Ангелы, демоны и святые

Боже, благослови этого святого, повторял про себя Азирафель. Святой Дэри прямо и откровенно высказывал все, что ангел никогда не решался произносить, опасаясь быть неправильно понятым и получить в ответ кучу ворчания. Демон был очень красивой змеей… И вообще… Ангел удержал в себе очередной вздох, потому что Кроули они очевидно раздражали. Как и самого ангела. Демон-змей гораздо откровенней выражал свои желания, а те были такие… невинные, и такие же прямые, как у Дэри. Ангел представил зачем-то, как рассказывает кому-то на Небесах, что ужасный Адский аспид свил вокруг ангела кольца, чтобы погреться в его свете и выспаться у него на коленях, и едва не расхохотался. Никто бы ему не поверил. Ангел сам себе не верил, пока смотрел на безмятежно спящую в его объятиях змею. И еще меньше верил, когда сам наслаждался объятиями. Потому что конечно же это были они. Как только змея свила первое кольцо вокруг ангела, это уже были они, и потому ангел обнял в ответ… Дотронулся, коснулся шершавой чешуи. Как он мог не обнять? Кроули никогда так не делал, когда был в человеческой форме. И ангел не понимал, почему. Его все это запутывало, невозможно просто! У него было несколько версий, конечно, от самых неприятных, до самых лестных, но они ничего не меняли. Ангелу все равно было непонятно, почему демон-змей четко и недвусмысленно показывает, как его тянет к ангелу, а демон-человек старается не прикасаться лишний раз и еще ворчанием отгоняет от себя, да так старательно, что Азирафель не может не уважать его стараний, и сам отодвигается, когда вовсе не хочет. Все это было ужасно грустно. И трудно. Ангел страшно устал об этом думать и это чувствовать. Вообще-то было бы неплохо ненадолго превратиться во льва. В форме льва ангел умел спать — для львиного тела сон был очень привычен и естественен. Свернуться бы калачиком возле костра, прямо рядом с Круоли-змеей… Но во льва превратиться было нельзя, поэтому ангел постарался отвлечься по-другому. Взял себе с тарелки пирожное и вмешался в беседу о львах, пока Кроули возвращал себе человеческий облик. — Мой лев не опасный, — сообщил он. — Зато белый. — И он сунул в рот пирожное, откусив сразу половину. — Ух ты! Белый лев! — восхитился Дэри. — И правда очень красиво должно быть. Правда, демон-змей? Ты ведь наверняка его видел… — Я для Франциска последний раз превращался. В двенадцатом веке, — сказал Азирафель, обернувшись к Кроули. Ангел не помнил, видел ли демон тот облик, он постоянно избегал Франциска, потому что тот его пугался. Кроули как раз в этот момент заканчивал превращаться, «собирая» остатки змеиных колец в свой человеческий облик. И как только у него появились ноги, немедля шагнул к кофе и взял свою чашку. — Франциску всегда особенно удавалось общение с животными, — сообщил он, шумно втянул носом запах кофе и сделал большой глоток, после чего добавил: — Кофе утром — это отлично. И почему-то после того, как долго был змеей, всегда страшно хочется есть… — и схватил пирожное, которое отправил в рот сразу целиком, с самым невозмутимым видом. Святой внимательно оглядел Кроули с ног до головы и вздохнул. — Врешь ты, — поделился он наблюдением, но совсем не осуждающим тоном, и принялся за похлебку. — Не знаю, в чем и зачем, но врешь. Ангел с сочувствием улыбнулся Кроули. Демон отчего-то ушел от ответа на вопрос, Азирафель это тоже заметил, как и видимо, заметил Дэри. Обращать на это внимание вслух, давить на Кроули и настаивать на ответе ему не хотелось. Зачем? В этом не было никакого смысла, и может, вообще ни в чем, о чем ангел тут напряженно размышлял. Смысл был в туманном утре и кофе из лучшего зерна, который когда-либо созревал в Персии на памяти Азирафеля. И в том, что смертный был жив и чувствовал себя живым. И в том, что демон, который его спас, никуда не девается, а пьет кофе, сотворенный ангелом. — Наши тела не испытывают голода, — сообщил Азирафель святому, подумав, какую именно ложь Кроули можно позволить себе раскрыть, чтобы тот не обиделся. Не сильно обиделся. — Если мы сами не захотим, а мы обычно не хотим. Я однажды пробовал, это неприятное чувство. Дэри нахмурился и облизал кашу с ложки. — А зачем ты пробовал? — Ну так получилось однажды. Вообще-то по неосторожности, — ангел развел руками и извиняюще улыбнулся. — Когда только-только отправили на Землю работать, и я еще не усвоил все нюансы… Рассказывать детали Азирафелю снова не очень хотелось — на сей раз, чтобы не расстраивать Дэри. Найти баланс сопереживания ангелу не всегда было легко, а когда идешь в толпе голодающих людей по пустыне и на много дней пути вокруг ничего, что может их накормить досыта, приходится идти на крайние меры. Хотя разделять голод ангел с тех пор больше не пытался, по крайней мере, не настолько. Поймав испытующий взгляд святого, ангел еще раз улыбнулся и покачал головой. Дэри не стал выспрашивать, опустив взгляд в свою чашку с кашей. — Ну хорошо, что хоть этого ты тут не пробовал. Только договариваться с чересчур агрессивными смертными, — пробурчал Кроули, который, по всему, примерно понял, что именно ангел недорассказал. Азирафель обиженно поджал губы и сунул в рот остальные пол-пирожного, которое у него еще оставалось. Если Кроули может продолжать дуться и ворчать, то и Азирафель может. Он, конечно, ангел, но демон ворчит на него столетиями, и Азирафель решил, что иногда может себе позволить… И вообще, он тут пирожными делится и кофе делает, и гладил змею всю ночь именно так, как ей нравилось, а мог бы и нет! Азирафель взял чашку и решил молчать, чтобы Кроули опять не начал изливать на него свое хорошее отношение в такой вот форме. Кажется, ангел и правда изрядно утомился, раз внезапно не может терпеть обычную демонскую манеру общаться. Кроули, пока ангел справлялся с внезапными неприятными чувствами, уселся на лежащее возле костра бревно, на котором за мгновение до его приземления возникло очередное черное одеяло, и уставился на Дэри. — Считай, что мне хочется есть… метафизически. И я сожрал это пирожное вместо тебя. Змеи в принципе воспринимают все теплокровное подходящего размера как потенциальную еду, потом тело меняется, а ощущение на некоторое время остается. — А! — Дэри добродушно заулыбался и закивал. Похоже, святой тут единственный ни на кого не обижался и вообще пребывал в отличном настроении. Значит, утешился ангел мысленно, он хотя бы тут хорошо делает свою работу. — Конечно, я понимаю. Спасибо! — Да не за что, — демон фыркнул, в очередной раз отхлебнув кофе. — Если периодически не удовлетворять твое любопытство, ты, пожалуй, и лопнуть можешь от его переизбытка. И не думай, что я чувствую себя змеей, когда я змея. Это все равно что тебе чувствовать себя собственными штанами. Хотя, безусловно, есть на тебе штаны или нет, и какие они — сказывается на твоих ощущениях. Может, даже довольно сильно… Ангел, на тебя тут что, ночью половина всадников Апокалипсиса напала?.. — вдруг очень резко повернувшись от Дэри к Азирафелю спросил Кроули и впился в него пристальным взглядом, до сих пор совсем змеиным, с янтарной радужкой на весь глаз. Ангел от неожиданности вздрогнул, чуть не расплескав кофе, и растерянно заморгал. — Че-чего? — удивленно спросил он, позабыв, что решил молчать. Да и как промолчишь в ответ на прямой вопрос, пусть даже такой абсурдный. — Почему именно половина? Которая половина? И почему именно всадников? Никто на меня не нападал, чепуха какая… — Тогда у меня больше нет вариантов, почему у тебя с утра то и дело настроение паршивое, — беззаботным тоном ответил демон, пожал плечами и продолжил пить кофе. С самым невозмутимым видом глядя по сторонам, а не на Азирафеля, и подпихивая сапогом обратно в костер выпавшие оттуда головешки. А святой Дэри наоборот уставился на ангела с самым живым любопытством, и тот поежился под этим взглядом. Демону никогда не нравилось, когда ангел приходил в дурное настроение, это правда. Весь четырнадцатый век Кроули только и делал, что поправлял ангельское расположение духа даже в ущерб собственным делам. Так что с реакцией Кроули все было ясно. Но вот как бы ему так ответить, чтобы он перестал переживать и не мешал ангелу переживать свое расстройство наедине с собой, а святой не начал рассказывать, что ангел «врет, но он не знает, в чем и зачем»? Азирафель вовсе не собирался впутывать Кроули в свою обиду на него. Это в конце концов его личные проблемы, что он ничего не может понять, и еще обижается на него впервые за кажется двести лет. — Я… я, наверное, устал просто, — признался Азирафель, поразмыслив и выбрав наиболее честную формулировку. — Извините меня, оба, я не хотел, чтобы мое паршивое, как ты говоришь, настроение на вас как-то повлияло. — На меня не влияет ничего такого. Я вообще не заметил. А почему ты не спишь, дух? — заинтересовался святой Дэри, который как раз доел кашу и теперь допивал кофе, довольно жмурясь. — Не знаю, как для тебя, а для людей это самый просто способ отдохнуть. — Не знаю, — все так же честно отвечал ангел. — Это тело не умеет спать, а я не вижу особой нужды его учить это делать. Орел, например, тоже не умеет, все птицы слишком беспокойные. Лев спит, но превращаться просто так нельзя. — Надо было тебе ночью чего-нибудь повеселее Еврипида читать, — сказал Кроули и отправил свою опустевшую чашку по воздуху за еще одной порцией кофе. — Апулея или Боккаччо… — и покосился на Дэри, подняв бровь. — Не думаю, что это что-нибудь изменило бы, — проворчал Азирафель, принявшись за свой кофе. Тоже правдиво. Трагедия, написанная старым приятелем, могла только поправить настроение. А Апулей ему никогда не нравился, в основном, за тщеславие, с коим этот умный смертный даже и не думал бороться. — А кто это такие? — святой Дэри, разумеется, заинтересовался и этим тоже и с неукротимым любопытством осмотрел книгу ангела, лежавшую на подлокотнике. — Святым такое читать вредно, а Бокаччо тебе к тому же, и не дадут. Если только у ангела одолжишь, — ворчливо отмахнулся от него Кроули, не глядя схватил прилетевший обратно кофе и отпил, продолжая очень пристально таращиться на Азирафеля. Демон все это время так взгляда с ангела и не сводил. — Ладно, Еврипид тебе нравится больше Апулея, хотя я никогда этого не пойму, пирожные у тебя уже есть… И тебе еще этот концентрат человеческого любопытства в Ирландию тащить. Не то чтобы я против, хоть в Вест-Индию. Но я бы осмелился тебе предложить еще как-нибудь отдохнуть перед тем, как ты отправишься совершать очередные духовные подвиги. Кофе, кстати, отличный, — добавил он в конце и уткнулся в чашку с этим самым кофе. — Спасибо, Кроули… — сказал Азирафель и немного растерянно уставился на Кроули в ответ. Демон хотел помочь, и ангела это тронуло. Его всегда трогала забота единственного друга. Однако, теперь после его предложения ангел осознал, что единственно возможным отдыхом, и эффективным к тому же, может быть только вот эта же забота, но про то, что Кроули раньше так больно задел. Если бы они были одни, ангел бы как-то это обошёл и не стал бы объяснять, потому что очень трудно подобрать слова, которые бы не были похожи на нотации и упрёки. Но при Дэри с его природной прямотой избегание и привычное умолчание не работали. Поэтому ангел принялся подбирать слова. Они подбирались с трудом, и речь выходила бессвязной, зато максимально честной. А ещё, вдруг вспомнил ангел, можно обсуждать их отношения открыто, ибо совершенно точно сейчас никто не смотрит. — Друг мой, я… Ты мне нравишься, дорогой мой… какой есть, пусть я и ворчу на тебя иногда, но это… Неважно все. Главное, что ты появляешься… И у нас есть наше соглашение. И… — ангел мучительно нахмурился, потому что пока у него явно получилось только ошарашить Кроули, а не объяснить. Потому что тот перестал пить кофе и уставился на ангела с видом, полным растерянного непонимания. Так что Азирафель постарался перейти к сути: — Я не ожидаю, что ты будешь одобрять меня или то, как я делаю свою работу… Или то, что считаю своей работой. Можешь сколько угодно её не одобрять, мой хороший. Но если ты поищешь другой способ это делать, я тебе буду очень благодарен. И это мне помогло бы отдохнуть. Правда. В конце концов я уже вчера дважды извинился… И могу сейчас извиниться в третий раз. Мне жаль, что я доставил тебе беспокойство. И за пустыню четыре тысячи лет назад, видимо, тоже… Хотя мы с тобой ещё тогда не… Ты бы слышал, какими словами меня уже отругали за тот раз! Ангел не сдержался и опять обиженно насупился. Наверху очень не любили выдавать новые тела, так что Азирафеля здорово отчитали, пусть тогда и обошлось. А Кроули в первый раз пошевелился с тех пор, как ангел начал свою речь: он нахмурил брови. Потом зачем-то довольно растерянно посмотрел на свой кофе, будто только что вспомнил, что у него чашка в руке есть. — Может, я и не самый лучший ангел на свете, но уж какой есть, — в завершение своей речи сказал Азирафель еще одно, что собирался. — И мне жаль, что у тебя тоже из-за меня проблемы. Кроули снова пошевелился. На этот раз он почесал нос. Впрочем, хмуриться так и не перестал. И продолжил, когда наконец вернулся к своему кофе, допив его в несколько глотков. — Не доставляешь ты мне никакого беспокойства. Не выдумывай, — наконец ворчливо изрек он, после нескольких мгновений созерцания пустой чашки. — А вот некоторые смертные бывают очень утомительными… Периодически. Но, пожалуй, две чашки кофе меня с ними достаточно примирили. Отдыхай. Азирафель удивлённо замер на мгновение и расплылся в благодарной обрадованной улыбке. Он совсем не ждал такого быстрого понимания от демона, хотя стоило бы. Демон ведь всегда был такой… Понимающий. За что ангел его и любил, даже когда тот вёл себя как демон. Но даже тогда он был намного лучше, чем тот злобный ангел, который обзывался пародией на ангела и ещё чем-то таким же неприятным и несправедливым. — Правда? — радостно переспросил он. — Нет, правда что ли? Спасибо, Кроули! Тут святой Дэри откашлялся, привлекая к себе внимание. Ангел обернулся к нему и обнаружил, что тот задумчиво изучает последнее пирожное на тарелке. — У меня от ваших разговоров голова кругом, — пожаловался он и слабо улыбнулся им обоим, задержав свой внимательный взгляд на Кроули. — Можно я только одну вещь спрошу? — Конечно, милый мистер Дэри, — смущенно отозвался ангел. — право, мне неловко, что мы вас так утомляем… Но Дэри отмахнулся от этих слов и спросил: — Я правильно понял, что ангел не должен был меня спасать? На Небесах его могут за это наказать? И ещё за каких-то голодающих в пустыне четыре тысячи лет назад? Кажется, вчера я что-то пропустил… — Увы, моему начальству все равно, какой именно мучительной смертью души святых расстаются со своими телами. Но Кроули гораздо лучше и красочнее рассказывает об этом, когда ему хочется поругаться на Небеса, — заулыбался Азирафель в ответ и обернулся к демону. — Если тебе хочется сейчас, можешь ни в чем себе не отказывать. Я с тобой согласен в этом вопросе, ты же знаешь. И святой Дэри опять уставился на Кроули, теперь с выжидательным любопытством. А Кроули уставился на ангела, подняв брови и усмехнувшись. — Правда что ли? — изумленным эхом повторил он недавний вопрос Азирафеля. — И ты даже не будешь возражать мне какими-нибудь софизмами и отказываться обсуждать эту тему?.. Ла-адно… Хотя вообще-то все довольно, хм, банально. Я тебе сто раз говорил: твоему начальству, как и моему, нужны только отчеты. Циферки, которые они впишут в очередную учетную книгу. Если все время сидеть наверху, или наоборот, внизу, и носа на Землю не казать веками, этот вот любопытный корнуолльский засранец — да, я про тебя, и извиняться не буду, — сообщил Кроули, впервые за свою речь повернувшись в сторону Дэри, после чего продолжил излагать ангелу, а вовсе не святому: — сводится к разнице между пятьсот шестьдесят три и пятьсот шестьдесят четыре, или сколько тут уже народу перемереть от голода успело?.. Ну или, поскольку любопытный засранец все-таки святой, а их на мануфактурах не изготавливают, разница будет между двенадцать и тринадцать, или даже — какая удача! — между четыре и пять. Тогда тебе выпишут благодарность, после чего благополучно об этом забудут, сдав отчет в архив. Скучно. Даже возмущаться толком не на что, на самом деле. Разве на то, что в людях они разбираются так же паршиво, как в утконосах… Но даже это, в сущности, их личные проблемы: пропускают столько интересного. А кофе еще остался?.. — Кроули вытянул шею в сторону котелка, наконец переведя взгляд с Азирафеля куда-то еще. Ангел вместо ответа сделал так, чтобы кружка Кроули наполнилась кофе сама, и к нему подлетела сахарница с ложечкой. — И еще они очень переживают, если тело потеряешь, — добавил Азирафель для Дэри. — Но не потому что об э-э-э… некомфортных ощущениях при умирании беспокоятся, а потому что придется писать отчеты и выдавать новое тело. Святой отреагировал неожиданно. Он очень иронично хмыкнул, окинул медленным взглядом фигуру демона, а потом снова вперился в ангела, как будто тот что-то очень веселое сказал. — Вот как? — с каким-то странно саркастичным удивлением переспросил он. — И часто ты писал такие отчеты, дух? — Вообще-то ни разу не приходилось. Мне везет. Наверное, Господь хранит, — обстоятельно ответил Азирафель, и Дэри снова хмыкнул, теперь с непонятной интонацией и бросил еще один взгляд на Кроули — почему-то сочувственный. Ангел тоже пригубил свой кофе, который уже почти остыл за время разговора, но все равно был вкусный. — А-а-ага, — протянул Кроули и покосился на святого в ответ, с очень сложным выражением на лице. Ангел бы решил, что оно ехидное, если бы оно не было для этого слишком серьезным. — Дьявольское везение… То есть, райское, разумеется. — Интонация у него тоже была сложная. Какая-то задумчивая, что ли. Азирафель вдруг ощутил, что как-то совсем и полностью счастлив сейчас, потому что его пообещали больше не отчитывать за то, в чем он не чувствовал себя виноватым. И демон со смертным впервые, кажется, с момента встречи не переругивались, а наоборот, показывали удивительное взаимопонимание, хоть ангел и не догадался, что именно они напонимали. Это было не так уж важно, главное, чтобы Кроули больше не признавался, что хотел бы смертного сожрать, а смертный не вел себя безрассудно и не дразнил демона. — Ты пей кофе, Кроули, — с привычной лаской напомнил он демону и слегка нагрел кофе в его чашке. — Остывает же.