Верность

Путешествие на ишварский фронт было долгим. Из-за нестабильности в регионе проложить железную дорогу не представлялось возможным, а потому последний отрезок пути приходилось проделывать либо пешком, либо верхом, либо — в случае с государственными алхимиками — в тесноте военных грузовиков, предназначенных для грунтовых дорог. И хотя их кое-как защищала от солнца брезентовая крыша, температура всё равно была изнуряющей, и даже майор Армстронг ссутулился под тяжестью зноя. Солдаты неловко ёрзали на местах и изредка вели тихую беседу с теми, кто сидел рядом. Или устремляли взгляд в никуда, гадая, что их ждёт впереди. Алхимики по сто раз беспокойно перепроверяли свои круги преобразования, словно одержимые. Внимание Армстронга привлекла вспышка белого цвета, когда какой-то алхимик с коротко стриженными чёрными волосами поднёс к губам флягу. Вид кроваво-красных кругов на его перчатках всколыхнул память Армстронга, и он переместился, чтобы присесть прямо напротив молодого человека. — Эй, ты же Рой Мустанг, верно? Помнишь меня? Черноволосый солдат поднял на него взгляд и поперхнулся. Армстронг похлопал его по спине, пока тот не пришёл в себя, и Мустанг слабо усмехнулся. — О Боже... такое попробуй забудь. Ещё в академии, да? Когда большим шишкам показалось забавным устроить тренировочные дуэли между всеми новыми алхимиками. — Так и знал, что это ты! — обрадовался Армстронг. — Должен сказать, твоя алхимия — то ещё зрелище! Такая мощь и железный контроль! В том матче мне практически всё время пришлось провести в обороне. — Но в конце ты меня почти достал, — признал Мустанг. — Не ожидал, что ты тогда атакуешь. — Эй, я помню тот матч! — вклинился другой алхимик с сияющим взглядом. — Это было потрясающе! Даже не верится, что вы оба вышли оттуда живыми! — Для меня было честью использовать своё мастерство против такого достойного соперника! — провозгласил Армстронг. Мустанг неопределённо пожал плечами. В углу кто-то фыркнул, и несколько голов повернулось в сторону съёжившегося там мужчины, глаза которого осмотрели свежие, юные лица пассажиров, а в конце остановились на Мустанге и Армстронге. — Честь, значит, — презрительно усмехнулся он. — Ты так говоришь только потому, что то была игра, не более. Но игры кончились. Я был на границе с Кретой, и могу сказать вам одно: в настоящей битве на смерть нет никакой чести. Там нет времени думать о боли и страхе другого человека, потому что значение имеют только твои боль и страх. И очень скоро понимаешь, что для врага дело обстоит так же. Вам обоим больше всего хочется просто отступить и пойти своей дорогой, но вы не можете, потому что вам приказали. Только и остаётся сражаться, пока один из вас не откинется. Я спрашиваю вас... где в этом честь? Солдаты обменялись тревожными взглядами. Армстронг сжал руки в кулаки. Он глубоко уважал тех мужчин и женщин, которые уже служили на поле боя, как его отец и дедушка когда-то, но была одна вещь, которую они вбили ему в голову: всегда быть верным своему долгу, твёрдо стоять перед врагами государства и никогда не забывать о том, зачем он здесь. И вот, не успели они въехать в зону военных действий, как слова этого ветерана уже заставили солдат вокруг поникнуть и засомневаться в своей цели... — Честь в том, чтобы защищать нашу страну, — заявил Мустанг. — Мы здесь, потому что сами решили стать солдатами. Это наш выбор — использовать своё мастерство для защиты Аместриса от врагов, которые покушаются на наши границы. А сейчас такими врагами стали ишварцы, и наш долг — подавить восстание, пока не погибло ещё больше людей. Мужчина в углу резко и горько рассмеялся. — О, так вот что они вам сказали? Просто небольшое восстание, которое надо подавить? Дай-ка я тебе кое-что объясню, мальчик. Какую вообще угрозу может нам представлять горстка людей, у которых нет ни тяжёлой артиллерии, ни нормальной армии, ни алхимии? Неужели эта голая земля так важна, что пришлось призвать всех государственных алхимиков в стране? Это как идти с молотом на муравьёв. И скажи мне, как, по-твоему, сложится эта война? Думаешь, муравьи разбегутся, когда станет ясно, что им не победить? О нет... Они будут держаться до последнего мужчины, женщины и ребёнка, а наш фюрер продолжит отдавать приказы отправить всех на тот свет, пока никого не останется. Это истребление! Армстронг вскочил на ноги, задев головой брезентовую крышу. — Наши лидеры никогда бы такого не позволили! — прогремел он. — Это бесчеловечно! — И не то чтобы мы первые начали, — попытался кто-то оправдаться. — Мы предложили мирную аннексию, они сами решили сопротивляться... — Конечно они сопротивлялись! — Ветеран с силой ударил прикладом своей винтовки об пол. — А вы бы не сопротивлялись, если бы драхманцы захватили Бриггс и заставляли нас говорить на их языке и жить по их законам? Мы ишварцам не оставили другого выбора, кроме как сопротивляться, и теперь чем больше они сражаются, тем больше мы виним их за продолжение насилия. Не видите разве, придурки надменные? Это мы захватчики. А не они. — Пусть так, — тихо сказал Мустанг, — но мы должны полагаться на наших лидеров и верить, что они будут принимать верные решения. Всё, что нам остаётся, — прикрывать спины друг друга и следовать отданным приказам. — Именно, — согласился Армстронг, впечатлённый тем, как начальственно звучал этот юноша. — Хорошо сказано, Огненный Алхимик. Мустанг ответил ему вялой улыбкой, которая исчезла, как только грузовик остановился, как и остальной караван. Армстронг нахмурился и сверился со своими карманными часами. До их командного поста ещё несколько часов пути. Он откинул брезент и высунулся наружу, заметив, как то же сделали люди и в других грузовиках. Вокруг раскинулись высокие дюны, а впереди виднелся перекрёсток, где женщина, облачённая в свободную одежду, перегоняла через дорогу исхудалый рогатый скот. Однако поблизости не наблюдалось больших ферм, которые могли бы содержать стадо такого размера. Со всех сторон неожиданно послышались боевые выкрики, и десятки ишварцев помчались с дюн к затормозившему каравану. «Засада», — в замешательстве подумал Армстронг. Они хотели помешать им даже добраться до боевых товарищей! — К оружию! — взревел Армстронг, призывая остальных действовать. — Нас атакуют! — Язычник! — заорал один из ишварцев. Отражённые солнечные блики блестели на лезвии кинжала, который он направлял в сторону Армстронга. — Убейте всех алхимиков-язычников! Глаза Армстронга метнулись к руке, которой он придерживал брезентовую накидку. Перчатка с кругами преобразования сверкала на солнце, и её сложно было не заметить. Он выругался на свою невнимательность и быстро спрыгнул на землю, ударяя кулаком в песок. Крохотные минералы сплотились, возводя величественную защитную стену достаточной высоты, чтобы оградить солдат, соскакивающих с грузовиков. Они выстроились за стеной и открыли ответный огонь, повергая многих атакующих, но ишварцы продолжали наступать. На мгновение Армстронг задумался, почему они пытаются атаковать в открытую — не лучше ли спрятаться и вести огонь издалека? — но потом вспомнил. Ни тяжёлой артиллерии, ни нормальной армии. Ни алхимии. А значит, и оружия у них нет. Ничего, кроме посохов, ножей и пистолетов, которые у них сейчас были. И они не закалённые бойцы. Они не носили форму, у них не было строя. Это просто люди. Люди настолько отчаянные, напуганные и злые, что даже не замечали своих умирающих товарищей, нацеленные только на то, чтобы убить врагов. — Не стой столбом! — рявкнул на Армстронга полевой командир. — Ты ведь способен на дальнобойные трансмутации, верно? — Но, сэр! — возразил Армстронг, не в силах оторвать взгляд от самоубийственной атаки. Его отвлёк мучительный вопль, и Армстронг закричал, когда молодой солдат упал на землю. Из колотой раны в его бедре лилась кровь. Женщина, которая погоняла стадо коров, склонилась над перепуганным юношей, занеся над ним кинжал. — Умри, аместриец! В крохотном каньоне прозвучал тихий, едва различимый щелчок. Раздался звук поджигаемого кислорода. Армстронг оторопело уставился на то, как одежду и волосы женщины поглотило пламя, которое, казалось, появилось из ниоткуда. Завизжав, она упала на песок и забилась в конвульсиях, а потом внезапно затихла, и в скором времени на её месте остался лишь обугленный труп. Ненасытный огонь метнулся за стену, возведённую Армстронгом, где отобрал ещё восемь жизней, прежде чем ишварцы бросили оружие и стали спасаться бегством. Многих бегущих подстрелили. Солдаты победно заулюлюкали, когда последний враг скрылся за дюнами. Праздновали всего мгновение, прежде чем командир призвал их к порядку. — Хватит, заткнитесь, псы! Вы хотите тут ошиваться, пока они не позовут подкрепление? Нам нужно продолжать путь! — А как же мёртвые? — заколебался Армстронг. — У нас ведь есть немного времени, чтобы... Командир окинул тела в песке беглым взглядом и шмыгнул носом. — Враги, майор Армстронг. Предатели только на корм стервятникам и годятся. Выдвигаемся! Армстронг негодующе скрежетнул зубами. Ладно бы причиной отказа от похорон был страх перед очередной атакой, но даже враги заслужили признания за свою храбрость! Однако раскрасневшиеся от победы солдаты уже забирались обратно в грузовики. Чтобы не чувствовать себя окончательно бесполезным, Армстронг донёс раненого бойца до ближайшей машины. Он собрался было и сам залезть в грузовик, но замешкался, заметив Мустанга, склонившегося над мёртвой женщиной. Армстронг попросил водителя подождать и подошёл к алхимику. — Майор... — Сегодня, — выдохнул Мустанг, не отрывая взгляд от трупа, — сегодня я впервые убил человека огнём. Да и вообще впервые убил. Она стала первой. Безрадостная улыбка коснулась его губ. — Почему-то я всегда думал, что это будет мужчина. Какой-то рослый неповоротливый отморозок. И у меня не будет никаких сомнений, что он заслуживал смерти. — Ты сделал, что должен был, чтобы спасти товарища, — мягко напомнил ему Армстронг. — Даже я не смог. Ты... куда лучше меня. — Правда, что ли? — свирепо нахмурился Мустанг, осматривая бесчисленные тела. — Тогда почему у меня такое чувство, будто я только что пересёк реку крови? Игнорируя нетерпеливые выкрики командира, Мустанг снова поднял руку, и Армстронг поспешно отошёл. Прозвучал второй щелчок. Дюны накрыла волна огня, жар от которой превосходило только солнце, и тела превратились в пепел. До солдат донеслись новые крики, и в глазах у Армстронга защипало от слёз. Выражение лица Мустанга сменилось чистой агонией, когда он понял, что не все тела были мёртвыми. *** На линии фронта Армстронг продержался всего пять недель. Просто было... слишком тяжело. У него на глазах зловещие слова того ветерана подтверждались фактами. Армстронг шёл в бой не для того, чтобы сражаться с врагами нации или спасать невинных. Он никого не спас. Вместо этого его алхимия годилась только на то, чтобы блокировать улицы, разрушать здания, загонять людей в угол, чтобы пехотинцы могли легко пройти и прикончить убегающих гражданских одного за другим. Армстронгу оставалось лишь стоять по ту сторону стен и слушать их вопли. Он ни разу не видел лиц, но их голоса звенели у него в ушах даже после того, как обрывались смертью. Слова, мольбы, крики. Помогите! Спаси нас, Ишвара! Просто отпустите нас! Что мы сделали? Что мы вам сделали? Аместрийские твари, за это вы будете гнить в аду! Он не мог вспомнить, скольких погубила мощь его алхимии, не мог сосчитать тела в своей памяти, и от этой мысли ненависть к себе доводила его до тошноты. Ишварская зачистка не щадила никого. Ни больных, ни старых, ни женщин, ни даже детей... Армстронг подался вперёд и положил голову на руль, крепко сжимая его голыми руками. Лучи утреннего солнца падали ему на спину и жгли так же, как и тогда. Улица глубоко в городе была разгромлена алхимией, десятки людей сражались за свои жизни. И там, посреди всего этого, стоял мальчик — напуганный маленький мальчик не старше восьми-девяти лет. Армстронг кричал, пока горло не стало саднить, умолял ребёнка бежать, но тщетно. В нужный момент шальная пуля рассекла хаос и проделала дыру в хрупком черепе. Мальчик умер ещё до того, как его тело упало на землю. Армстронг подполз ближе, взял ребёнка на руки и прижал к своей груди, оцепенело наблюдая, как белые волосы окрашиваются блестящим красным. Почему мы должны продолжать сражаться в такой войне? Это неправильно! Хватит! Вставайте, майор Армстронг, и сражайтесь! Если откажетесь, погибнет только больше ваших товарищей! Он пытался. Столько раз Армстронг пытался. Каждый день он вставал и подчинялся приказам — и не важно, что от этого его душа и сердце разрывались на части. Ему даже иногда удавалось спасти своих людей, но эти моменты были лишь жалкими проблесками света в бесконечной чёрной бездне. По большей части он только убивал, и убивал, и убивал. Под обломками фруктового прилавка пряталась женщина со своей пожилой матерью, пытаясь укрыться от пуль аместрийских солдат. Старушка бормотала молитвы, перебирая чётки в руках, пока молодая женщина, на лице которой грязь мешалась со слезами, прожигала его ненавидящим взглядом. И внезапно он больше не мог этого вынести. Он поднял кулак, но ударил не по ним, а по собственному алхимическому творению, которое держало женщин взаперти. Уходите! Бегите на восток и не оглядывайтесь! Они не стали благодарить его, переступая через дыру в стене и торопясь уйти. Он смотрел, как они бежали, спотыкаясь в песке, а затем младшая женщина в последний раз обернулась, наверное, чтобы убедиться, что он и правда собирался спасти им жизни... ...а затем он увидел, как обе женщины исчезли во внезапной вспышке света и жара. Никто не мог этого предвидеть. Их мёртвые лица застыли в надежде и зачатках благодарности. Он упал на колени. Лицо обжигали химикаты. Из дыма возник Багровый Алхимик. Его татуированные руки были небрежно засунуты в карманы. Чуть не попались, майор. В следующий раз вам стоит быть осторожнее. Если бы это увидел кто-то другой, у вас могли бы возникнуть большие проблемы с начальством... Раздался гудок автомобиля, возвращая его в настоящее. Армстронг вяло поднял голову и заставил себя увидеть Централ. Чуть дальше по улице находился командный центр, сердце страны. Солнечный свет блестел на чистом белом камне; всё тут казалось слишком опрятным, слишком идеальным по сравнению с развалинами в его памяти. От этого зрелища глазам было больно. В конечном итоге отказ Армстронга следовать приказам ничего не изменил. Его оставили позади, заменили кем-то, и зверства продолжались месяцами напролёт, пока он отсиживался в Централе. Мать старалась относиться к нему с пониманием, без критики выдерживая его приступы горя и апатии. Отец пытался вытянуть из него хоть пару слов, чтобы понять, что довело единственного сына до такого состояния, но Армстронг никак не мог собраться с духом и описать все те ужасные вещи, которые его заставили сделать. Если бы они знали, они бы точно стали смотреть на него с тем же отвращением, которое он сам к себе чувствовал. Что за позорище! Забудьте об этом бесхребетном дураке и позовите другого государственного алхимика! Армстронг нащупал свои серебряные часы и в очередной раз попытался набраться смелости, чтобы войти в командный центр и отказаться от них, как и от своего титула. Он не мог оставаться в армии, зная, что в любой момент его снова могут призвать и использовать как живое оружие. Это шло вразрез со всем, чему его когда-либо учили. Несмотря ни на что, Алекс, ты должен крепко придерживаться своих убеждений. Твоя честь — всё, что у тебя есть, особенно на поле боя, где большинство от этой чести отрекается. Если один человек всегда придерживается того, что правильно, другие за ним последуют. Тебе решать, быть ли таким человеком. — Я не смог стать таким человеком, — прошептал Армстронг. Он сжал часы в обеих руках и прижался лбом к сцепленным пальцам. В такой позе он и находился, когда дверь со стороны пассажирского сидения распахнулась. Армстронг с удивлением уставился на светловолосую военную, которая заняла место рядом с ним. Она закинула ногу на ногу и скрестила руки. — Сестра... — Алекс, — холодно ответила Оливия, смотря строго вперёд. — Уже принял решение? — Я... — Взгляд Армстронга опустился на часы. — Я должен уйти из армии. — Это не ответ, — отрезала Оливия. — Ты уйдёшь или нет? Когда он промолчал, она слегка изогнула губы в презрительной усмешке. — С каких пор мой младший братец стал таким нерешительным? Таким слабым? Армстронг со стыдом отвёл глаза от своей стойкой сестры. Из всей семьи она одна не скрывала своего разочарования в нём. Всю жизнь она была для него примером для подражания, он восхищался её силой и упорством, тем, как она пробилась сквозь военную академию и дальше, пока не стала первой женщиной, достигшей звания генерал-майора, и приняла командование грозной крепостью Бриггс. Эта непоколебимая женщина сама была северной стеной страны. И как только она увидела Армстронга по возвращении с ишварского фронта, она молча развернулась и ушла, с холодностью отрицая любое родство между ними. Не секрет, что Оливия — не тот человек, кто станет открыто проявлять привязанность, но никогда раньше она намеренно не возводила между ними такую высокую стену, и от этого было больно, будто кто-то тихо и быстро вонзил кинжал в его сердце. — Я слышала от отца, что ты и алхимию забросил, — заметила Оливия. — Это правда? — Я не могу больше носить эти перчатки, — выдохнул Армстронг. — Каждый раз, как я их надеваю, я вижу лица. Лица тех, кого я убил... Оливия тряхнула волосами. — Я и раньше это говорила: ты слишком мягкосердечный. Ты с самого начала знал, что твою алхимию будут использовать как оружие, а в силу твоих способностей тебе придётся отнять гораздо больше жизней, чем обычному солдату. Но это не причина отказываться от твоего лучшего навыка. — Я не подписывался на убийство невинных людей! — возразил Армстронг. — Они не были нашими врагами! Должен был быть другой выход... — Тогда тебе следовало найти другой выход! — огрызнулась Оливия. — Если бы ты остался на поле боя, то, может, смог бы хоть как-то повлиять на ситуацию, а ты бросил своих людей и опозорил себя своей трусостью! — Сестра, хватит, — зарычал Армстронг, едва сдерживаясь. — Ты множество раз ясно дала мне понять, как я оскорбил тебя, отрёкшись от своего долга. Но я не мог остаться. — Это оправдание слабака. Другим алхимикам, по крайней мере, хватило мужества продержаться до самого горького конца. Даже Мустанг остался, этот бесхребетный сопляк... — Тебя там не было! — заревел Армстронг и ударил кулаками по приборной панели. В памяти всплыло ещё воспоминание: костёр и смеющиеся голоса, пересказывающие потрясающие достижения алхимиков за тот день. Дальше всего от кольца света, сжавшись в комок, на песке сидел Рой Мустанг, уставившись затравленными глазами в скачущие языки пламени. Он дёргался каждый раз, как кто-то хлопал его по плечу, вздрагивал, когда трещали поленья, посылая вверх сноп искр, и иногда встречался измученным взглядом с Армстронгом, сидевшим по другую сторону костра... — А-Алекс... — Тебя там не было, — яростно повторил Армстронг. — Ты понятия не имеешь. Какой бы умелой ты ни была, ты всего лишь солдат, и тебе никогда не понять, через какие страдания прошли мы, алхимики. Насколько метко титул «живое оружие» описывает нас. Рой Мустанг мог убивать сотнями посредством одного-единственного преобразования. Сотни людей умирают за время, которое нужно, чтобы щёлкнуть пальцами. Багровый Алхимик мог сровнять с землёй целые города по одному приказу свыше. И я... Мне поручали позаботиться о том, чтобы у них было как можно больше целей, на которые они обрушивали свою алхимию и пропитывали пески пустыни кровью. Ни один человек не должен владеть такой мощью! Он содрогнулся и прикрыл рот, сдерживая подступившую тошноту. Он едва заметил, что впервые за последние недели Оливия смотрела на него. По-настоящему смотрела широко распахнутыми глазами, шокированная словами, льющимися из уст её брата. Какое-то мгновение Армстронг просто глубоко дышал, с трудом возвращая самообладание. — Государство спустило нас на ишварцев, как бешеных псов, ожидая, что мы будем убивать и подчиняться — и больше ничего. Любое нарушение субординации, любое несогласие рассматривалось как предательство. Толпы наших собственных солдат казнили каждый день, и с каждым часом я чувствовал, как слабеет моя решимость. Я жил в страхе, что стану следующим. Но даже в смерти я не смог бы найти отпущения грехов, которого так жаждал. Поэтому, сестра, изволь не говорить мне, что я должен был сделать иначе. Не когда ты не знаешь всей картины. В машине повисла мёртвая тишина, создавая яркий контраст с шумной улицей прямо за окнами. Горожане спешили туда-сюда по своим делам, головы некоторых были сосредоточенно склонены над заголовками газет, оповещавшими о конце войны. Разумеется, газеты никогда не расскажут всей истории о том, что целая раса была стёрта с лица земли ради спокойствия остальных. Только те, кто лично был там, будут вечно нести правду в своих сердцах. — Расскажи мне. — Ч-что? — дёрнулся Армстронг. Оливия снова повернулась к окну, но на этот раз выражение её лица было задумчивым и самую малость встревоженным. — Очевидно, ситуация гораздо неоднозначнее, чем я изначально полагала. Бриггс руководствуется законом «выживает сильнейший», но даже я знаю, что такой простой и грубый принцип невозможно применить к целой стране. Особенно когда речь идёт о жизнях гражданских. Я не знала... Я догадывалась, что должна быть причина, по которой алхимиков призвали на фронт в таких количествах, настоящая надобность, но... Оливия посмотрела ему прямо в глаза. — Я должна знать, что произошло, Алекс. Всё, что ты сделал, всё, что сделала армия, абсолютно всё. Ничего не утаивай. Я не могу позволить себе оставаться в блаженном неведении. Долгое мгновение Армстронг колебался. Одна мысль о пересказе всех ужасающих событий, которые довели его до теперешнего состояния, была почти невыносимой. Но и держать это в себе он больше не мог. Боль просто продолжала скапливаться океаном крови и бурей криков, и ему нужно было высвободить её, пока она не запятнала его ещё больше. И как только он начал говорить, он уже не мог остановиться. Армстронг рассказал о своей первой битве, о маленьком мальчике с кровью в волосах, о старой женщине и её дочери, об отчаянии от того, что его дар извратили до такой степени, что искры преобразования перестали быть боевым кличем и превратились в погребальный звон. Оливия слушала не перебивая, отвлекаясь лишь на то, чтобы передать ему платок, когда слова заканчивались, и остальное рассказывали слёзы. Солнце было высоко к тому времени, как он закончил. Армстронг тяжело вздохнул с чувством, будто изгнал из души великое зло. — Не бросай армию, — тихо посоветовала Оливия. — Может, ты и покинул поле боя с позором, но пока ты остаёшься солдатом, у тебя есть шанс вернуться и искупить вину. К тому же государству нужны такие мягкотелые олухи, как ты, чтобы уравновесить таких безжалостных сук, как я. — Сестра, не говори о себе в таких грубых выражениях, — пожурил Армстронг, вытирая нос. — Как ты себе мужа найдёшь? Оливия стукнула его по руке и толкнула дверь, бросив через плечо редкую морозную улыбку. Сердце Армстронга чуть не лопнуло от радости и любви. — Спасибо, Оливия. Она фыркнула и вышла на тротуар. — Не благодари меня. Я бы позволила тебе уйти и избавить нашу семью от дальнейших унижений. Но... Мустанг звонил пару дней назад со своего нового поста на востоке. Это он надоумил меня поговорить с тобой. — Мустанг? — оторопело переспросил Армстронг. — Зачем ему?.. — Кто знает? — сказала Оливия, махнув рукой. — Должно быть, он что-то в тебе увидел. Одному Богу известно что. — Но, — возразил Армстронг, быстро вылезая из машины вслед за сестрой. — Но ты не обязана была к нему прислушиваться. Или ко мне. Ты не обязана была убеждать меня остаться солдатом... Оливия замерла, стоя к нему спиной. — Я твоя сестра. Разве я не должна направлять тебя на путь истинный? — Это не ответ, Оливия. — Не ответ, — загадочно согласилась Оливия и ушла. Армстронг с новоприобретённой решимостью схватил свои часы и зашагал в противоположном направлении, к Центральному штабу. В скором времени он уже салютовал своему начальнику, стоя гордо и прямо впервые за последние месяцы. — Майор Алекс Луи Армстронг на службу прибыл, сэр! *** Несколько лет спустя — Ой, фу, — произнёс подполковник Хьюз, присев на корточки и заглянув под окровавленную простынь. Он поспешно опустил её на место и недовольно оглянулся на мужчину позади него. — Так, я знаю, ты хотел, чтобы мы поскорее покончили с этим делом, но ты серьёзно предлагаешь мне отдать под суд этот труп? Я, знаешь ли, проделал весь путь до Восточного города не для того, чтобы заниматься вскрытием, у меня и без того дел по горло... — Ладно, понял! — проворчал Мустанг. — Мы облажались, доволен? Просто сделай, что можешь, Хьюз. — Майор? — подозвал Хьюз. Армстронг хмуро взглянул на обезображенные останки Шу Такера. Кто угодно пожалел бы человека, погибшего такой жуткой смертью, но, приняв во внимание обвинения против этого алхимика, все пришли к согласию, что такой исход был вполне справедливым. Армстронг позволил глазам метнуться к останкам химеры, которая когда-то была невинной девочкой и её собакой. — Охрана снаружи погибла так же? — Точно так же, будто их разорвало на части изнутри. — Сомнений нет, сэр, — заметил Армстронг. — Это был он. — Вы знаете, кто за этим стоит? — Мустанг переводил взгляд с Хьюза на Армстронга и обратно. — Не стоит обсуждать это здесь. — Хьюз бегло взглянул в сторону ошивавшейся поблизости военной полиции. — Думаю, у нас уже есть все необходимые доказательства, так что пойдём отсюда. Пусть начинают зачистку. Трое солдат вышли на улицу и сквозь ливень помчались к поджидавшему их армейскому автомобилю. Армстронг втиснулся назад, Хьюз завёл двигатель, а Мустанг занял переднее пассажирское сидение. Полковник оглянулся, когда Хьюз вырулил на скользкую дорогу. — Кстати, давно не виделись, майор Армстронг. Брови Армстронга взметнулись вверх, и он с удивлением разулыбался. — Вы ещё меня помните, после стольких лет! — Вас попробуй забыть, — пробормотал Мустанг, но эти слова были сказаны с оттенком горечи от общих воспоминаний. — Хотя усы — это что-то новенькое. Вам идёт. — А то! — Армстронг гордо выпятил грудь. — Эти усы — величественный знак отличия, носимый всеми мужчинами семейства Армстронгов в расцвете сил. Посмотрите, как они щетинятся и сияют блеском юности и мужественности! — Нам и отсюда хорошо видно! — заверил Мустанг, когда Армстронг попытался наклониться вперёд и дать им как следует рассмотреть усы. Затем выражение лица полковника сменилось задумчивым. — Знаете, я вообще-то и сам думал о том, чтобы отрастить усы... — Пффф!.. Хьюз захрипел и согнулся пополам за рулём. Переживая о его самочувствии, Армстронг похлопал его по спине. — Сэр, вы хорошо себя чувствуете? — Я в п-п-порядке, — выдавил Хьюз. — Я п-просто... просто представил. Рой с усами... — Что, блин, смешного? — надулся Мустанг. — Я бы выглядел чертовски хорошо с усами! — Несомненно, сэр, — согласился Армстронг. — Растительность на лице добавит некой изысканности вашему юношескому обаянию! — Хватит, вы оба меня убиваете! — взвыл Хьюз, хлопнув себя по колену. — Рой, умоляю, хотя бы дождись, когда станешь генералом, прежде чем свернёшь на эту дорожку. Так ты хоть сможешь отправить под трибунал всех, кто будет хихикать у тебя за спиной... — Мы на месте, — угрюмо перебил Мустанг, когда они припарковались у Восточного командного центра. Игнорируя хохочущего Хьюза, он провёл их через двор и внутрь. Коридоры штаба бурлили деятельностью. Мустанг целенаправленно поднялся к своему офису, где позвал старшего лейтенанта по фамилии Хоукай присоединиться к беседе. Хьюз не возражал против её присутствия, так что Армстронг пустился в объяснения. К тому времени, как он закончил описывать цепочку убийств по всей стране (жертвами которой были только государственные алхимики), никто уже не смеялся. — Об убийце ничего не известно, равно как и о его мотивах, — заключил Армстронг. — Единственная зацепка, которая у нас есть, — шрам в виде буквы «Х» у него на лбу... отсюда и прозвище. В Централе он убил пятерых государственных алхимиков. Десятерых — по всей стране. — Да, до меня доходили слухи. — Мустанг мрачно скрестил руки. — И вы думаете, убийство Такера — его работа? — После того, что мы видели, — да, несомненно, — кивнул Хьюз. Он перевёл тяжёлый взгляд с одного алхимика на другого и опустил руку на плечо полковника. — Кто знает, вдруг вы двое будете следующими. Тебе бы удвоить охрану и ненадолго залечь на дно. Как друг прошу. Так как в этой местности единственные известные алхимики только ты и Такер, Шрам, скорее всего, быстро смоется попытать удачу в другом месте... Но, похоже, эти слова ни капли не успокоили Мустанга. Вся кровь внезапно отхлынула от его лица, будто ему резко стало плохо. — О нет... — Сэр, в чём дело? — с тревогой спросил Армстронг. Мустанг круто развернулся и выскочил из своего офиса, чтобы поймать за плечо ближайшего подчинённого. — Хавок! Мне нужно, чтобы ты удостоверился, что Элрики всё ещё у себя. Живо! — Сэр! — ответил Хавок. — Я как раз пересёкся с ними минут двадцать назад. Они покидали штаб и направлялись в город. Извините, я не сообразил их остановить... — Ну почему именно сейчас? — встревоженно пробормотал Мустанг. — Хавок, собери моих людей и всех, кого сможешь. Возьмите машины и следуйте за нами. Давай, вперёд! — Так точно, шеф! — Рой, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Хьюз, когда Хавок в спешке их покинул. — По-твоему, меня это заботит? — огрызнулся Рой. К нему подошла Хоукай, держа в руках пальто и перчатки Мустанга. Полковник накинул пальто, надел перчатки и помчался к выходу. Хьюзу с Армстронгом только и оставалось поспевать за ним, и вскоре все четверо очутились возле оставленной ранее снаружи машины. Рой жестом попросил у Хьюза ключи и нетерпеливо рыкнул, когда Хоукай выхватила их у него из-под носа. — Лейтенант... — Мы ждём Хавока, — безапелляционно заявила Хоукай. — Подполковник Хьюз, если вы не собираетесь ехать с нами, вам лучше вернуться в штаб. Разумных доводов он сейчас слушать не будет. — Вот они! — оповестил Мустанг, когда несколько армейских машин выехали из-за угла и притормозили рядом, готовые следовать за ними. Рой дёрнул на себя дверь и занял переднее сидение. Хоукай направилась к водительскому креслу. — Но... но... О, да пошло оно! — воскликнул Хьюз и забрался на заднее сидение. — Я лично считаю, что вы оба с катушек слетели, и этот убийца меня до чёртиков пугает, но если Эд и Ал с ним пересекутся... — Сэр, могу я поинтересоваться, о ком вы говорите? — вставил усевшийся рядом с Хьюзом Армстронг, чувствуя себя совершенно потерянным. — Ещё один алхимик в опасности? — Мой подчинённый, — коротко ответил Мустанг. — Вы же слышали о Стальном Алхимике, не так ли? У Армстронга перехватило дыхание. — Разумеется! Эдвард Элрик, мальчик, который сдал экзамен в двенадцать лет. Он и его брат — частая тема для обсуждений среди аристократов в Централе. Но... но ведь Шрам не настолько бессердечен, чтобы забрать жизнь у ребёнка? Никто ему не ответил, и Армстронг усилием воли подавил воспоминание об изломанной окровавленной химере, лежащей рядом со своим отцом. Машина отъехала от тротуара и безрассудно помчалась сквозь перекрёстки. Мустанг взглядом прочёсывал улицы. — Ищите красный, — посоветовал он. — Плащ Эда мы и за милю увидим... Краем глаза Армстронг заметил вспышку кровавого цвета и указал в том направлении: — Туда! Я что-то видел! Хоукай так быстро свернула за угол, что машины позади них едва поспевали. Армстронг взглянул на неё с восхищением. — Это было предельно мастерски, мэм! Даже самые умелые шофёры моей семьи не сравнятся... — Стоп! — рявкнул Мустанг. Он выскочил из машины, и Армстронг поторопился за ним, но то, что он увидел впереди, заставило его замереть. Остальной мир, дождь и товарищи — всё исчезло. Он мог видеть лишь крохотное тело, стоящее на коленях посреди улицы. Мокрые и всклокоченные от дождя волосы рваной занавесью скрывали лицо мальчика. А прямо над ним возвышался мужчина со специфическим шрамом на лице и без следа милосердия в глазах. Чуть не попались, майор. Если бы это увидел кто-то другой... Вставайте, майор Армстронг, и сражайтесь! С каких пор мой младший братец стал таким нерешительным? Таким слабым? Почему у меня такое чувство, будто я только что пересёк реку крови? «Я должен что-то сделать», — оцепенело подумал Армстронг, но его тело не желало двигаться. Убийца тем временем склонился над неподвижным ребёнком и протянул к нему руку. Армстронг с ужасом услышал, как из соседнего переулка донёсся крик, и слишком юный голос стал умолять пощадить брата... Громкий выстрел вывел его из ступора. Рука убийцы замерла всего в нескольких сантиметрах от лица мальчика. От внезапного звука ребёнок вздрогнул и поднял на них перепуганные глаза. — Полковник!.. — Ты был на волосок, Стальной, — сдержанно сказал Мустанг, по-прежнему целясь в небо. — Значит, это и есть подозреваемый в убийствах государственных алхимиков. И, судя по тому, что я тут вижу, наши подозрения только что подтвердились. Шрам медленно выпрямился. — Мир, сотворённый Богом, был совершенен, — спокойно провозгласил он. Сквозь пелену дождя его едва было слышно. — Вы, алхимики, извращаете природную суть вещей. А это преступление против Господа, который сотворил всё сущее! Я здесь как посланец Божий, призванный вершить его правосудие. — О, да неужели, — надменно усмехнулся Мустанг, передавая свой пистолет Хоукай. — Подержите это и не вмешивайтесь. — Но... но полковник Мустанг!.. Армстронг медленно двинулся в сторону, пока Мустанг отвлекал внимание убийцы. Что у него превосходно получалось: он беспечно хвастался своим алхимическим мастерством, пока Шрам не покинул Стального и не бросился на Мустанга. Армстронг жестом поманил остальных, чтобы они позаботились о мальчике, и на мгновение ужаснулся, когда заметил, что у того отсутствует правая рука. Улицу усеивали обломки автоброни. Очевидно, какие бы методы для уничтожения человеческих тел ни использовал Шрам, их с тем же успехом можно было применить к неодушевлённым объектам. Однако странным было то, что один мужчина мог нести столько разрушения, не используя видимого оружия или взрывчатых веществ. Почти как... — Значит, ты знаешь, кто я такой, и всё равно бросаешь мне вызов? Придётся превратить тебя в погребальный кост... аргх! Хоукай одним движением подставила Мустангу подножку, повалив того с ног, и открыла огонь по Шраму, вынуждая убийцу отступить. Армстронг сбросил с себя рубашку, чтобы было больше простора для движений, и бросился в битву. С таким-то противником он мог сойтись лицом к лицу! — Говоришь, ты бы убил тут всех, включая невинных? В таком случае тебе придётся начать с меня! Посмотрим, как ты справишься с художественной алхимической техникой, которая передавалась в семье Армстронгов из поколения в поколение! Все с трепетом наблюдали за тем, как Армстронг изо всех сил ударил землю кулаком. Улица изогнулась, поднимаясь шипастой волной, которую Шрам раздробил одним прикосновением правой руки. Следующий удар майора послал на убийцу каскад изящно созданных снарядов, но тот был достаточно проворен и сумел уклониться от них. Очевидно, сражение будет немного сложнее, чем Армстронг предполагал, особенно теперь, когда стал ясен масштаб навыков Шрама как бойца. И как алхимика. — Майор, вы так всю улицу разворотите! — негодующе завопил лейтенант Хавок. — О чём это вы? — проревел Армстронг. — Созидание и разрушение — две стороны одной монеты! Чтобы создать, необходимо разрушить — таков закон Вселенной! Вероятно, не алхимику сложно согласиться с этой бесспорной истиной... но мы-то понимаем, не так ли, Шрам? В ответ на это толпа солдат вокруг удивлённо ахнула. Шрам скрипнул зубами, а затем быстро отскочил назад, когда Армстронг принялся наступать с серией ударов, загоняя убийцу в угол. Заметив краем глаза Хоукай, Армстронг нарочно подставился врагу и торопливо отступил, давая ей возможность точно прицелиться. Две пули царапнули Шрама: одна задела руку, другая — висок, сбив при этом его очки. Без затемнённых линз все смогли разглядеть глаза Шрама: тёмно-красные и переполненные ненавистью. Армстронг потрясённо сделал шаг назад, а Мустанг грязно выругался. — Ишварец! Шрам воспользовался всеобщим замешательством и взорвал под собой часть мостовой, скрываясь в канализации. Солдаты сбежались к краю дыры, чтобы посмотреть вниз. Мустанг с Армстронгом обменялись одинаково ошарашенными взглядами. Губы полковника побелели. Одно долгое напряжённое мгновение не было слышно ничего, кроме шума дождя. Внезапно рядом с ними возник Хьюз. — О, уже всё закончилось? — Подполковник, где вы были? — тупо спросил Армстронг. — Прятался, где ж ещё? — А ты не подумал, что нам, может быть, не помешала бы помощь? — набросился на него Мустанг. Хьюз успокаивающе поднял руки перед собой. — Эй, не втягивайте меня, нормального человека, в ваше фрик-шоу! Что бы я, по-твоему, делал, из рогатки в него стрелял? — Альфонс! Голос Стального прозвучал шокирующе юно среди всего этого беспорядка. Однорукий мальчишка бросился к искорёженной груде доспехов, прислонённой к стене соседнего переулка. Присмотревшись поближе, Армстронг с изумлением понял, что доспехи были пустыми... но тем не менее двигались. Более того, в следующую секунду металлическая рука ударила молодого алхимика, а её обладатель принялся отчитывать Эдварда во всю мощь своих (метафорических) лёгких. — Ты идиот! Почему ты не убежал, когда я кричал тебе? — З-за что? Не мог же я бросить тебя! Он мог тебя убить! — И поэтому ты сам решил умереть? Каким идиотом надо быть, чтобы так поступать? — Эй, хватит называть старшего брата идиотом! — Как хочу, так и буду называть! — Этот... эти доспехи, — прошептал Армстронг. — Это... младший брат Эдварда? — Вот чёрт, — посетовал Хьюз, потирая затылок. — У вас тут одно фрик-шоу за другим, не так ли? — Ну КЛАСС! Теперь у меня рука отвалилась, потому что мой брат — круглый ИДИОТ! На это Мустанг усмехнулся, но затем сразу же посерьёзнел. К месту событий прибывало всё больше солдат, и все они подходили ближе, привлечённые спором. Полковник жестом проинструктировал лейтенанта Хоукай и некоторых других окружить Элриков. — Не подпускайте никого слишком близко. И убедитесь, что всем этим людям был отдан чёткий приказ забыть всё, что они тут увидели. — Но меня с майором это же не касается, правда? — лукаво уточнил Хьюз, толкнув локтем Мустанга. Но полковник не засмеялся, а недоверчиво взглянул на Армстронга. — Тебя, может, и не касается, Хьюз, но если у твоего подчинённого есть хоть малейшее намерение доложить об этом определённым людям... Армстронг заколебался, поражённый настороженной решимостью в позе Мустанга. Будто он был готов в любой момент броситься к братьям и защищать их голыми руками. Майор снова взглянул на мальчика и доспехи. Нет, на Альфонса. Как и любой алхимик, Армстронг легко мог опознать результат неудавшейся трансмутации человека, а это было именно той вещью, о которой он как солдат был обязан доложить высшим чинам. Но всё же было что-то в этих мальчиках... — Возможно, сэр, — медленно начал Армстронг, — мне было бы легче принять решение, если бы вы объяснили, почему вы не доложили об этом. — Хорошая идея, — поддакнул Хьюз, уперев руки в бока. — Думаю, мне ты тоже задолжал объяснение. — Обсудим всё в штабе, — пообещал им Мустанг. — Но сначала давайте заберём отсюда этих двоих. Майор, поможете с доспехами Ала? Армстронг кивнул и направился к братьям, которых уже окружили непосредственные подчинённые Мустанга. Хоукай накинула свой пиджак на плечи старшего Элрика. Пронзительные золотые глаза настороженно наблюдали за тем, как Армстронг присел возле доспехов. — Альфонс, верно? Ты не будешь против, если я донесу тебя до безопасного места? Шлем повернулся к нему, мягко светящиеся глаза уставились на Армстронга, и, как ни странно, эти глаза напомнили ему о юном ишварце, которого он когда-то не сумел спасти. И на мгновение Армстронгу показалось, что он увидел то, как мог бы выглядеть тот ребёнок, если бы остался жив. Он бы счастливо улыбался, а его красные глаза сияли бы светом юности и невинности. *** — Философский камень? — Вероятно, это их единственный шанс вернуть себе тела, — кивнул Мустанг. — Последние несколько лет я снабжал их всей информацией по этому поводу, какая только попадала мне в руки. Я даже не уверен, существует ли камень, и может ли он быть создан руками человека, но если у кого-то и может получиться, так это у Эда. — А в обмен на это Эд стал армейским псом, — задумчиво произнёс Хьюз, вышагивая туда-сюда по офису Мустанга. — Должен признать, я впечатлён. Я всегда знал, что у Эда была и другая причина вступить в армию. Когда я спросил его об этом однажды, он просто сказал, что только так может позаботиться о своём брате. — Какая зрелость и сила, — изумлённо покачал головой Армстронг. — Такой юный — а уже взвалил на себя столь тяжкую ношу. Но, сэр... Должен признать, я всё ещё несколько сбит с толку. — Вынужден согласиться. — На лице Хьюза медленно расползлась широкая улыбка. — Не думай, что я не знаю, чем ты рискуешь, храня их секрет. Если это всплывёт, тебя отдадут под трибунал или того хуже. Какая тебе выгода в том, чтобы их защищать? — Я ж тебе раньше говорил, — ответил Мустанг. — Если ты вдруг не в курсе, Стальной — гений, и его слава хорошо влияет на мою репутацию. Я всё продумал, Хьюз, все риски и выгоды, и с логической точки зрения... — С логической точки зрения? — вкрадчиво перебил Хьюз, постукивая себя по подбородку. — Позволь заметить, что ничего логичного в том, как ты ломанулся их искать, невзирая на опасность, не было. Более того, это как-то не особо похоже на того Роя Мустанга, которого я знаю. — На что ты намекаешь? — прищурил глаза Мустанг. — Я бы поступил точно так же ради любого из моих подчинённых... — И хранил бы их тайны все эти годы даже от лучшего друга? Ты, конечно, параноик, но не настолько. Должно быть, ты очень переживаешь о том, что может с ними произойти, если об их телах кто-то узнает... Мустанг самую малость покраснел и принялся потирать затылок. — Ух, как же ты меня заколебал. Хочешь, чтобы я вслух сказал, что они мне дороги? Хорошо, они мне дороги! Доволен теперь? — Очень даже. — Хьюз чуть ли не светился. — И если ты повторишь это за пределами данной комнаты, я тебя в уголёк превращу. — Намёк понял. — А теперь прошу меня извинить, — отрывисто сказал Мустанг и скрылся за дверью. Армстронг посмотрел ему вслед с новым уважением к его решению не только защищать Элриков, но и помогать им в их поисках. Подумать только, ещё дети — а уже прошли через такое и выжили. Это поражало воображение и вдохновляло Армстронга так, что он и не смог бы описать словами. — Майор, — с притворной суровостью приказал Хьюз. — Только попробуйте сейчас начать рыдать. Армстронг покачал головой. В горле застрял комок эмоций. — Это просто так... — Да, понимаю. Аж хочется как-то помочь этим детишкам, да? — Не только им, сэр, — признал Армстронг. — После войны, думаю, многие из нас, алхимиков, были потеряны какое-то время. Мы больше не были уверены в том, что правильно. Приятно знать, что полковник Мустанг не стал одним из таких людей. Несколько секунд Хьюз удивлённо его изучал, а затем одобрительно кивнул. — Что ж, раз у вас такой настрой, пожалуй, есть кое-что, с чем вы можете помочь. Этим мальчикам необходимо повидаться с их механиком в Ризенбурге. Для однорукого ребёнка и потрёпанной груды доспехов это затруднительное путешествие. Думаю, вы согласитесь, что никто не сможет защитить их от Шрама лучше, чем другой алхимик, а так как я сомневаюсь, что Рою удастся улизнуть от своих обязанностей... Сердце Армстронга восторженно заколотилось. — Сочту за честь сопровождать их, сэр! — Так я и думал, — одобрил Хьюз, и они вышли во внешний офис, чтобы присоединиться к остальным. Команда Мустанга столпилась вокруг своего лидера, пока он вводил их в курс дела. Эд и Ал уединились чуть в стороне и тихо о чём-то беседовали. Полуразрушенные доспехи младшего Элрика были предусмотрительно накрыты брезентом, и глаза Армстронга наполнились слезами от напоминания о том, что эти двое пережили в столь юном возрасте. Ал прекратил говорить, когда Армстронг приблизился к ним, и мгновение спустя Эд тоже поднял взгляд. — Эм... здрасьте? — О, Эдвард Элрик! — Аргх! Ал, спасай! Меня домогаются! — Брат, я думаю, он просто пытается тебя обнять! — Ай, мои рёбра! — Через какую скорбь вы прошли! Какое отчаяние подвигло вас попытаться вернуть к жизни любимую мать! Какая непоколебимая братская любовь заставила тебя пожертвовать рукой, чтобы вернуть бестелесную душу брата! Я так тронут! — ...ТАК, КТО ЕМУ РАССКАЗАЛ? *** С этого момента Армстронг оказывался всё глубже втянут в авантюры братьев Элриков. Эд и Ал починили свои тела и направились в Централ, чтобы раздобыть исследования Марко, и вскоре их упорство принесло плоды, приведя их в Пятую лабораторию к секретам, от которых бежал Марко. Прошёл месяц с того дня, как лаборатория была разрушена, месяц с тех пор, как сам фюрер Брэдли приказал им забыть о Философском камне ради их же безопасности. Месяц с тех пор, как Маэс Хьюз был жестоко убит в телефонной будке рядом с Центральным штабом. Из своей кабинки в уборной Армстронг услышал, как скрипнула входная дверь. Вздох, который до него донёсся, был одновременно знакомым и неожиданным, и Армстронг выглянул поверх дверцы. Полковник Мустанг стоял возле умывальников, повесив пиджак на крючок рядом и закатав рукава, чтобы плеснуть водой себе в лицо. Он одарил своё небритое отражение долгим тяжёлым взглядом, и сердце Армстронга болезненно сжалось. Он не подозревал, что эти двое были настолько близкими друзьями, аж до похорон бригадного генерала Хьюза. Казалось, его смерть изменила Мустанга даже больше, чем война. Глаза Мустанга распахнулись, и он резко обернулся. Увидев Армстронга, он сердито вздохнул. — Ей-богу, майор. Вы меня до чёртиков напугали. — Прошу прощения, сэр, — извинился Армстронг. Он спустил воду и вышел из кабинки, чтобы помыть руки. Мустанг продолжил пялиться в зеркало, не удостаивая вниманием обеспокоенный взгляд Армстронга в его сторону. — Кажется, вы похудели, полковник. — Возможно, — безразлично ответил Мустанг. — Но вы и сами неважно выглядите. Что произошло? Армстронг посмотрел на собственное отражение с перебинтованной головой. — На юге произошла... небольшая заварушка. Но не переживайте, это просто царапина. Мустанг выглядел так, будто ни на секунду в это не поверил, но рейд фюрера на «Логово дьявола» считался засекреченной информацией, которой Армстронг был не в праве делиться. По крайней мере не посреди командного центра, где даже у стен были уши. Он попытался сменить тему. — Я пересёкся с братьями Элриками на юге. Очевидно, они ездили в Дублис, чтобы навестить бывшую учительницу. — Неужели? — спросил Мустанг, но было ясно, что его тревожные мысли плыли в другом направлении. — Стальному скоро исполнится шестнадцать. Каждый год примерно в эту пору я задумываюсь о том, сможет ли он достичь своей цели прежде, чем его отправят на фронт в качестве живого оружия. Армстронг, как раз вытиравший руки, замер и затаил дыхание от мысли, что этого пылкого и принципиального юношу могут швырнуть в подобный ад. — Разве вы это допустите, сэр? — Эд знал о рисках, когда вступал в ряды армии. — Мустанг закрутил кран. Его лицо ничего не выражало. — Мы не можем делать поблажек, даже для детей. — При всём уважении, сэр, это холодное твёрдое суждение взрослого, — возразил Армстронг. — Ни один ребёнок не должен жить в таком мире! На лице полковника отразилась боль. Он упёрся руками о раковину и низко опустил голову. — Вы тоже солдат, Армстронг. Неужто станете закрывать глаза на реальность, в которой мы живём? — Разумеется, нет, — ответил Армстронг, внутренне оплакивая двух свежеиспечённых алхимиков, сидящих в том грузовике, направляющемся к линии фронта годы назад. Их сердца были полны надежды и юношеского оптимизма. В тот день наивная речь Мустанга глубоко коснулась его, и до сих пор какая-то часть Армстронга верила в те слова. Пусть так, но мы должны полагаться на наших лидеров и верить, что они будут принимать верные решения. Армстронг наблюдал за тем, как Мустанг устало провёл ладонью по лицу, а затем потянулся за своим пиджаком, надевая его вместе с маской стойкого авторитетного полковника. Армстронг прочистил горло. — Знаете, сэр, есть в нашей семье одна старая поговорка... — Вы о той, которая про усы? — Нет, не совсем, — хохотнул Армстронг. — Мой отец сказал мне эти слова как раз перед тем, как меня отправили на фронт. «Если один человек всегда придерживается того, что правильно, другие за ним последуют». Простая и по-своему наивная концепция, но почему-то я никак не могу выбросить её из головы. — Понятно. — Голос Мустанга прозвучал заинтриговано. — И вы думаете, что сможете быть таким человеком? — Я присоединился к армии по одной простой причине, — с убеждением продолжил Армстронг. — Я хочу использовать своё боевое мастерство и умения алхимика, чтобы защищать тех, кто сам себя защитить не может. Для этого и нужна армия, и мне противно от того, что её используют только для расширения границ Аместриса. Быть может... сейчас самое время для перемен. А человеком, который что-то изменит, должен быть тот, кто испытал агонию войны и будет стремиться к вершине с трезвой головой на плечах. Вам так не кажется, полковник? Мустанг круто к нему повернулся. Пальцы полковника замерли, так и не застегнув пиджак до конца. «Хьюз?» — произнёс он одними губами. Армстронг кивнул. «Да. И я вас поддержу». Мустанг отвёл взгляд, но Армстронг успел заметить лёгкую ухмылку на его лице. — Понятия не имею, о чём вы, майор, — непринуждённо сказал он. — Я и так слишком много сболтнул, — шутливо ответил Армстронг и направился к двери. — Майор, — остановил его Мустанг. — Когда вы видели Эда с Алом, вы рассказали им о бригадном генерале Хьюзе? Армстронг поколебался. — Нет... Я не смог им сказать. — Главный ингредиент для Философского камня — жизни людей, — тихо констатировал Мустанг. Армстронг удивлённо застыл. — Хьюз всегда любил помогать другим. На этот раз он сунул свой нос в расследование братьев Элриков и обнаружил что-то, что ему знать не полагалось. Я ведь прав? Итак, теперь он знал всю правду. Армстронг зажмурил глаза. В горле образовался комок, когда он вспомнил непреклонный взгляд Эда и молчаливую решимость Ала. И всё же, когда они выразили намерение продолжать докапываться до истины, он не смог рассказать им, потому что... — Если они узнают, что Хьюз погиб, пытаясь им помочь, то станут винить себя, — продолжил Мустанг, неосознанно озвучивая мысли Армстронга. — Так что с такой точки зрения, полагаю, не говорить им было проявлением доброты. Армстронг снова посмотрел на полковника, узнавая ту же мстительную тень со дня похорон, когда он потребовал ответов о смерти своего лучшего друга и соратника. — Значит, вы намерены идти вперёд, несмотря ни на что? — Я всё ближе и ближе к истине, — пробормотал Мустанг. — Просто будьте осторожны, сэр, — попросил Армстронг, когда Мустанг присоединился к нему у двери. — Вы никогда не знаете, кто может вас услышать. — Учту, — ответил Мустанг, и они разошлись в коридоре. Армстронг подавил желание с тревогой оглянуться на беспокойного молодого мужчину. Свою ставку он сделал, и ради Хьюза и Элриков Армстронг собирался помочь довести дело до конца. — Майор! Майор, стойте! — В чём дело, Брош? — спросил Армстронг, когда сержант его догнал. — Что-то случилось? — Произошло нечто ужасное! — лихорадочно воскликнул Брош. — Военная полиция назвала имя подозреваемого в деле об убийстве Хьюза. — Имя? Но это же хорош... — Это Мария Росс, сэр! Армстронг резко затормозил и заметил, как чуть далее по коридору то же сделал Мустанг. — Что? Но это невозможно! На каком основании они её обвиняют? — Я н-не знаю, сэр, — беспомощно ответил Брош. — Я ещё не слышал всю историю. Они только взяли её под стражу в столовой несколько минут назад... — Моя подчинённая, — ошеломлённо прошептал Армстронг. Он ни капли этому не верил. Младший лейтенант Росс неустанно помогала братьям Элрикам в их исследованиях и вместе с Брошем даже вытащила мальчиков из Пятой лаборатории, когда она обрушилась. Немыслимо, что она могла совершить такое гнусное преступление, потому что это бы значило, что она была заодно с гомункулами с самого начала, и что его доверие к ней как к солдату и человеку было совершенно необоснованным. Быстрые шаги в конце коридора заставили Армстронга поднять взгляд, но Мустанга там уже не было, и только край его формы скрылся за углом. *** Даже в самых диких фантазиях Армстронг и представить не мог, что однажды снова окажется в пустыне. Да ещё и в компании проводника из Сина, младшего лейтенанта и одного очень взбешённого Стального Алхимика. — Полковник даже не упомянул, что мы будем пересекать границу, — пожаловался Эд себе под нос и распластался на шее своего мула. — Скрытный ублюдок... Лейтенант Бреда щедро ляпнул ему на голову воды и выхлебал всю оставшуюся. — Мистер Хан, далеко ещё? — Прямо перед нами, — ответил проводник и указал пальцем. — Даже отсюда уже видно. — Значит, это Ксеркс, — пробормотал Эд, приподнимаясь на стременах. — Выглядит так же, как и описано в легенде. Он подстегнул своего скакуна, чтобы догнать Хана и быстрее добраться до цели, но Армстронг наоборот затормозил. Заметив его нерешительность, Бреда тоже замедлился. — Давайте, майор, вы же знаете, что полковник приказал мне доставить всех к месту невредимыми до сумерек. Будете так тормозить — я не посмотрю на то, что вы старший по званию, и заставлю своего мула хорошенько пнуть вашего. — Мне нужно кое-что у вас спросить, младший лейтенант, — секунду спустя заговорил Армстронг. — Вы кажетесь мне человеком простым и честным. Скажите, почему вы следуете за таким мужчиной, как полковник Мустанг? Бреда вздохнул. Он наклонился и забрал у Армстронга вожжи, направляя обоих мулов вперёд. — Вас гложут сомнения? — Я думал, что наконец-то сделал верный выбор после долгих лет, — признал Армстронг. — Думал, что нашёл лидера, которому могу доверять. Который будет принимать правильные решения и никогда не станет обесценивать человеческую жизнь. Но... младший лейтенант Росс... От этого имени в глазах защипало, и Армстронг закрыл их. Он был слишком эмоционально опустошён, чтобы снова лить слёзы. Её смерть была такой внезапной. И дня не прошло, как её арестовали, — а она уже из подозреваемой превратилась в обвиняемую, а затем и вовсе в обугленный труп в тёмном переулке. Мустанг добился своей мести ещё до того, как у Армстронга выпал шанс решить для себя, верил ли он в невиновность Росс. Ещё до того, как ему пришло на ум, что Мустанг в принципе на такое способен. Армстронг попросту не знал, чему теперь верить. — Я-то думал, до вас уже дошло, майор, — мрачно фыркнул Бреда. — Наши лидеры — такие же люди. Мустанга рисуют либо героем, либо монстром — зависит от того, кого спросить, — но правда в том, что в нём и того, и того понемногу. Моя верность ему будет держаться столько же, сколько и он. Если он не сдержит слово или умрёт, мне придётся искать себе нового короля. Так уж всё устроено. — А не должно быть, — ответил Армстронг, но в его словах было мало убеждённости. — Мой вам совет, майор, — серьёзно посмотрел на него Бреда. — Если вы и правда хотите изменить порядок вещей, как вы сказали Мустангу, то начните думать и делать выводы самостоятельно, вместо того чтобы ждать, пока кто-то сделает это за вас. Иначе и вы, и он попадёте в ту же ловушку, что и в Ишваре. Армстронг вытаращился на лейтенанта, но Бреда сосредоточился на их месте назначения. Они продолжали путь, и вскоре далёкие холмы превратились в развалины древней цивилизации. Добрая половина разрушенных строений была погребена в песке, и лишь главные дороги да случайные колодцы выжили благодаря уходу проезжих путешественников. Эд практически свалился со своего мула и поплёлся к ближайшей поилке для скота, а Армстронг присмотрелся к выцветшим каменным глыбам. Ксеркс считался местом рождения алхимии, и потому многие учёные часто наведывались в это легендарное для алхимиков место. Какая-то часть Армстронга и вовсе не верила в существование Ксеркса до сего дня. Бреда приставил пальцы к губам и издал пронзительный свист, раздавшийся эхом в пустом городе. Эд, как раз выжимавший воду из своей футболки, завопил. — Чёрт, Бреда! — Извини, — сказал Бреда без капли раскаяния. Вскоре послышался ответный свист, и мгновения спустя перед ними появился старик в странной одежде. Армстронг его не узнал, зато узнал кое-кто другой. — Старик Фу? — выпалил Эд, подбегая ближе. — А вы что здесь делаете? — Тот же вопрос, — недовольно буркнул Фу. — Чьей идеей было притащить пацана? — Прямой приказ, — страдальческим голосом ответил Бреда. — Ладно, выдвигаемся. — Выдвигаемся куда? — возмутился Эд. — Вы вообще собираетесь рассказать, что происходит? — Действительно, — поддакнул Армстронг, скрестив руки. — Довольно секретности, лейтенант Бреда. — Терпение на исходе, а? — ответил Бреда, по-видимому, наслаждаясь ситуацией. Он жестом указал следовать за ним. — Давайте, пошли. Сюда ж вы оба добрались. Солдаты углубились дальше в руины вместе с Фу, оставив Хана присматривать за мулами. Эд, казалось, больше всех был очарован окружавшими их развалинами и часто останавливался, чтобы изучить узоры, которые, без сомнения, происходили от более примитивной формы алхимии. Большая их часть была за пределами понимания Армстронга, поэтому он занялся изучением самой планировки города. Древние жители Ксеркса были воистину потрясающими архитекторами. От фантастического дворца, возвышавшегося прямо над ними, невозможно было отвести взгляд. — Мы уже в самую глубь забрели, — тихо заметил Эд. Он подвинулся ближе к Армстронгу. — Вы уже догадались, зачем мы здесь? — Нет, пока нет. Эд злобно выругался. — Как же меня это бесит! Почему Мустанг ведёт себя как... — Эдвард! Оба резко затормозили, и Эд побледнел, увидев черноволосую молодую женщину, которая чуть ли не вприпрыжку спускалась к ним по груде развалин и махала рукой. Это не был мираж, это не был трюк. Это была она. Армстронг один раз взглянул на милую улыбку и сияющие кобальтовые глаза лейтенанта Росс и уже не мог сдержаться. С радостным криком он помчался навстречу своей подчинённой по песку. — ЛЕЙТЕНАНТ РОСС! Росс слегка замедлилась, а затем и вовсе отступила на шаг с натянутой улыбкой. — Н-ну, майор, — запнулась она. — Н-не стоит так бурно реагировать... Армстронг заключил её в сокрушительные объятия, одновременно смеясь и всхлипывая. — Хвала небесам! Моё сердце было переполнено скорбью со дня вашего ареста. Я так счастлив, что вы живы! — Сэр... не могу... дышать!.. — Поверить не могу! — воскликнул Эд, широко ухмыляясь. — Просто не могу поверить! Бреда, сукин вы сын! Почему вы нам не сказали? — Мустанг знал, что будет гораздо проще убедить вас, если вы своими глазами увидите, что она жива, — хохотнув, объяснил Бреда. — Нам всё равно пришлось бы притворяться до пересечения границы, и признай, парень, актёр из тебя никудышный. Ты бы только всю операцию под удар поставил. — Операцию? — переспросил Армстронг, пока Эд негодующе шипел. Он аккуратно поставил Росс на землю. — Значит, за спасением лейтенанта Росс кроется что-то большее? Бреда тяжело опустился на низкую полуразрушенную стену и жестом пригласил остальных присесть рядом. — Мустанг хочет поймать крупную рыбу, того, кто за всем этим стоит. Я объясню вам его план, а затем по просьбе полковника мы все поделимся раздобытой информацией. Так что устраивайтесь поудобнее. Это может затянуться. Вся группа разместилась вокруг него, и после рассказа Бреды и Росс о хитро подделанной гибели последней, все принялись свободно делиться сведениями о врагах. На этот раз Армстронг не утаил ничего о рейде фюрера в Дублисе, а затем они с Эдом поделились всем, что знали о Пятой лаборатории. Бреда поведал им об информации, собранной Мустангом за время его расследования. Вскоре перед ними насобиралась аккуратная стопка листков бумаги: эскиз татуировки с уроборосом, рисунок круга преобразования для создания Философского камня и наброски гомункулов. — Итак, вот этот, Зависть. Он вытащил Эда из лаборатории, когда она начала рушиться. Я помню его татуировку... — А эта, с большими прелестями? Говоришь, они звали её Похотью? — Не удивительно. Вы заметили закономерность в именах? — Если получится, надо будет порасспрашивать доктора Марко о гомункулах. Вдруг он сможет намекнуть нам об их целях... — От этого парня, Алчности, у вас больше ничего узнать не выйдет. Его и его приспешников убили во время рейда фюрера... — Знаете, чем больше я обо всём этом думаю, тем яснее понимаю одну вещь, — очень медленно произнесла Росс. И тут же воздела руки к небу с возмущённым возгласом. — Я не имею к этому ни малейшего отношения! Вообще никакого! Я просто случайный человек, которого в это втянули, да ещё и в убийстве обвинили ко всему прочему! — Значит, вы и правда не убивали Хьюза? — уточнил Бреда, одарив её пристальным взглядом. — Конечно нет! — Отлично, тогда я могу это отложить, — невозмутимо заявил Бреда, доставая из-под пончо пистолет и ставя его на предохранитель. — Видите ли, если бы вы действительно оказались убийцей, Мустанг приказал мне пристрелить вас после изъятия всей возможной информации. Росс с тревогой отсела от него подальше. Опечаленный вздох привлёк внимание Армстронга к Эду. — Так тяжело поверить, что Хьюза больше нет, — проговорил тот. — Я понятия не имел, что сказать миссис Хьюз... — Ты говорил с его женой? — резко спросил Бреда. — Угу, — кивнул Эд. — Я рассказал ей всё о... Ай! — Тупица! — рявкнул Бреда, всё ещё держа руку в воздухе. — Ты хоть понимаешь, как опасно так поступать? А если бы враги решили её допросить? Вот поэтому я ненавижу детей: вы никогда не думаете о последствиях! — Эй, я должен был! — попытался оправдаться Эд, потирая затылок. — Она имеет право знать! — Знаете, лейтенант, юный Эдвард в чём-то прав, — заступился Армстронг. — Какими бы ужасными ни были обстоятельства, было бы жестоко держать её в неведении. Бреда недовольно выдохнул, но сел на место. — Ну и что она на это ответила? — Она сказала... — Эд опустил взгляд и принялся изучать белую перчатку на своей металлической руке. — Она сказала, что мы должны поступать так, как считаем правильным. Это я и намерен делать. Мы с Алом ужасно согрешили, но, несмотря на то, что большинство людей нас бы осудило, рядом по-прежнему уйма других, которые поддерживали нас пусть даже простым молчанием о нашем секрете. Тут он с благодарностью посмотрел на Армстронга, и майор ободрительно улыбнулся. Эд глубоко вздохнул, глядя на всех по очереди. — Все эти люди, включая Хьюза, делали всё возможное, чтобы помочь мне выполнить данное брату обещание. И, если я сдамся сейчас, всё, чем они пожертвовали, пропадёт даром. Теперь я могу идти только вперёд, и на этом пути я собираюсь защитить так много людей, как только смогу. Может, звучит самонадеянно с моей стороны, но я не позволю ещё кому-то стать жертвой. Только через мой труп. — Прекрасно сказано, — тепло откликнулся Армстронг. — Замечательные слова, Стальной Алхимик. Эд улыбнулся ему уголками губ и слегка пожал плечами. От этого жеста Армстронг внезапно испытал дежавю, вспомнив другую пустыню и другого алхимика с огнём в глазах. Впервые он заметил мужчину внутри мальчишки. И тут же поклялся себе, что защитит его невинность, что будет хранить то, что они с Мустангом так давно потеряли. Он ни за что не позволит этому ребёнку и на шаг подступить к тому аду, через который их заставили пройти. И он сам постарается поступать так, как считает верным. Даже если это будет значить, что ему придётся пойти наперекор всему, что, как ему говорили, было правильно. — Тьфу, — в свою очередь прыснул Бреда. — Да ты просто наглый мелкий засранец, вот ты кто. — Мелкий!.. — Но, — громко перебил Бреда, — строго между нами, этому миру нужно больше таких прямолинейных идиотов, как ты. Так что покажи им, на что способен, шкет. Эд, казалось, растерялся от такого заявления, поэтому промолчал. Фу поднялся на ноги, щурясь на солнце. — Нам лучше отправляться сейчас, мисс Росс. Для путешествия нам необходим свет. — Хорошо, — отозвалась Росс. Остальным троим она сказала: — Я решила пока что укрыться в Сине. — Ясно, — ответил Армстронг, тоже вставая. — Следует ли мне оповестить вашу семью о вашей невиновности? Я уверен, они ужасно переживают. Росс заколебалась, нерешительно прикусив губу. Но затем помотала головой с нетвёрдой улыбкой. — Нет, сэр. Я ужасно хочу им передать, что я в порядке, но, боюсь, если они будут знать слишком много, это поставит их под удар. — Как скажете, — согласился Армстронг. — А что насчёт сержанта Броша? Он был абсолютно подавлен со дня вашего ареста... — Нет, нет! — поспешно перебила Росс, заливаясь краской. — Не говорите ему! По его лицу всё можно прочесть, он никак не сможет держать язык за зубами! Все добродушно рассмеялись, используя незамысловатый юмор, чтобы высвободить эмоции, которые иначе вышли бы слезами. Они вернулись из руин к тому месту, где оставили мулов, и Росс присоединилась к Хану, чтобы упаковать их продовольствие. Перед тем, как забраться в седло, она снова на них оглянулась. — Майор Армстронг, лейтенант Бреда... можете, пожалуйста, передать полковнику мои слова? Она вытянулась по струнке и формально отсалютовала. — Я хочу передать полковнику Мустангу, как сильно я благодарна за всё, что он сделал. Если я хоть как-то смогу ему помочь, попросите его тотчас вызвать меня! Я перед ним в огромном долгу и готова рискнуть своей жизнью, чтобы отплатить ему! — Я лично передам полковнику ваши слова, — пообещал ей Армстронг, тоже отдавая честь. — И даю вам слово: мы снимем с вас все подозрения в преступлении, чтобы однажды вы смогли вернуться в свою страну с высоко поднятой головой! Росс кивнула, будто только на такое и надеялась, и яростно заморгала. Она в последний раз попрощалась со всеми, и Армстронг со слезами на глазах наблюдал за тем, как она и Фу оседлали мулов и направились через пески на восток, быстро исчезая среди длинных теней, отбрасываемых дюнами. Когда их больше не было видно, все трое обернулись к пылающему солнцу, которое неумолимо клонилось к западному горизонту. — Вы готовы? — спросил Бреда, и каким-то образом оба поняли, что он имел в виду не только дорогу домой, но и то, что последует дальше. — О да, — тихо заявил Эд. — Я порешаю этих ублюдочных гомункулов и выполню своё обещание брату. — А я, — поклялся Армстронг, — разоблачу тех, кто убил генерала Хьюза и подставил мою подчинённую. Я позабочусь о том, чтобы справедливость восторжествовала, и помогу построить страну, в которой подобные зверства никогда не повторятся. Бреда фыркнул, ведя их за собой. Его улыбка была искренней, пусть и немного печальной. — Придурки, вы оба. Просто парочка сентиментальных придурков.