Песнь прошлого – Падение

      — Ангелы бездушны ко всему, — они стояли к Утренней Звезде спиной, — Но, Нам не понятно почему одно из наших орудий убийства, проявляет ничтожные человеческие чувства? — Боги развернулись к предвестнику зари. — Орудие? Ничтожные человеческие чувства? — Люцифер немного нахмурился, смотря Всеотцам в глаза, — Разве ты сам не говорил: Возлюби всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Возлюби ближнего твоего, как самого себя. Лилит — одна из моих сестёр. — На счёт любви. Это — Мы говорили про Нас. Мы - и есть любовь, — они положили свою руку на сердце. — Любовь, не есть - ты. Это чувство несравнимо ни с одним другим. Когда любишь ты- — Люцифер, — раздались их голоса, — что ты знаешь о любви? Ничего... Ангелы не могут испытывать чувств, Мы запрещаем вам это. Ты просто спутал любовь с жестокостью. Ты ей помогаешь не потому что любишь свою сестру, а потому что ты верен Нам. Ты ведь специально ей помогал, чтобы Мы потом казнили её. — Что... — Люцифер, пойми, ангелы не могут испытывать любовь. Ведь такова МОЯ воля. Но, Мы как любящие отцы, готовы простить тебе такую жалкую оплошность. И как Наш самый любимый сын, Мы готовы освятить тебе путь. — Погоди, но я.. — Да, Мы знаем что ты хочешь нам сказать: "Простите меня - грешника, о милосердные отцы небесные. Мы согрешили и не допустим такую оплошность вновь!". Что же, так и быть, Мы прощаем тебя. А теперь иди и впредь не смей Нас больше расстраивать. Он не мог не подчиниться. Опустив голову вниз, сжав ладони в кулаки, он поспешил убраться с его глаз. Неужели это правда так? Правда, что у него нет чувств и это лишь жестокость, что должно испытывать оружие? Кажется он ошибся. В нём нет ничего, что могло его заставить не подчиниться или же сказать "нет, ты неправ". И раз нет, значит ли это то, что он и есть орудие? А может он не прав и надо об этом сказать? Нет-нет, он ведь его отец, он всегда прав. Даже если он не согласен с этим и думает что он не прав. А если думает что не прав, то проблема явно в нём, а не в Господе. — Орудие. Да он прав. Я даже не могу возразить ему. Но не потому что я люблю тебя ОТЕЦ. — Люцифер. Его прервал голос брата. Его голос звучал громко и устрашающе, он похож на львиный рык. Он заставляет сжаться и дрожать от ужаса всех ангелов. Но не дракона. — Да? - отозвался старший. Лев смотрел на дракона суровым взглядом, он его не бояться. — С каждым днём, дракон всё больше разочаровывает меня. Он гаснет в моих глазах как тлеющее пламя. Не думал, что ты опустишься до того, чтобы ласкать уста красной женщины. Он смутился. — Нет. Всё было не так. — Не нужно оправдываться. Пускай ты и тлеешь, я сохраню это в тайне. А о Габриэль не волнуйся. — Спасибо, — он улыбнулся грозному льву. На что тот повернул голову в бок. — Не стоит. Да уж, ты сильно разгневал сестру, — он выдохнул, — Я еле смог усмирить её гнев. В следующий раз, ты сам попадёшь под её опала, когда встретишься с ней на казни той женщины. — Что? Так её уже преговорили? — Да, он состоиться завтра. Так пожелала Габриэль. Ты знаешь какая она нетерпеливая. Я думаю, ей не избежать Божьей кары, тебе остаётся лишь смириться. У дракона по всему телу пробежали мурашки табуном. Он будет виноват в смерти сестры и будет корить себя за это всю свою ничтожную, бессмертную ангельскую жизнь. Он провёл рукой по своим волосам обдумывая как может переубедить отца и сестру от наказания Лилит. — Люцифер, зачем ты её прятал? — его лицо нахмурилось. — Зачем? Она моя сестра, я не мог бросить её в беде, после того как Адам пожаловался Отцу. Разве бы ты не поступил так же, если бы на месте была Эля? Лицо Михаила оставалось таким же сердитым. Он хмуро смотрел на брата. — Я... — он на мнгновение замолк, но всё же ответил, — верен воле Отца. Даже если бы это была Габриэль, я бы не стал ей помогать. Я люблю Габриэль, но Отца люблю больше. Таков мой ответ, на твой вопрос. Дракон нахмурил брови. Он злился на брата и его беспечность к по отношению братьев и сестёр. Они для льва ничего не значат. Пустое место, не более. Если оступятся, он немедленно снесёт им голову. Он не станет говорить, чтобы впредь этого не было. Ни он, ни Всеотцы и никто либо другой, не станут укорять его. Ведь он поступил верно. Лев считает себя правым, но не считается с мнением Дракона. Ему оно не интересно. — Михаил... ты... — Вы двое! Они направили свой взор на источник голоса. Ну конечно же, госпожа Габриэль. — Чем вы тут занимаетесь? Опять ваши цапалки?! — рявкнула Архистратиг. — Нет, мы просто беседовали, — ответил Люцифер. — Почему у вас тогда такие недовольные лица? — кобыла, ничего от неё не скроешь, — скрывать что-либо от меня бесполезно, Люцифер. Она сложила руки на груди. — Что опять произошло?

***

— Хозяюшка, я дома! — раздался громкий мужской голос. Алесса, услышала его сразу, но не ответила. Она лишь продолжала молча читать книгу. Порой, Асмодей кажется, что в ней нет души, словно она робот, который говорит лишь тогда, когда захочет хозяин. — Алесс? — вновь позвал её ангел. Она наконец отвлеклась от чтения книги, и направила свой взор на ангела, давая понять, что она вся во внимании. — Как ты себя чувствуешь? Тебе не было плохо пока меня не было? Если да, то я сейчас же сделаю тебе эдэмский чай. Для беременных самое то. Жаль, что только смертным беременным женщинам его не попробовать. Сразу становится легче, — всё рассусоливал Асмодей, — как Луссурия? Пинается? Ну да, уже же большая. Кстати, ты давно не выходила на улицу, может сходим прогуляемся? Беременным полезно гулять на свежем воздухе. Не волнуйся, никто не увидит и не узнает о твоей беременности. Он повернулся к возлюбленной, но та лишь моргнула. Да уж, болтливостью она не отличается. Он подошёл к ней, сел на корточки возле её колен и взял ее руки в свои. — Не молчи, говори, твоё слово — для меня закон. Если ты чего-то хочешь — скажи, не молчи, я обязательно сделаю, всё что ты попросишь. — Нет. Это всё что она сказала. — Ехе... Это.. ответ на какой из вопросов? — Нет. Я не хочу гулять, — её голова была направлена в сторону, а её взгляд был направлен в пустоту. В её розовых глазах, никогда не сверкала жизнь. Они всегда были пустыми и холодными, — мне не плохо. С Луссурией тоже всё хорошо. — Может, ты чего-то боишься? Алесса направила голову вниз, направляя свои очи в его зелёные. — Нет. — Хм, — выдохнул Асмодей, — На счёт родов не волнуйся, я буду весь процесс с тобо- — Нет. Не хочу. — А... Ты уверена? Тебе потребуется помощь, не будешь же ты одна рожать. Тебе нужна будет поддержка. А вдруг ты пуповину не сможешь обрезать? Или тебе станет совсем плохо? Друг вагина пор- — Хватит. — она помотала головой, — всё будет хорошо. — Мпф... — фыркнул он. —Ну что за женщина? Никогда не даёт помочь. Я боюсь, беспокоюсь больше чем она... Я должен быть с ней в такой тяжёлый момент... — Алесса... я всё же... — Нет. Только и выдала она. Что же, ему остаётся только смериться...