Песнь прошлого – Падение

Pov Асмодей

      У Сарры было восемь мужей при жизни, я избавлялся от всех них, но избежать моей ревности удалось только этому ублюдку Товии. Не смотря на то, что прошло очень много времени с его смерти, я всё ещё ненавижу его. Я мог бы прикончить его так же, как и остальных её прошлых мужей, если бы не Рафаил... Во век не прощу его. Тот день, когда я впервые я увидел Сарру в мидийских Екбатанах, я был очарован ею, точно не знаю чем она меня так заинтересовала, возможно своею добротой? Она была так мила когда я бродил по земле, в ту жаркую погоду, она подумала, что я странник и предложила мне выпить воды. Конечно, я не отказался от её предложения, кто ещё будет проявлять такую мимолётную заботу по отношению к незнакомцу? Конечно же никто, даже мои братья — выскочки, которые никогда не спросят моего или чужого мнения, сделают так как надо им, а не другим, всем абсолютно насрать друг на друга. Особенно Габриэль и Михаилу. С того момента, как я ушёл, я приглядывал за Саррой. Каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду... Да, это мало походило на слово "приглядывать", я скорее стал одержим ею. Моё больное влюблённое поведение заметил Рафаил, эта пузатая мелочь сделала мне замечание, на счёт моего поведения к Сарре и пригрозил Всеотцами. Идиота кусок, даже не знает с какими сильными чувствами имеет дело, но это было не столь важно когда я узнал, что старик Сарры хотел выдать её замуж. Я был в ярости... Тогда я познал новое прибывшее ко мне чувство — ревность. Это чувство словно пламя, жжёт изнутри настолько, что хочется умереть. Я не хотел делить Сарру с каким-то смертным мужланом который только и будет как пиздеть о Богах и их великолепии, говоря на людях о том что жену нельзя бить, и только когда они наедине будет поднимать руку на супругу. Разумеется, моя ревность к Сарре взяла вверх и я избавился от первого её супруга в первую брачную ночь. Я поступил так и со вторым, третьим и четвёртым, но старик так и не унимался, каким же тупым нужно быть, чтобы не понять моего предупреждения? Неужели так тяжело было понять, что я не собираюсь делить мою Сарру, с какими-то ничтожными тварями из глины? Видимо нет. Сарра плакала, её мерзкие служанки издевались над моей любимой Саррой, молвя: "Разве тебе не совестно, что ты задушила мужей твоих? Уже семерых ты имела, но не назвалась именем ни одного из них. — Моя любимая Сарра, не волнуйся, ты больше не увидишь их лиц и не услышишь их голоса. Но мой голос и объятия не утешали её, она закрыв свой лик от меня ладошками, продолжала плакать тихо всхлипывая и дрожа. — Прости меня, но я не могу по другому. Сарра не ответила, лишь продолжала всхлипывать закрывшись от меня. В качестве успокоения, я лишь мог гладить её светлую макушку. Я знал, что она сама не хотела замуж ни за одного из тех мужчин, она лишь не хотела расстраивать своего отца, только и всего. Но разве я мог отдать свою любимую Сарру? Нет. Не мог. — Настанет время, и мы с тобою будем счастливы, Сарра. Конечно же я лгал, под гнётом братьев и правления Всеотцов, это невозможно. Но, я постараюсь, сделать её счастливой... — Мы с вами? Надо было видеть моё лицо в тот момент, когда она наконец-то произнесла хоть какие-то слова из своих уст. Я кивнул на её вопрос. — Но ведь это невозможно, вы ангел, а я человек, нам нельзя... быть вместе. Так говорят... — Всеотцы? Я смотрел на её красное заплаканное лицо, а за тем в её карие глаза, они были словно расплавленный шоколад, такие глубокие и тёмные... — Моя дорогая, любимая Сарра, неважно, что сделают мои братья, и что скажут Боги, моя любовь к тебе будет бить ключом даже тогда, когда исчезнет всё, и не останется ничего, кроме вечной пустоты. Я поцеловал её в лоб и она прикрыла глаза, лёгкий румянец проступил на её щеках и она тяжело выдохнула. — Этому не бывать. Только и ответила она. Но мне было уже плевать, я точно знал, что сделаю её своей. — Посмотрим, дорогая.       Кажется мой брат решил наказать меня за мои грехи, приближаясь к дому Сарры, Рафаил предложил Товии остановиться у них на ночь, а затем добавил: "Я поговорю о ней, чтобы дали тебе ее в жены, ибо тебе предназначено наследство ее, так как ты один из рода ее; а девица прекрасна и умна. В ответ, Товия, высказал следующие опасения: Я слышал, что эту девицу отдавали семи мужам, но все они погибли в брачной комнате… боюсь, как бы, войдя к ней, не умереть подобно прежним; ее любит злой ангел, который никому не вредит, кроме приближающихся к ней. Рафаил — кусок дерьма, напомнил этому Товии, о недавно выловленной рыбе: Когда ты войдешь в брачную комнату, возьми курильницу, вложи в нее сердце и печень рыбы, и покури; и ревнивый дух ощутит запах и удалится, и не возвратится никогда. Не прощу. Никогда не прощу...       На следующее утро, после брачной ночи, моя Сарра, проснулась как жена Товии... Я был зол. Нет. Я был в бешенстве. Рафаил отдал в руки мою любимую Сарру, какому-то ублюдку. Я бил его по лицу, до тех пор, пока меня не остановил Михаил. Старший мать его блять брат. — Что ты творишь, Асмодей?! Я не мог ответить, ярость, обидна и ревность смешались в одно целое, оно затуманило мой разум и не было ничего кроме пустоты на душе. — Твои игры в любовь неуместны в твоей никчёмной жизни, не забывай, что ты — ангел! Ты не можешь чувствовать, ты был создан чтобы подчиняться Творцам, ничего более! Смерись и прими это как должное, это моё последнее предупреждение тебе. И чем раньше ты поймёшь, что ты всего лишь марионетка, тем лучше это будет для всех. Да, это и сказал мне Михаил, он поддержал сторону Рафаила. Вот только... Вот только... Этот же придурок и положил свой грешный ангельский глаз на дочь Соломона — Эльзу Тиррелл. Естественно, как любящий старший брат, я должен был преподать ему урок о любви, как когда-то он любезно преподал его мне. Не скажу что это было жестоко с моей стороны, но, я наградил королеву Эльзу Тиррелл, магией льда, это скорее выглядело как дар божий, но зато все её поданные страшились свою королеву. Когда она получила этот дар, лютые морозы обрушились на некогда прекрасные земли, умирало всё. И все, винили в этом свою королеву, но этого было для меня мало... Я воскресил засохшие трупы, и они стеной пошли на Сирион, что же королеве было ещё делать, кроме как защитить своих поданных, которые так яростно ненавидели её? Пожертвовав своей жизнью, она отгородила живых трупов от своего народа, её тело превратилось в лёд, что запечатал мёртвых на веки. Конечно, я не ожидал такого исхода событий, но он меня вполне устроил, в конце концов, я это устроил для того, чтобы мой брат знал своё ангельское место. Я ведь не хочу чтобы его ругали. Но, в отличии от него, я всё же воссоединился со своей возлюбленной. Сейчас, мою любимую Сарру зовут — Алесса, оно не менее прекрасно как и её старое имя. Наконец-то моя любимая женщина стала спутницей моей жизни, порой у меня трясутся руки от одной этой мысли. Я всё ещё не могу поверить в то, что моя Алесса рядом со мной, что теперь она моя супруга. Я каждый день спешу домой, только для того, чтобы увидеть её, поговорить с ней, даже если она не особо болтлива. Но даже не смотря на то, в какую куклу её превратили, и даже не смотря на то, что она не помнит меня, я всё ещё люблю её. Люблю. И всегда буду любить.

Конец pov Асмодей

      Искуситель встаёт со своего места и подходит к Алессе со спины, он обнимает её, так крепко как только можно. Она вздрагивает от его неожиданных прикосновений и подаёт голос: — В чём дело? Он зарывается носом в её розовые пряди, вдыхая ароматный запах её волос. — Я люблю тебя, — вдыхает он ей на ушко, — ты мне запрещаешь? — Нет, ты обнимаешь слишком сильно, немного больно, — выдыхает она и он мигом ослабляет хватку. — Извини, — нежно целует её в щеку и опускает свою голову ей на плечо, — я просто, не могу поверить, в то, что ты моя. Моя. — тихо выдыхает он. — Хм? Что прости? — Нет, ничего, просто немного устал. Ты не устала? Может тебе сделать массаж? Может ты хочешь чего-нибудь? Может кушать? Или Спать? Или может... Она перебивает его монолог своим нежным поцелуем в щеку, и он замолкает. — Если ты устал, давай пойдём спать? — в ответ он чмокает её в губы. Она берёт его за руку, и ведёт за собой в спальню, он зачарованный ею, идёт за нею в царство Морфея. С тех пор как она с ним, он может сам того не понимая, засыпать и видеть прекрасные сны, где нет гнёта Богов. И пускай она не помнит его, он с этим смирён, это уже не важно, главное — она рядом и больше ничего не нужно для его счастья.

***

      — Поверить не могу, вы опять ссоритесь! — рявкала Архистратиг. — Рассказывайте, что на этот раз случилось? — Речь зашла о семье, — сложил руки на груди Михаил. — Семье? — изогнула бровь Белая Лилия. Михаил хмуро посмотрел на Люцифера, за тем направил свой взгляд на сестру. — Габриэль, — обратился он к ней, — Люцифер спросил меня, буду ли я тебя защищать, если ты пойдёшь тем же путём что и Лилит, — не прерывая с ней зрительный контакт, он продолжил: — мой ответ — нет. Я не стану тебя прикрывать, если ты пойдёшь по тёмно у пути. Люцифер приоткрыв рот, стоял в диком шоке, он не мог поверить в то, что говорил его брат. Разве можно говорить подобное своей младшей сестре? Он стал руку в кулак, шок перерастал в гнев, однако его остановил смех Габриэль. — Ха-ха-ха, Люцифер, какая ещё семья? — Что? — стоял он как вкопанный. — Ну, вымысле, да, мы все братья и сёстра, но не семья. Откуда тебе знать что такое семейные узы? — она положила обе свои руки на свою талию, — заканчивай уже, довольно этих игр про любовь и семью. Мы — ангелы, мы лишены подобных чувств. — Тебя что, совсем не возмущает то, что сказал Михаил? — А должно? — приподняла она бровь, — Конечно Михаил прав, я бы тоже так поступила, зачем мне укрывать предателя? — сложив руки на груди, она продолжила: — Ну а вообще, как вы смеете даже допускать такую грязную мысль обо мне? Вам обоим должно быть стыдно! Габриэль была настоящим ангелом, без души, как и потребно ангелам. Её глаза — айсберги, такие холодные и опасные, а в глубине её ледяных глаз можно замёрзнуть и превратиться в ледышку. Интересно, могут ли эти айсберги, когда нибудь растаять? Могут ли они когда нибудь не нести угрозу для чьей-либо жизни? Наверное, они никогда не растают и останутся такими же ледяными и гибельными. — Я хочу, чтобы ты присутствовал завтра на суде, Люцифер. — Не волнуйся, я и так собирался придти. Я не оставлю Лилит вам на растерзание. В ответ на его слова, она лишь хмыкнула, и поспешила удалиться. — Прошу, не разглагольствуй о семье и любви завтра на суде, не позорься, — и от главы Святого Воинства и след простыл. Они оставили Утреннюю звезду наедине со своими мыслями. Денница провёл рукой по своим волосам, ему было непонятно, почему его брат и сестра, такие чёрствые. Ведь раз чувствует он и другие, то значит должны и они, хотя, может он и те кто могут чувствовать, просто сломаны? Тогда это всё объясняет. Это может объяснить его глупость и интерес к людям, но его это не оправдывает перед Богами. Я не орудие. Пронеслось в его голове, и он прав. Он и его братья никогда не были божественным орудием, они были созданы не для того чтобы быть оружием в руках Богов. У ангелов тоже есть чувства, даже если им говорят, что это не так. Он не смириться с судьбой, он добьётся Божьей милости. Он добьётся того, чтобы Лилит помиловали и чтобы она осталась здесь — в Раю, где её дом. Он добьётся того, чтобы его братья и сеётра были счастливы в царствование Богов, не допустит их страдания из-за жестокости Всеотцов. А может мне просто стать... Он мотнул головой, отгоняя греховные мысли, он любит своих братьев, но не пойдёт против Творцов, он не может себя заставить этого сделать. Он просто постарается переубедить Их, но не пойдёт против Богов и не станет врагом. С этими мыслями, Несущий Свет, судорожно выдохнул, положив руку на сердце, он зажмурился, надеясь таким образом хоть как-то избежать стресса. На него возлагают так много надежд, как от самого старшего. Он должен держать планку идеального брата, как пример для подражания другим. Десница Творцов — самый ответственный порученец, самый доверенный исполнитель, самый умный советник. Первый во всём, создатель пространства и времени, хранитель людских душ и Земли. Светоносец, предвестник Богов, Архистратиг и мудрый старший брат. Пример для подражания! Кому ещё Боги будут так доверять и любить как не его? Никого.       Даже его внешность говорит о его имени — Несущий Свет. Его белоснежные волосы и синие глаза сияют при солнечном свете! Его глаза — бесконечные океаны, в их необъятности можно тонуть, в них так много доброты и милосердия, они внушают доверие любому кто осмелиться в них заглянуть. Его одежды украшены золотом и драгоценными камнями: рубин, сапфир, топаз и алмаз. Однако его форма дракона полностью противоположна ангельскому облику, он преобладает чёрным и красным, словно ночной кошмар наяву, который готов пожрать даже свет...Но сейчас это не столь важно, ведь уже завтра состоится суд над Лилит. И на данный момент, это его единственная головная боль. Даже если Творцы будут немилостивы к Лилит, он не бросит её и будет защищать от гнева Богов, ведь он мудрый и любящий старший брат.