Идиоты

— Я не знаю! — взвыл Не Хуайсан, уворачиваясь от меча Цингэ. — Он не знает! — поддержал друга Саньду Шеншоу, блокируя удар, направленный на его друга. — Он точно знает! — загоготал Вэй Ин. На фоне верещал Цинхуа, требуя вернуть Цинцю прямо сейчас, иначе он за себя не отвечает. Что мог сделать духовитый, но слабый телом и ядром заклинатель, никто так и не понял, но устрашающие слова «инвентаризация» и «бухучёт» поумерили пыл Бога Войны. А начиналось всё вполне безобидно… Отмотаем немного назад, эдак на две недели. Артефакты, ответственные за пространственные перемещения, были редкостью, которую надо искать целенаправленно, предварительно вооружившись печатями, талисманами, сетями, справочниками и парой кувшинов байцзю. И уж точно нельзя было напороться на такой опасный объект случайно. А не понять, на что именно ты напоролся — поступок, достойный диагноза «Байчжань головного мозга». Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю успешно осуществили и то, и другое. К чести Цинхуа, тот уведомил бро-Огурца, что светящаяся, фонящая отрицательной энергией штука, с м о т р е в ш а я  на них, как Око, мать его, Саурона — опасна. Что не помешало мастеру Шэнь потянуться загребущими руками к источнику локальной тьмы в живописной долине. Синдром Цинцзин являлся негласным недугом всех более-менее известных выходцев с Пика Искусств. Если на свете было что-то неизученное, опасное и древнее — ищи учёного заклинателя, окончившего Цинцзин, неподалёку, документирующего в бестиарий неведомую х…тонь. Как правило, подобные энтузиасты получали почести и признание посмертно. Не было ничего удивительного в том, что глава сего беспокойного пика наиболее подвержен этому синдрому. А вот вцепившийся в рукав ханьфу Цинцю глава Аньдин, влекомый силой артефакта вслед за безрассудным другом — нечто новенькое. Ощущения были такими, словно их засосал бесконечный гигантский пылесос, работающий на бесконечной тёмной ци, в котором они летели бесконеч… —… — Цинцю даже перестал орать, поскольку засасывались они уже дольше часа, а Самолёт давно устроился в позу лотоса, со скукой смотря вверх и дожидаясь падения. Которое оказалось достаточно мягким — их просто ткнуло в траву и протащило по земле. Лорд Цинцзин успел затормозить, поплатившись белой обувью, но Цинхуа впечатался лицом в ствол дерева, затрепыхавшись, как рыба, что выудили из пруда и завернули в тряпки, чья цена превышала стоимость почек здорового человека на чёрном рынке. «Некоторые вещи остаются неизменны». Когда достопочтенные заклинатели смогли соскрести себя с земли, стало как-то полегче воспринимать окружающую действительность, кричавшую, что их закинуло куда-то настолько далеко, что даже барьеры Цанцюн неощутимы. — Это всё ты, ты, — палец мастера Шана грубо ткнулся в зелёный шёлк на груди Цинцю. — Если бы не твой синдром шила в заднице, то сейчас мы бы закончили сбор трав для Му-шиди и счастливо расслаблялись с винцом и порнухой. — Бездарной. Порнухой. — То есть со всем остальным ты согласен? — Ах ты..! Спор мог затянуться до ночи, так что лорды решили продолжить это благородное занятие «на ходу», во время поисков выхода из леса. Что могло пойти не так? Всё. Когда Цинцю и Цинхуа добрались до ближайшего города, то обнаружили, что местные аборигены и места-то такого — Цанцюн — в душе не ведают. Уточнив ещё раз нынешние координаты, Шан Цинхуа побледнел. — Гусу Лань, где же ещё, — старушка смотрела на помятого вида молодчика, как на умалишённого: кто ж не знает вотчину одного из Великих Орденов? — Впервые слышу, — с оттенком раздражения заметил Шэнь, раскрывая веер и привычно пряча досаду за изящной преградой. Начинающуюся у Самолёта истерику он пока не заметил.

***

Хрясь. Грубого вида ваза просвистела над головой лорда Аньдин, врезаясь в стену и разлетевшись на мельчайшие осколки. — Бро… Бам. Деревянный поднос повторил путь вазы, однако, оставшись целым. — Братан… Мужчина смотрел на горе-писателя озверевшим взглядом номер четыре (по правде говоря, мимика бро-Огурца однообразна настолько, что практически любая эмоция, помимо гнева, угадывалась исключительно из-за глаз). Дзынь. Металлические палочки для еды были ничем не хуже стилетов. Доказано наставниками Цанцюн. — В смысле ты писал ещё один роман? Сколько ты начал работ и не закончил, бессовестный?! Шэнь Цинцю метался по комнатушке постоялого двора кометой, растеряв напускное высокомерие и отстранённость. Ситуация ужасная, их занесло в другой мир. Созданный Цинхуа. Заклинатель не мог признаться себе, что напрягает больше. Лорд Аньдин, аккуратно отцепив пригвождённый палочками подол одеяния от пола, успокаивающим тоном заметил: — Это только наброски, ничего страшного. Никаких гаремов, роман для души и от души, А-Юань. — Ты сейчас очень помог, Самолёт. Что у нас по таймлайну? Каков примерный сюжет? Хотя бы название?! — Цинцю настраивался на хотя бы примитивный план действий. Такова была натура Шэнь Юаня: сначала истерить, а потом, выплеснув эмоции, с холодной головой искать решение проблемы. Пожалуй, именно эта черта так разнилась с оригинальным Шэнь Цзю: тот никогда не терял самообладания, пока дело не закончено. — Так…— Цинхуа воззвал к Системе. [Добро пожаловать в черновик «Магистра дьявольского культа»! ^_^! 1! Временной промежуток — обучение главного героя в Гусу Лань!] «Хэй, не могла бы ты быть менее счастливой, мать?» — кисло подумал автор этого самого черновика. Вслух же он смог лишь удручённо заметить: — Отлично, Вэй Усянь ещё жив, Цзянов не сожгли, Гусу не разрушен… Цинхуа почесал гладкий подбородок простолюдинским жестом и удовлетворённо кивал на каждый озвученный им же пункт обязательных в будущем невзгод, подготовленных для протагониста. —…как ты можешь столь жестоко обходиться со своими детьми? — Цинцю знал, что у Самолёта ничего святого нет, но не до такой же степени. — Я их породил, я их и убью, — отмахнулся тот. В принципе, Шан был неплохим парнем. По крайней мере, вместо того чтобы метаться, он сразу сел за стол, восстанавливая по памяти все свои задумки и исписывая убористым почерком чистый свиток, отжатый у Огурца с его же дозволения. Лорд Цинцзин, в свою очередь, торговался с Системой, призвав всё красноречие и доказывая ей, что все обязательства перед ней оставлены им в том мире, и, раз уж так всё сложилось, то не могла бы она и вовсе прекратить подсовывать свои задания до окончания этой внеплановой арки. По всему выходило, что по А-Юаню плакала карьера адвоката и менеджера по продажам — настолько тот был убедителен. Переговоры закончились частичной капитуляцией Системы, которая взамен на отсутствие заданий избавилась от необходимости им помогать больше, чем подсказками для ориентирования в этом измерении. Цинхуа писал до тех пор, пока иероглифы не стали маячить перед глазами чёрными червячками, показывая полную бессмыслицу. Разогнувшись из положения, которое он не менял вот уже часа три, мужчина охнул от лёгкого хруста в пояснице: даже для совершенствующихся долгое немедитативное застывание в одной позе бесследно не проходит. Глава Аньдин заполз на общее ложе, пихая в бок Цинцю, развалившегося на простынях как империя Цин после Синьхайской революции. — Огурец, я ложусь, сдвинь булки в сторону стены. Получив в ответ бессвязное сонное шипение, Цинхуа выматерился, оттянул на себя часть захапанного одеяла и отключился почти сразу после того, как его голова коснулась подушки. Он был таким уставшим, что можно было извинить то, как из его внимания ушёл акт заботы от Огурца: Цинхуа подтащили поближе к середине постели и укутали по-человечески.

***

Моральный облик двух лордов и так страдал, но кто бы мог подумать, что даже в этой вселенной их будут принимать за обрезанных рукавов. Видимо, бронь комнаты с двухместной кроватью и смазливые лица неразлучной парочки привели хозяина трактира к неверным выводам. Как же иначе объяснить то, как пялился на них персонал? Или им просто стоило пересмотреть своё поведение и взглянуть на него через призму норм этики Древнего Китая. Да. Им определённо не нужно было мыться в одной бочке, касаться друг друга непринуждённо, ходить по снятой комнате лишь в нижних одеяниях и лезть в тарелки друг друга палочками, забирая себе тот продукт, что больше приходится по вкусу. Ладно, у людей действительно были причины считать их геями. — Шан-шиди, это выглядит хорошо, — задумчиво изрёк Цинцю, разглядывая чудеснейшей работы веер, расписанный, по словам продавца, адептом Гусу Лань родом из Цинхэ Не, решившим подзаработать на искусстве. Имеющиеся у них обоих деньги были доверены тому, кто умел ими распоряжаться — звание лорда Аньдин практически тождественно «интендант 100 уровня». Цинхуа вздохнул: — Этот шиди надеется, что Шэнь-шисюн помнит, что мы не стеснены в средствах лишь отчасти. — Этот мастер может заработать больше, чем потратит, к тому же, я собираюсь расходовать средства, которые были вверены тебе мною же, — работа была тонкой, роспись безупречна, стихи легки, да и подходил веер к сезону идеально. Даже в Цзянху такого не найти. Шэнь Цинцю был всегда сдержан в своих желаниях, если дело не касалось книг и вееров. В остальном он цеплялся за лишний таэль серебра, помня, что деньги идут из казны. Шан Цинхуа не мог лишить бро этой радости, и отогнал призрак прижимистости подальше: — Хорошо, А-Юань. Другие покупатели красноречиво косились на эту парочку, в которой Цинхуа был похож на мужа, балующего жену. Если бы горные лорды ведали, какое впечатление создают, то выхаркали бы по меньшей мере литра два крови. Но они оба были слишком невнимательны, а потому, не отрываясь друг от друга, развлекались, пробуя закуски, которых не видывали у себя и покупая фолианты по интересующим дисциплинам, ненавязчиво собирая информацию по текущей ситуации. Система заверила их, что, как только это будет возможно, она вернёт их обратно, но как долго ждать этого «возможно»?