Но ты лишь плод моего воображения

Суть жизни — найти самого себя Уже не пыльный и забитый вещами черный чемодан лежал на полу перед ногами парня. Он стоял в углу кладовки нетронутый уже больше четырех лет. Если бы не сложившиеся обстоятельства, вероятно Фильченков вспомнил бы о нем только если бы намеревался прибраться в своей забитой до краев всяким барахлом кладовой. Однако проказница-судьба иногда подкидывает под ноги самые неожиданные вещи. Парень поднял взгляд с чемодана и оглядел комнату. Слишком много вещей он брать не стал. Ничего сильно нужного у него в квартире не было. Комната выглядела вполне обычно. Явно не так, будто ее вот-вот покинут навсегда. Всю мебель и ненужные вещи вполне можно было бы и продать, ровно как и саму квартиру. Но Роман не хотел с этим всем возится и оставаться в городе еще дольше. Его сердце рвалось прочь. Он жаждал покинуть это порядком надоевшее место и оставить в нем все плохое. Начать жизнь с чистого листа. Пересмотреть ее смыслы. И какое место для этого еще подходит, если не то, где были проведены самые первые и счастливые годы? Каждая лишняя минута в ненавистном городе, в котором и оборвалось все его счастье, была для Фильченкова невыносимой. Нужно было уходить отсюда как можно скорее! Такси юноша твердо решил не брать. Слишком уж тяжелыми были воспоминания связанные с этим видом транспорта. А поэтому лучшим вариантом было доехать до края города на поезде а оттуда уже на автобусе до деревни. До вокзала нужно было дойти пешком. Как же парню это было непривычно и неприятно. Казалось бы, за суммарно 10 лет жизни в городе к толпам людей и вечному шуму можно было и привыкнуть. Но Фильченков так этого и не смог. Его всегда отталкивало большое количество народу, он любил тишину и покой. Городская суматоха наводила на него тревогу. Он невольно подхватил вечную спешку толпы и быстро шагал к вокзалу. Вокруг постоянный шум проезжающих машин. Разговоры людей, сливающиеся в монотонный гул. Молодой писатель постоянно оглядывался по сторонам, пугался каждого резкого шума вроде гудка автомобиля или чьего-то крика. Переходы через большие дороги вообще наводили на Рому необъяснимый ужас. Он все ускорялся, желая поскорее добраться до вокзала. Там хотя бы нужно было стоять я не пробираться сквозь спешащую толпу и остерегаться, чтобы тебя не столкнули. Вместе с шагом ускорялся и ритм юношеского сердца. Слишком уж сильно окружение давило на него. Наконец Роман добрался до вокзала и сел в нужный ему поезд. Ехать предстояло достаточно долго. До конечной. До самой окраины города. За окном сначала совершенно ничего не было видно. Подземные туннели вряд ли стоили того, чтобы их рассматривать и Фильченков угрюмо смотрел в собственные глаза в отражении. Все мысли были о деревне. Он поверить не мог, что сейчас находится на пути к родным местам, которые он так давно не видел. Вдруг однотипная картина за окном сменилась на более светлый пейзаж. А именно на серый панельный забор, отделявший железную дорогу от города. Смотреть на это было еще скучнее, чем на монотонную черноту, так что Рома достал из рюкзака книгу. Сколько длился этот путь? Точно около часа. Наконец по громкой связи объявили конечную и парень захлопнул книгу. Следующую часть пути предстояло проехать на автобусе. Благо от вокзала до остановки было недалеко. Да и кроме того, на окраине города было значительно меньше людей, чем в самом его сердце. Так что и продвигаться в сторону остановки было уже не так напряжно. Разве что ждать нужный транспорт предстояло чуть дольше, чем хотелось бы. Да и еще, как назло, все лавочки поблизости были заняты городскими жителями. Так что Роман добрые пол часа стоял около фонарного столба, уткнувшись в свою книгу. Чтение всегда завораживало его, ровно как и писательство. В хорошую книгу погружаешься с головой, представляешь себе каждую сцену, сопереживаешь персонажам. Все вокруг воспринимается чуть отдаленнее, чем захватившая история. Книги молодой писатель любил определенно больше фильмов. В фильмах уже все придумали за тебя. Ты смотришь на готовых персонажей и готовые декорации так, как их видел создатель фильма. А ведь ты мог бы представить их себе совершенно другими. Иногда даже более красочными и подходящими. И в книгах тебе дают отличную возможность это сделать. И Фильченков всегда ей активно пользовался, создавая свое собственное кино силой воображения. Но порой это так сильно отрывало от реальности, что он мог вполне пропустить подъехавший автобус. Услышав сквозь занавес своего воображаемого театра шум подъезжающего транспортного средства, юноша на минуту вернулся в реальность и запрыгнул в автобус. Едва успев занять сидячее место, Рома снова погрузился с головой в тот мир, что был изложен на страницах книги. В то время, как мимо него за окнами проезжали пейзажи пыльного города. А рядом с ним люди уткнулись в экраны своих мобильных телефонов и выстраивают в ряд виртуальные конфетки или смотрят на картинки того, как хорошо другим людям. — Хватит киснуть! Ты уже не маленький мальчик! Раздался из-за спины громкий скрипучий голос. Вслед за ним стук каблуков, подходящий все ближе к дивану, на котором грустил двенадцатилетний юноша. — Ты давай кончай слюни пускать и собирайся! Сейчас поедем в соседнюю школу и пристроим тебя. Наконец делом займешься! Что же это делается то, а? Двенадцать лет парню, а он все бездельничает! Голос тетки был уже совсем близко. Толстая женщина с круглым морщинистым лицом и узкими глазами стояла перед Ромой. На ней было зеленое платье, маленькие черные туфли на каблуках и огромные бусы. В ушах блестели гигантских размеров золотые сережки в форме ромба а лицо было разукрашено во все вообразимые цвета, при чем самых вырвиглазных оттенках. Ярко-красные уголки губ были направлены вниз а четкие черные брови сдвинуты к переносице. И вот этот разукрашенный пельмень на ножках, потеряв терпение, схватил Фильченкова за руку и потащил за собой. — Я со стеной разговариваю? Я сказала идем! Вот держи нормальную одежду. Давай, надевай пошустрее и вперед. С этими словами тетя Кэтрин кинула юноше черные брюки, черную рубашку и черную жилетку. — Я, что, на праздик иду чтобы так наряжаться? Раздраженно сказал Рома, закатив глаза. Зачем было идти в школу? Мама и так его всему нужному учила! Он мог бы и дальше жить в деревне, учится строительству и ремонту у соседа дяди Саши и все было бы хорошо! Но нет! Ему надо жить в городе у противной тетки Кэтрин! — На людях надо выглядеть подобающе! И не выеживайся мне тут! Надевай давай. Неохотно Фильченков кое-как залез в брюки, помучился с пуговицами на рубашке и натянул жилетку. Тетя кинула ему ботинки, которые даже были ему не по размеру и потащила за собой ко входной двери. Жизнь в городе была для деревенского мальчишки просто невыносимой. Его тянуло назад в родные края. Он скучал по запаху леса. По звездному небу. По прекрасному пению птиц. По друзьям, что остались в деревне. Но еще сильнее он тосковал по матери. Если бы они не поехали в город к чертовой тетке, она была бы жива. И все было бы хорошо. Но эта поездка испортила все! … И как теперь жить? Привыкнуть к жизни в городе? Привыкнуть к тете Кэтрин? Нет уж. Проще было бы даже сбежать и дойти до деревни пешком. Но, как бы то ни было, возможности выбора судьба юному Роме не предоставила. И тот вплоть до совершеннолетия вынужден был жить с ненавистной теткой в ненавистном городе. Чтобы при первой же возможности съехать в собственную квартиру. Судьба нам готовит ловушек запас, Они могут все уничтожить за раз. Но только лишь тот, кто пройдет испытания, Сможет исполнить все свои желания.