаренного Дрейку артефакта уже давно развеялся из кристалла Гарри, но ему не нужно было чувствовать холод, чтобы понять, что его парень ему только что соврал. Он ощутил это в его словах. — Я не верю тебе! — Гарри растерянно и как-то уязвленно смотрел на Дрейка, стараясь уловить, что же именно было неправдой. Малфой покачал головой. — Будет становиться только хуже. И я не хочу ставить тебя в такое положение. Не хочу, чтобы ты на это смотрел. — Но есть же колдомедики! Ты не советовался ни с кем! — крикнул Поттер, хватаясь за волосы и отворачиваясь от любимого человека, чтобы его взгляд не сбивал мысли. — Ты считаешь, что самый умный! Считаешь, что никто тебе не поможет! Но есть ведь другие Мастера зелий! Есть профессора! Неужели желание получить звание для тебя важнее собственной жизни? Знаешь, что?! — Гарри резко развернулся: — Я так не считаю! Драко потерянно смотрел в сияющие глаза. Как он может уйти? Как он будет жить, зная, что мог провести с ним ещё немного времени?! Стоит ли спасать свою жизнь, чтобы провести ее в одиночестве? Потому что после него никого не будет. Он это точно знал. Превратиться в Северуса? Но у того хотя бы было, ради чего жить… Он призвал из лаборатории флаконы с обороткой, которые хотел взять с собой, чтобы, распечатав Мэнор, вернуть свое лицо и потом уехать обратно во Францию. Резким движением палочки на глазах у Гарри испарил жидкость из них и твердо поднял взгляд. — Хорошо. У меня есть максимум год, Гарри. И я хочу провести этот год с тобой! Я лучше всех знаю, как работает это зелье на моем организме. Эти полгода я только и делал, что изучал его и себя. Я буду пробовать. И у нас получится. А если нет… То этот год будет не менее счастливым, чем все эти дни вместе с тобой. Поттер выдохнул. Он обрадовался такому решению, да, но было что-то такое больное в его взгляде, что Драко засомневался, стоило ли так резко менять свой глупый план. — Почему ты не хочешь принять помощь? Вот тут Малфой разозлился. — Гарри, ты либо принимаешь то, что есть, либо я иду дальше своей дорогой. Но с тобой остаток моей жизни я проведу в любви. Да! Это почти невозможное решение. Но приняв его, ты в любой момент сможешь сказать мне, что передумал. И я уйду. Только не надо в наш этот мир впускать кого-то ещё. То ценное, что есть между нами, оно должно сохраниться. Или скажи мне сразу, что планируешь превратить это время в парад колдомедиков в своей гостиной! — Ты запрещаешь мне хотя бы попытаться спасти твою жизнь?! — Ты уже сделал это! И не один раз! Так что, давай-ка определимся: прогнозы не очень. Я вижу это, любой, кто посмотрит мой анализ крови, увидит это так же ясно, как и я. Но я не перестану пытаться… Если только ты… Будешь со мной. — Дрейк, объясни мне. Может, не все, но я хоть что-то пойму! Что случилось? Я же видел успехи! Глаза, волосы, тело. Ты менялся! А сейчас? — А сейчас нет. Сейчас мое магическое ядро угасает. Поттер ошеломленно раскрыл рот. — Дрейк… Тебе нужно домой… Никакие колдомедики не вылечат это… Зато самый сильный артефакт, который только может быть у волшебника, может помочь… — У меня нет дома, Гарри. Поттер обнял его, не в силах выказать иначе свои эмоции, и Малфой едва сдержал рыдания. Он не плакал очень давно. Но столько сочувствия и поддержки не могли оставить его равнодушным. Все эти месяцы были для него сказкой, омрачаемой лишь угрызениями совести. Но то, каким счастливым он видел Гарри рядом с собой, стирало эти мучения, словно волна убирает разводы на песке. И сейчас очень остро чувствовалось, насколько ему самому нужна была эта любовь. — Эй… Я люблю тебя… И я ведь артефактор, как ни крути… Мы придумаем, как нам создать родовой камень. Я спрошу Хуберта, у нас все получится. Ты только держись, любимый. — Поцелуй меня… Поцелуй меня, Гарри. Я тебя очень… Очень, слышишь? — Я знаю, Дрейк, я знаю… — Гарри едва сдерживался, чтобы не сжать его в своих руках так сильно, что у того перехватило бы дыхание. Он не готов был терять любимого человека. Не хотел смирится с этим, даже не допускал подобной мысли. Пусть теперь на него смотрели серые глаза, а не зелёные, но он видел в них того, с кем общался на шестом курсе. И этот человек когда-то спас его от самой большой ошибки в его глупой юности, помог ему стать смелее, дал сил на борьбу с Волдемортом, дал надежду, что все может закончиться хорошо. Поделился своим опытом и выслушал, выслушал то, что никто никогда от Гарри не слышал. То, что судьба свела их вновь, не могло быть случайным, и ради того, чтобы отобрать его у Смерти, Поттер готов был снова воевать. На день рождения Гарри они поехали в небольшое путешествие. Просто гуляли, наслаждаясь друг другом, распугали зверей в лесу, когда момент страсти застал их на живописной поляне за романтичным обедом. А потом Драко стало плохо. Он тяжело дышал, зрение размылось, и Поттер не на шутку испугался. — Здесь недалеко мой дом. Давай я аппарирую нас. Готов? Малфой рассеянно кивнул. — Как ты? Воды? — Лучше. Ну что ты? — он посмотрел на Гарри, и ужаснулся. Тот выглядел так, словно уже хоронит его. — Мы ещё поборемся… — Гарри молчал. — Эй… Ты пугаешь меня… — Твоя оборотка развеялась, Дрейк… Малфой в панике бросился к зеркалу и расслабленно выдохнул. Да. Мышечная ткань и сосудистые структуры пришли в норму. Следующий этап — кожа и окончательное изменение лица. Уже теперь он был похож на себя куда больше, чем раньше. — Дрейк Нуар… Ты… — Гарри поморщился, как от боли, и выдал, наконец, — ты станешь моим мужем? От шока Драко осел на пол, придерживаясь за стойку каминного портала. — Знаешь, любимый, я никогда не стану твоим мужем, только чтобы ты мог проверить свои способности в создании родового камня. И, чтобы ты знал, моих сил не хватит, чтобы влить их в такой артефакт. Промашка вышла, Поттер. Малфой поднялся и вышел из дома. Вокруг была такая красота, что он замер, вмиг переключившись со своей душевной драмы. Подняв голову к небу, он вдыхал воздух, наполненный ароматами летних цветов, и сам не заметил, как слезы катятся у него из глаз. Он ценил каждую минуту рядом с Гарри. Но произнося брачную клятву, должен был назвать свое настоящее имя, а не то, которое принял во Франции в качестве ученика Мастера. У него так и не хватило сил отказаться от своего рода. После смерти матери он казалось, был готов к этому. Но нет. Губы не послушались, пальцы не смогли выписать вязь заклинания. Он был Малфоем больше, чем Блэком. Он внутри был Малфоем. И не хотел больше обманывать Гарри. Вязкая горечь своего абсолютного вранья стекала в горло, сердце звучало где-то в ушах, и он готов был уже просто уйти. Прямо. Куда-нибудь. Только бы не делать этого снова. Не делать вид, что у них есть этот шанс. — У меня сегодня день рождения, Дрейк. Мне сегодня двадцать пять… Давай выпьем чаю… — Гарри тихонько подошёл к нему со спины и обнял. Мягко, нежно, спокойно. — Любимый… Они не дошли до кухни, Драко, понимая, что это последний их день вместе, утащил его в спальню, по наитию найдя эту комнату, и любил своего Гарри, запоминая каждый маленький момент, каждый вдох, каждый жест, каждый взмах ресницами. Так долго и чувственно они ещё не делились друг другом своими телами. Словно растягивали каждую секунду в вечность. Гарри был ведомым в этот вечер, позволяя своему любимому мужчине делать все, что ему было нужно. Сегодняшние изменения сделали его ещё красивее. Когда он увидел Криспи, то думал, что нет никого прекраснее, но Дрейк был. Тоньше, изящнее, стройнее. Был мягче, был более гибким и его тело становилось все более отзывчивым к ласкам. Тело Дрейка любило другие удовольствия, откликалось на другие нежности, и Гарри ценил то, что его парень дарит ему всего себя, открывая и показывая абсолютно все. Ночью, очень поздно, Поттер принес им чай в постель, и поставил на поднос маленький тортик со свечкой. — Я помню все свои обещания, Дрейк. И исполню каждое из них. Я люблю тебя. Малфой улыбнулся, стараясь сейчас не думать о том, что утром в его жизни Гарри уже не будет. Он распечатает Мэнор. Найдет любой материал для Оборотного и вернёт свое лицо. И может, даже попробует снова. А потом снова, и снова. Но так жестоко обманывать того, кто пульсом звучит под кожей, больше не станет. Степень омерзения к самому себе была критичной. — Гарри. С момента, как ты подобрал меня на Рождество, я был счастлив каждый день. Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. Что запомнишь мои слова. Я не сказал тебе за это время ни одного слова лжи. Ни одного, слышишь? Я тебя люблю. И всегда буду, сколько бы мне ни осталось. Я о многом сожалею. О многом в своей жизни я сожалею. Но не о том, что ты счастлив со мной. Не о том, что эти месяцы мы провели вместе. И я бы умер за шанс повторить их. Даже за несколько дней. Даже за час с тобой. И я лучше умру, чем увижу твое разочарование. Только ведь ты так не считаешь. Ты думаешь, что цена моей жизни выше, чем… Чем несколько месяцев рядом с тобой. А для меня ты — дороже. Ты, твое счастье, просто улыбка, направленная на меня, дороже. — О чём ты? Малфой пристроился у него на плече, сделал ещё несколько глотков облепихового чая, отвратительного на самом деле, но сваренного Гарри, а поэтому вполне приемлемого. — Как давно ты понял? — Гарри молчал. — Как давно ты понял, что я сам ничего не делаю, чтобы вернуть свое лицо? — Догадывался давно. Но понял все, когда ты отказался от моего предложения. Ты не хочешь показать мне свое лицо. Скорее умрёшь, чем сделаешь это. Но я ведь не дурак, Дрейк. Я тоже умею читать, а ещё я постоянно наблюдаю за тобой. И пусть не вижу, да и не разбираюсь в анализах крови, знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов. Ты менялся после каждого нашего свидания. Слепой бы заметил закономерность. И я сделал несколько предположений. Что, например, сегодняшнее изменение будет предпоследним. Потому что остались лишь мелочи. Ты прекрасен, Дрейк. Ты — это больше, чем я мог мечтать. И я не только о глазах. Или о фигуре. Или о твоей заднице, Дрейк. Ты — весь ты — это большее, чем я мог мечтать. — Тогда у нас с тобой подозрительно похожие мечты… — Я хочу быть с тобой всегда. Это так. Но ты отчего-то уверен, что я тебя брошу. И только поэтому не пытаешься вернуться. Хотя я уверен, что если твой облик вернётся, магия снова придет в норму. Я столько всего перечитал, получил кучу гневных сообщений от Хуберта, потому что забил на его задания, но теперь я знаю, что самый верный шанс выжить для тебя — это обрести своё истинное лицо. — Гарри, я знаю это, — грустно произнес Малфой. — И я обещаю тебе, что именно так и сделаю. А сейчас, пожалуйста, просто обними меня, и давай поспим. Они улеглись, и Драко прошептал: — С днём рождения, любимый.