явь уступает сну

я обнаружилась в чуждом, далёком, удушающем месте: мы с ним знакомы… с натяжкой, перебросились парой слов, когда маршрутку вырвало мной перед театром. я предупредила, что заблужусь в нём, в этом районе, и шлёпнула по луже — подошвы у меня разошлись уже давно, поэтому мои носки поглотил потоп. февраль дурашливо булькнул у меня на стельках, мол, «не дрейфь», а я, впрочем, даже умудрилась не заплутать. но наше знакомство не имеет значения: то же был февраль, а тут кто-то невежливей, безжалостней (уверяю, это декабрь. я когда-то чем-то ему не угодила, и теперь он вечно угрюм, когда я рядом). дожидаться февраль у меня не было времени, возможности обратиться к нему за поддержкой — тоже (все же мы не друзья… и не звонить же мне ему, в самом-то деле?). так что, к сожалению, я была вынуждена примириться с пристрастной ненавистью к себе. кто бы то ни был, незнакомец (декабрь, я узнаю́ твою манеру разговаривать) рыкнул на меня, как рассвирепевший бешеный пёс, и его ошалевшее стылое дыхание ошпарило меня, как кипяток. то, как он хищнически принюхивался, пощипывая шелушащиеся щёки щёлочью своего внимания, то, как его по-звериному заострённые зубы до слёз вгрызались в мои беззащитные глаза, то, как слюна этой псины отрешённо скользила за шиворотом, разъедая мой позвоночник, — всё это разнуздало мой страх, моё смятение, зашвырнуло меня в разошедшуюся по швам действительность, и я не знала, где я, куда мне идти. по ту сторону дороги дыбилось здание банка, глядело на меня путеводными лампами удильщика — я была ослеплена метелью, вплетённой в ткань темноты, и потому туда не глядела, в полубреду бредя по сугробам к остановке, где город съедал самого себя: конечная. куда делась роща? беспредельная преграда была вместо неё, вздыбившись раскрошивавшейся грифельной волной, сгорбившись надо мной и выдыхая истончённый угрозой воздух. я шептала: мне надо домой. зачем я здесь? какой транспорт меня подбросит? у меня найдутся деньги на билет? отчего так скоро заиндевело ночью небо? «эта погода меня подводит», — и пурга наставительно подводит меня к остановке. двери первой попавшейся маршрутки равнодушно разошлись, я шагнула в подвергшийся коррозии свет с ощущением, что мою щиколотку схватила нахлынувшая волна. до дома было две остановки, а я никуда не