Ангелы, демоны и святые

Проснувшись, Кроули обнаружил, что снаружи довольно зябко и стоит густой туман, но его это совершенно не волнует, потому что он замечательно нагревается об ангела до нужной температуры. В этом смысле змеей быть довольно удобно, потому что если тебя с одного бока нагревают, можно и с другого не слишком мерзнуть, даже если спишь и совершенно не следишь за собственной температурой. Еще он обнаружил, что замечательно выспался, очень давно так хорошо не высыпался. Из это Кроули сделал последовательно три вывода. Во-первых, об ангела было хорошо греться. Во-вторых, он оказывал положительное влияние на душевное состояние, если об него греться. А в-третьих, Кроули совершенно не хотелось возвращать себе человеческий облик. Пока что. Потому что для этого пришлось бы отползать от Азирафеля и больше не возвращаться обратно, а вокруг туманно и неприятно. Поэтому Кроули решил еще немного поделать вид, что он спит. В этом смысле змеей тоже довольно удобно быть: глаза у тебя всегда открыты, и ты можешь не шевелиться сколько угодно времени — так что никто не поймет, спишь ты или нет на самом деле. Он очень медленно и осторожно переполз головой Азирафелю на коленку, чтобы было видно и ангела, и все вокруг, уложил поудобнее хвост, тоже медленно — и продолжил не двигаться. По меньшей мере, пока святой Дэри не проснулся и не начал быть шумным, как все смертные, можно еще удобно полежать. Змеям позволительно удобно лежать на ангелах, ибо у них есть уважительный повод: они от природы хладнокровны, даже если демоны и могут отчасти это поправить чудесным образом. А демонам в прочих обличьях удобно лежать на ангелах нельзя, и много чего нельзя, посему демоны в змеиных обличьях еще немного попользуются моментом. Ангел зачем-то улыбался демону той самой улыбкой, которой можно было ночью в лесу подсвечивать без фонаря. Ровно в тот момент, когда Кроули на него взглянул, тоже перевел взгляд на ту его часть, где была голова — и медленно и мягко погладил по макушке. Будто благословлял, хотя на самом деле не благословлял — зачем бы ему демона благословлять. Кроули стоило некоторого усилия не завертеть головой, подставляясь под ангельскую ладонь поудобнее, но он все же продолжил убедительно делать вид, что спит. А потом Азирафель откинул голову назад, удобно устроив затылок на изгибе змеиного тела, который так и лежал на спинке стула, и уставился в небо очень долгим и задумчивым взглядом. В другой руке Азирафель держал сплетенную в книгу рукопись, уложив ее на подлокотник. Точнее, опять на демонское тело, потому что Кроули обвивал весь стул целиком. Мысль о том, что ангел сидел на Кроули не меньше, чем на сотворенном им стуле, отчего-то была очень приятной. И снова вызывала желание подлезть под ангельскую руку. Чтобы от него отвлечься, Кроули пригляделся к раскрытой странице и признал древнегреческий текст еврипидовой «Гекубы». Причем написанный в правильном размере и почерком ангела. Трагедия, судя по раскрытой странице, еще даже до середины не дошла — и это значило, что ангел читал очень медленно. Интересно, чего он тогда делал всю ночь? Смертный преспокойно дрых, зарывшись во все одеяла, сотворенные для него демоном, из-под них даже макушка не торчала. Значит, можно было продолжать пользоваться моментом, тем более, Азирафель еще не дочитал. Превращаться обратно Кроули упорно не хотелось со вчерашнего дня, ну или самому змеиному телу не хотелось, потому что у него были новые ощущения, и очень приятные. Кроули, разумеется, никогда раньше не пробовал вот так вокруг кого-нибудь греться, и уж тем более никто не пробовал его в таком виде гладить, как это внезапно сделал Азирафель. По правде сказать, кому-то кроме него и пробовать не стоило, потому что погладить демона у них бы, возможно, и вышло, но не больше двух раз: сперва правой рукой, потом левой, а потом неоткушенные руки кончились бы и гладить стало бы нечем. Но Азирафелю было можно, и вот так на Кроули развалиться — тоже можно, и даже древнегреческие трагедии на него класть. И Кроули было можно развалиться на ангеле в ответ и наслаждаться внезапно открытым вчера успокоительным эффектом, который на него Азирафель производил. Так что он лежал и наслаждался. Ангел, по всему, тоже наслаждался, потому что у него и книга была, и сидеть ему явно было удобно — и вовсе Кроули не был слишком тяжелым, чтобы спать на ангеле, зря этот смертный вчера ему нотации читал. Хотя со стулом, конечно, было удобнее, чем без него, и самому демону тоже. Азирафель оторвал взгляд от пасмурного неба над головой, рассеянно прочитал пару строчек, приподняв книжку, и опять сложил ее на Кроули. Теперь пальцы ангела водили по змеиному загривку, ровно так, как нужно — надо же, запомнил, как именно Кроули подставлялся под руку вечером. А еще ангел на него таращился, очень внимательно и странно. Завороженно. С какой-то сложной гаммой чувств, так что Кроули пришлось пристально вглядываться ангелу в лицо, чтобы весь этот неповторимый букет расшифровать. Вообще-то подглядывать за Азирафелем было давним развлечением Кроули, но раньше ему никогда не удавалось делать это так близко и вовсе без усилий. Все же быть спящей змеей оказалось невероятно удобно. Кроули даже ненадолго задумался, как бы еще разок потом это повторить, но тут же вернулся обратно к ангельским эмоциям. Во-первых, Азирафель очень сильно чему-то удивлялся и одновременно восторгался, ярко и счастливо. Во-вторых, одновременно непонятно зачем грустил, сильно, почти отчаянно — это Кроули заметил, приглядевшись получше. Печаль на лице ангела возникала на считаные мгновения, но если всматриваться, легко было увидеть. А вот понять — сложно, как и остальное, особенно благодарность, с которой ангел снова бросил взгляд на небо. Кроули даже задумался, не чересчур ли это — благодарить Господа, когда тебя обвивает Адский аспид. За что благодарить-то? Разве за то, что этот аспид не сожрал тебя сразу, а оставил на потом. Но это вон, смертный мог бы благодарить, Азирафеля Кроули есть не собирался, так что его чувства были совсем уж непонятными. Стоило подумать о святом Дэри, как тот заворочался и закряхтел под своими одеялами, которые заколыхались так бурно, будто прямо под тентом началось землетрясение. Или будто смертный был демоном, который прямо сейчас выкапывался там из-под земли. И Кроули немедленно захотелось его сожрать, пока не проснулся, чтобы не уползать с Азирафеля. Но если его жрать, во-первых, все равно придется куда-то ползти, во-вторых, ангел наверняка расстроится и больше на себе валяться не разрешит. Посему, ситуация была безвыходной и с ней оставалось только смириться. Для более успешного смирения Кроули вполз головой на подлокотник, точнее, на ту часть себя, которая лежала на подлокотнике, и улегся прямо на «Гекубу», тем самым привлекая внимание к себе. Чтобы ангел не вздумал отвлекаться на всяких покойных смертных драматургов и живых пока еще колдунов, пока Кроули тут лежит. — Доброе утро, — сказал ангел, по всему, обоим сразу, все же взглянув в сторону святого колдуна. Растрепанная голова Дэри как раз показалась из-под груды одеял, и он огляделся немного ошалело, явно не понимая со сна, как он тут оказался и что происходит. Ангел успокоительно ему улыбнулся и повернулся к Кроули, снова положив руку ему на загривок. И тихо спросил, наклонившись: — Кроули, все хорошо? — Конеш-ш-шно хорош-ш-шо! Ш-што может быть нехорош-шо? — проворчал он в ответ, повернув голову, чтобы ангела было получше видно. Чистую правду сказал: все было отлично, за исключением необходимости вскоре отползать отсюда, где было так отлично. И, соответственно, проснувшегося святого, который эту необходимость порождал. Но с последним Азирафель вряд ли стал бы что-то делать. И Кроули бы сделать не дал, вон как возмущался вчера! Святой, тем временем, оглядев ангела, обвитого демоном, по-видимому, что-то вспомнил и с облегчением вздохнул. Но на приветствие не ответил, снова рухнув на матрас. Вот и прекрасно, вот и поспал бы еще пару дней… Или нет, люди так не могут, когда здоровы. А святой после ангельской помощи был здоров, как бык. Азирафель задумчиво оглядел их обоих, продолжая поглаживать Кроули по голове, а потом отнял руку и, щелкнув пальцами, сразу вернул ладонь обратно. Кроули услышал, как затрещал костер и мысленно вздохнул: все-таки придется ползти. Но потом, высунув язык, сразу же учуял запах кофе, очень хорошего арабского, разумеется, потому что ангел разбирался… «Вот бы он еще получше разбирался, когда пора бежать от недовольных жизнью смертных», — очень внезапно и недовольно подумал Кроули. Хотя кофе был отличной вещью, особенно когда такой туман. — А что это? — с любопытством спросил святой, снова высунувшись из-под одеял. Он уставился на булькающий котелок очень заинтересованно. Надо же, в их дыре до сих пор не знали про кофе! Да что они вообще знали, эти глупые смертные? — Это кофе. Такой особый горячий напиток, — объяснил Азирафель, но на Дэри головы не поднял, все так же внимательно рассматривал демона и руку у него на голове держал. — С непривычки может быть невкусно, я тогда для тебя что-нибудь другое сделаю. — Я слышал про него, но еще ни разу не пробовал, — поделился смертный, усаживаясь на матрасе поудобнее и закутываясь в одеяло. Еще бы, у него ведь змеи не было, чтобы закутываться. И ангела тоже не было. — Ес-сли не понравитс-ся — мне больш-ш-ше дос-станетс-с-ся, — вмешался в их диалог Кроули, который медленно переползал по ангелу, наслаждаясь тем, что может еще некоторое время греться об него, когда смертный вынужден кутаться в одеяла. Азирафель снова щелкнул пальцами, и над костром возник еще один котелок, с кипящей овсяной похлебкой. А возле стула на столике — три чашки, в которые уже был налит кофе, и изящная серебряная сахарница с ложечкой. Азирафель снова разбирался, на этот раз в красивых вещах: сахарницу Кроули вспомнил, ангел ее прямо из своего дома в Лондоне взял. Потом ложечка сама собой сложила в одну из чашек три ложки сахара. Святой Дэри наблюдал за ней, как за лучшим аттракционом на городской ярмарке. — Ты же черный пьешь, мой дорогой? — очень ласково спросил Азирафель у Кроули и как-то совсем правильно почесал какое-то совсем правильное место, прямо возле змеиной шеи. Даже слишком правильное, пожалуй, потому что Кроули смог ответить только: — С-с-с! — после чего решил, что уползать точно пора, а то он тут стремительно теряет всякую дееспособность. И ладно еще вчера, когда он засыпать собирался… К тому же вчера ангел таких мест на Кроули не находил… Внутренне собравшись, он сфокусировал внимание на кофе и увидел, что ложечка в задумчивости застыла над сахарницей. — И два сахара? — все так же невыносимо заботливо осведомился Азирафель. — А что значит черный? Бывает не черный? — не дал Кроули ответить слишком любопытный смертный, который как раз подполз прямо с одеялом к столику и принюхивался к чашке. — С-с-сш-ш-ш! — возмутился Кроули, вскинув голову. Перебивать он еще будет! Стоит чересчур расслабиться, так и слово вставить не дают. — Можно пить с молоком или со сливками, — терпеливо ответил Азирафель, теперь почесывая брюхо Кроули там, где он как раз проползал под ангельской рукой. Очень возмущенно проползал, нужно сказать. Но когда ангел так делал, возмущаться сразу хотелось меньше, Кроули даже голову обратно опустил и перестал нервно водить хвостом. — Еще в него пряности кладут, по-разному можно. — С-с-соль, с-с-скажем, перец, имбирь, — мстительно не удержался Кроули от самого сомнительного рецепта кофе, который можно было предложить, и наконец сообщил: — А мне два с-с-сахара, — очень задумчиво, потому что, с одной стороны, кофе хотелось, с другой, уползать с ангела — не очень, а с третьей — он в любой момент мог найти на Кроули еще какие-нибудь слишком опасные места, но с четвертой — даже пошипеть на святого, который в любой момент может чего-нибудь выкинуть, нельзя будет толком… В таких трудных размышлениях Кроули все-таки принялся спускаться с Азирафеля на землю, но очень неторопливо. Ангел вдруг вздумал с сожалением вздохнуть, не пойми с чего, но промолчал, только положил две ложки сахара в чашку для Кроули. Сам, рукой. А потом продолжил этой же рукой гладить Кроули чешую, пока тот с него окончательно спускался. Святой, тем временем, сделал крошечный глоток из ближайшей к нему чашки, задумчиво замер, а потом отпил уверенней и больше. — Какая… интересная штука! — восхищенно сказал он и стал взахлеб, как дитя малое, делиться впечатлениями: — Горькая и в то же время…как… как это называлось?.. Нам священник из Труро давал попробовать… Ему из Мадрида друг привозил… А! Шо-ко-лад. Наверное, с сахаром вкусней. А еще с ванилью и, возможно, с перцем тоже, хоть ты наверняка и ехидничал опять, демон-змей, — тут Дэри с веселой иронией покосился на Кроули. Совсем не боялся его, вредный смертный! И это невзирая на все приложенные старания… Интересно, чем его вообще напугать можно?.. — Да, есть рецепт с перцем, действительно. Хотя он на любителя, — согласился Азирафель, слушая святого колдуна с обычным своим умилением. — Попробуй с сахаром теперь. И ложка положила в чашку святого Дэри столько же сахара, как для Кроули, и размешала его там. А потом ангел наколдовал еще и пирожных из своей любимой лавки, которые ел, когда хотел поправить себе настроение. С чего, интересно, его поправлять понадобилось? И о чем вообще с ночи страдал? Небеса его разбери, когда он только смотрит тоскливо и не говорит ничего! Перед смертным, тем временем, образовалась миска с овсяной похлебкой ангельского приготовления. Сам Азирафель продолжил задумчиво разглядывать Кроули, молчал и к пирожным даже не прикасался. Святой Дэри тоже уставился на демона — и вот уж он молчать не стал, заговорил, очень прямо и простодушно, снова показывая, как именно становятся святыми. Хотя он как раз мог бы и помолчать, и оставить все это при себе! — Ты не сердись, что я тебя вчера не испугался, — сказал Дэри извиняющимся тоном. — Я просто змей с детства люблю, а ты очень красивая змея. Здорово, что ты в этом облике на целую ночь остался, я успел наглядеться. — Ангел почему-то одобрительно усмехнулся ему и опять уставился на Кроули, который тихо зашипел, сворачиваясь в клубок возле костра, и спрятал голову внутри собственных колец. Не от слов и взглядов, конечно, просто холод и правда стоял собачий с утра. И надо было превращаться поскорее: человеческое тело замечательно грело себя само, в отличие от змеиного, без лишних демонических усилий. А святой этот все-таки лучше бы демона пугался, как святые обычно поступали. А не так! — А… а львов я вовсе не видел никогда! Но на картинках они красивые тоже… — продолжил Дэри. — А не на картинках — опас-с-сные, — не удержался Кроули от замечания про то, что святой слишком уж непугливый. Так немудрено и еще раз на костер попасть, от большой смелости. Впрочем, это личное его, святого, дело, а вовсе не дело Кроули. Демона сейчас занимало, в основном, то, что ему холодно и еще несколько тоскливо оттого, что пришлось сползти с Азирафеля. Кроули представлял его в виде льва, размышляя, будет ли он теплее и мягче в таком виде и сможет ли чесать Кроули в опасных местах… От этих мыслей зачем-то остановилось тоскливо и делалось еще холоднее, так что демон принялся все это безобразие срочно исправлять, возвращая себя в человеческую ипостась. Это все от холода и отсутствия кофе, по всему. Кофе, определенно, должен был помочь.