Верность

Фарман сделал глубокий вдох и медленно поднял обе руки, тщательно прицеливаясь. Пистолет лежал в ладонях незнакомой тяжестью, дуло покачивалось туда-сюда, как бы он ни старался удержать его ровно. Он высунул кончик языка и выпустил несколько пуль одну за другой. Когда обойма иссякла, Фарман вгляделся сквозь дымку и поморщился. Только три пули попали в мишень, и из них лишь одна была смертоносной. Он опустил пистолет и виновато покосился на своего инструктора. — Что ж, — вздохнула Хоукай, вынимая затычки из ушей, — по-прежнему ужасно, но вы хотя бы пытаетесь. — Очевидно, недостаточно сильно, — удручённо ответил Фарман. — Спасибо, что нашли время мне с этим помочь. Опять. — Не за что, — улыбнулась Хоукай. — Когда я на прошлой неделе увидела, как вы неправильно держите оружие... ну, скажем так: я не могла пройти мимо. — Охотно верю, — признал Фарман. Неделю назад он был порядочно шокирован, когда на стрельбище к нему подошла Хоукай (лучший снайпер во всей армии, между прочим) и принялась резким тоном читать ему лекцию о том, как правильно держать пистолет. Но он и правда был рад помощи. Несмотря на возраст и долгие годы службы, Фарман редко бывал в бою. Он предпочитал работать на благо Аместриса, сидя за столом, но бывали моменты, когда он чувствовал себя недостаточно хорошим солдатом. В конце концов, вполне мог прийти день, когда жизни его товарищей будут зависеть не от его ума, а от меткости и храбрости. Такой момент пока не настал, но это не значило, что он никогда и не настанет. — Думаю, на сегодня достаточно, — решила Хоукай. — Надо возвращаться к работе. — Так точно, — сказал Фарман и, поставив пистолет на предохранитель, засунул его в кобуру. Вместе они покинули стрельбище и направились к командному центру. Не прошли они и полпути через внутренний двор, как кто-то приветственно окликнул их со спины. Фарман удивлённо оглянулся, когда к ним подбежал мужчина в очках и без всякого предупреждения приобнял Хоукай за плечи. — Риза Хоукай, давно не виделись! Как поживаешь? — Майор Хьюз? — недоверчиво покосилась на него Хоукай. — И давно вы в Восточном городе? — Не, совсем недавно, — ответил Хьюз, неопределённо махнув зажатым во второй руке бумажным пакетом. Хоукай нахмурилась, разглядев внутри бутылку шампанского, и Хьюз хохотнул. — О, и не надо так на меня смотреть! Оно безалкогольное, и да, есть повод, но о нём расскажу, как только мы найдём Роя. А это кто? — О, прошу прощения, сэр, — быстро извинился Фарман и отсалютовал. — Прапорщик Фарман. Мы с лейтенантом немного практиковались на стрельби... — Вы ещё не знакомы с моей женой? — Эм... Ему под нос сунули фотографию женщины с мышиного цвета волосами. — Разве она не прекрасна? — Я... полагаю, да, — нерешительно ответил Фарман. — Хотите увидеть ещё? — Эм... — Хоукай, подержи. — С этими словами Хьюз сунул ей в руки пакет, чтобы достать ещё больше фотографий. Хоукай с соболезнованием посмотрела на Фармана, когда майор принялся разглагольствовать о своей жене, из чего Фарман заключил, что такое поведение было абсолютно нормальным и часто повторялось. Хьюз не замолкал всю дорогу до офиса подполковника Мустанга, и Фарман вздохнул с облегчением, когда тот оборвал свою тираду на полуслове, чтобы без стука вломиться в комнату. — Йоу, Рой! Я подумал, самое время тебя навестить! Эй, это новая команда? Неплохо, неплохо. Вроде, выглядят компетентными. Хоукай просочилась сквозь дверь вслед за Хьюзом. Фарман бегло заглянул внутрь и решил, что ему лучше уйти. Все подчинённые Мустанга казались чудовищно занятыми. Они сдвинули свои столы в кучу и похоронили их под десятками коробок с отчётами, которые сейчас просматривали. Процесс, очевидно, был изнурительным: они все с раздражённым видом сгорбились на стульях и обменивались лаконичными фразами. Мустанг сжал пальцами переносицу, почти не отрывая взгляда от отчёта в своей руке. — Хьюз, вот так сюрприз. — Удивление в его голосе отсутствовало напрочь. Однако он приободрился, когда заметил пакет в руках Хоукай. — Прошу, скажи мне, что там алкоголь. — Мечтай, — со смешком сказал Хьюз. — Будто лейтенант Хоукай мне такое с рук спустит! Мустанг отложил отчёт в сторону и задумчиво уставился на пакет. — Вообще-то, там наверняка есть сахар. Одно маленькое преобразование, чтобы запустить процесс брожения, и, возможно... — Пожалуйста, сэр, воздержитесь от проведения алхимических экспериментов в офисе, — устало попросила Хоукай и поставила пакет на ближайшую свободную поверхность. Фарман побледнел, когда Мустанг перевёл на него взгляд, и безуспешно попытался вырваться на свободу. — А ну-ка, стоять! — позвал Мустанг, как только он потянулся к двери. — Фа Мулан, верно? — Фарман, сэр. — Тогда Фарман. У вас не найдётся минутка помочь нам сверить данные? Фарман с ужасом глянул на внушительные горы бумаг. — Вообще-то, сэр, я как раз собирался на обед... — Это не просьба, прапорщик. Пойдите помогите Фьюри. — Как прикажете, сэр, — вяло отсалютовал Фарман и вытянул стул. Фьюри передал ему стопку отчётов, сочувственно пожав плечами, и снова нырнул в работу. — Зачем всё это? Мустанг рухнул на своё кресло и подвинул к себе стопку бумаг. — Это вся до крупицы информация, которую армия насобирала о гражданских алхимиках за последние двадцать лет. Как об известных, так и не очень. Мы ищем записи об одном мужчине, который постоянно от нас ускользает. Как там его фамилия, Хавок? — Хоэнхайм, — ответил Хавок, щурясь на едва заметные следы карандаша в отчёте десятилетней давности. — Имя — Ван. Довольно странное имечко, как по мне. — А, этот? — произнёс Хьюз, заглядывая через плечо Мустанга. — Сочувствую, друг мой. Это случается примерно пять раз в год. Кто-то его замечает, большие шишки сходят с ума и рандомно поручают кому-то это дело, ничего не обнаруживается, и так до следующей зацепки. — Это кошмар, вот что это, — буркнул Мустанг. — По нашим скудным данным, он семидесятилетний бродяга с посредственными навыками в алхимии, который никак не заинтересован в том, чтобы присоединиться к армии. Если бы только высшие чины наконец признали, что это гиблое дело, и сосредоточились на чём-то полезном для разнообразия. — А ты им это скажи, — подстрекнул его Хьюз. — Уверен, с нашим фюрером ты побеседуешь на ура. — Здесь что-то не сходится, — пробормотал Фьюри. — Тут сказано, что алхимика с данным описанием видели в Трентоне третьего января 1905-го. А вот тут говорится, что он был в Рочестере на следующий день, а между ними три сотни миль! — Можно? — попросил Фарман и взял бумагу. — О, я видел этот отчёт. На самом деле его составили в 1908-м, не в 1905-м. У сержанта, который его писал, был ужасный почерк, поэтому, когда изначальный отчёт набирали, произошла опечатка. — О, теперь ясно. Подождите, я это запишу... — И отчёту из Трентона я бы тоже не доверял. Я точно помню: там говорилось, что алхимика, который устраивал все те пожары, схватили и допросили, и он оказался обычным поджигателем. — Вы читали все эти отчёты недавно? — с надеждой спросила Хоукай. — Немного, — ответил Фарман. — Я помогал другим их перебирать, когда всплывало дело Хоэнхайма. — Хьюз, может, хватит стоять у меня над душой? — Ну, тогда просто дай мне отчёт, — раздражённо сказал Хьюз и выхватил бумаги из рук Мустанга, просматривая их. — Знаешь, я работал над этим делом пару раз, но так и не разобрался, что к чему. Досадно, но за этим мужиком не уследить. Большинство алхимиков не склонны путешествовать, если только не изучают что-то конкретное. Возможно, мы имеем дело с обычным исследователем, который всё время проводит за изучением алхимии. Для воплощения своих теорий на практике у него не хватает навыков, а в таком случае армия, выходит, заинтересована не в самом Хоэнхайме, а в его исследованиях... Бреда с любопытством заглянул в пакет, который принёс Хьюз. — Так что за повод? Хьюз тут же возмущённо завопил и подбросил отчёт в воздух. У Мустанга на лбу вздулась вена, и он жестом попросил Фьюри пособирать бумаги. — Ей-богу, Хьюз, обязательно было это делать? — Поверить не могу, что вы заставили меня забыть об этом! — воскликнул Хьюз. Он выхватил бутылку из пакета и вскочил на стул, подняв её вверх, словно победный факел. — Леди и джентльмены, у меня шикарные новости! Лучших новостей вы в ближайшие месяцы — а то и годы — не услышите! Моя милая жена Грейсия... стойте, я ведь всем фотки показывал, да? Все тут же заверили Хьюза, что да, показывал, и он с энтузиазмом продолжил: — Как я и сказал, мы с Грейсией счастливы сообщить миру, что мы теперь родители! У нас будет ребёнок! — О, это замечательно, — радостно сказал Фарман. — Да, поздравляем, — улыбнулась Хоукай. — Так держать, приятель! — присвистнул Бреда. — Это был лишь вопрос времени. — Хавок со смешком толкнул локтем сияющего Фьюри. — По правде говоря, мы тут ставки делали, так что, надеюсь, вы не ошиблись. — Ни в коем случае! — восторженно заявил Хьюз. — Грейсия абсолютно точно, сто процентов беременна! Мустанг самодовольно прочистил горло. — Моим ребёнком, — протянул он. Хьюз замер, и его улыбка стала самую малость маниакальной. Подчинённые Мустанга ошарашенно замолчали, и Фарман сглотнул, гадая, что за опасная мелодрама развивалась вокруг него. И лишь Хоукай просто покачала головой и продолжила работать. — Он шутит, Хьюз. — Это ты так говоришь, — отрезал Хьюз, слезая со стула. — Но кто знает, на что способны эти прибабахнутые алхимики. — Ой, угомонись уже, — вздохнул Мустанг и передал Бреде стопку папок. — Сам напросился. Вломился тут, прервал нашу работу, стал хвастаться своей... — А вдруг ты планировал это месяцами? — перебил Хьюз и драматично указал на него пальцем. — Каждый раз, когда мы говорили по телефону, ты всё планировал и ждал подходящего момента!.. — На кой чёрт мне переться аж в Централ, только чтобы обрюхатить твою жену, а потом проделать весь путь назад, будто ничего и не было? — А откуда мне знать, что это было всего раз? О нет! У тебя с моей женой интрижка? — Они всегда так? — спросил Фарман у Бреды. — В основном, — ответил тот. Он поджал губы и принялся читать отчёт вслух. — Посмотрим, это выглядит многообещающе. «Докладывается, что светловолосый алхимик помог восстановить небольшую деревню после землетрясения». По этим сведениям, он единолично построил жителям новый мост для доставки ресурсов. — Это было в Берроузе в марте 1909-го, — машинально оттарабанил Фарман. — Этот отчёт актуален. Описание совпадает, да и жителям не было смысла лгать о том, кто так им помог. В следующий раз Хоэнхайма видели в небольшом городке немного к западу. — Запад, запад, — пробормотал Хавок, жуя незажжённую сигарету. — Только что же отчёт в руке держал! Куда он делся? — Слушай, Рой, не то чтобы я не понимал твоих чувств. Грейсия — сногсшибательная женщина, но разве ты не понимаешь, что такие нездоровые отношения потенциально могут разрушить нашу дружбу и разбить сердце моей бедной жены? — Я уже несколько месяцев не покидал Восточный город! Хоукай может за меня поручиться, правда, Хоукай? — Вообще-то, сэр, было несколько периодов непродолжительного отсутствия, причины которых мне неизвестны. — Я болел в те дни! — Если под «болел» вы подразумеваете «притворялся больным», тогда да, я могу за вас поручиться. Хавок приподнял крышку одной из коробок. — Ага, нашёл! — победно провозгласил он. — Это особо не поможет: отчёт довольно размытый, — заметил Фарман, заставив Хавока упасть духом. — Однако позже Хоэнхайм, очевидно, сел на поезд и пересёк границу, после чего его не видели аж до недавнего времени. Поищите отчёт из Галлы, январь 1910-го. Все тут же принялись перерывать коробки. Фарман тоже немного помогал, но был гораздо больше увлечён наблюдениями за переменами, произошедшими с подполковником от одного присутствия Хьюза. Мустанг обычно был очень собранным и с отстранённым весельем отмахивался от того, что о нём говорили другие люди. Но сейчас он скрежетал зубами и сверкал глазами, пытаясь защититься от обвинений, становившихся всё нелепее с каждой минутой. Зрелище было то ещё. — Хьюз, поверь мне. Меня твоя жена вообще не интересует! — Что-о-о? Это ещё хуже, чем если бы у вас была интрижка! — Каким боком это хуже? — Нашла, — заявила Хоукай, вставая с места. — Отлично, у нас есть отправная точка, но нам нужен более систематический подход, если мы хотим продвинуться. Если бы мы нашли какую-то последовательность в его передвижениях... — Насколько я могу судить, никакой логики в них нет, — произнёс Фарман, возвращаясь умом к текущей задаче. — Он попался армии на глаза в 1903-м, и с тех пор его замечают в среднем четыре-пять раз в год. Похоже, что он постоянно путешествует, но лично я нахожу интересным то, что он склонен не отходить далеко от границ и редко продвигается вглубь... Он умолк, когда заметил, что Хьюз наконец прекратил дразнить Мустанга и как-то странно уставился на Фармана. Он попытался проигнорировать взгляд, но непоколебимо тщательный осмотр этих ореховых глаз нервировал донельзя, когда их обладатель не произносил ни слова. И не моргал. — А вы сами, случайно, не алхимик? — вежливо поинтересовался Хьюз. — Нет, вовсе нет, — ответил Фарман. — Я простой прапорщик. — Хм... — протянул Хьюз, по-прежнему не моргая. — Тогда вы, должно быть, очень заинтересованы в деле Хоэнхайма, раз столько можете вспомнить налету. — Я просто так устроен, сэр, — неловко поёрзал на стуле Фарман. Хавок рассмеялся. — Это ещё слабо сказано. У Фармана мозг — как картотека. Он помнит всё. Каждую мелкую деталь. — Ну, вообще-то я не... — Вообще-то ты да, — настоял Хавок. — Ребят, помните, как я пытался бросить курить? Так этот тип без особых усилий отслеживал, сколько сигарет в день я выкуривал и в какое время, а потом отчитывал меня, если я давал слабину. Дошло до того, что я только больше стал курить. — Очень впечатляет, прапорщик, — присвистнул Хьюз. Фарман с трудом подавил желание застонать. Прекрасная память — это, конечно, хорошо, но идеальная память временами была настоящим бременем. Он часто раздражал или напрягал людей огромным количеством информации, которую был способен хранить его мозг. Это было просто-напросто проклятием. Мустанг наклонился через Хьюза и положил ещё больше отчётов в зоне досягаемости Фармана. — А теперь, когда ты наконец доволен, не возражаешь, если мы вернёмся к... — Рой! — укорил его Хьюз, схватив файлы быстрее, чем Фарман успел моргнуть. — Хочешь сказать, что у тебя в распоряжении такой мозг, а ты тратишь его на старые вшивые дела, на которые всем плевать? Как тебе не стыдно! — Что ты имеешь в виду? — растерянно спросил Мустанг. — Что ещё мне ему поручить? — Что угодно, лишь бы практичнее этого! — Хьюз усмехнулся. — Расследования, например. Ему можно поручить работу над нераскрытыми делами. Пусть анализирует мышление преступников. Да такой талант, как у Фармана, будет бесценным в Централе! — Р-расследования? — выпалил Фарман. — Централ? Я мог бы работать в Централе? — Именно! — просиял Хьюз и ткнул в него пальцем. — О, разве я не сказал? Я работаю в Отделе Расследований. Моё начальство вечно ищет кандидатов с детальной и точной памятью. Людей, которые могут сопоставить все факты, не отвлекаясь при этом на поиск мелких деталей. Вообще-то... Уверен, если я дёрну пару ниточек, то смогу организовать для вас собеседование. Просто повторите то, что только что продемонстрировали, может, поможете нам распутать одно-два дельца — и вам даже моя помощь не понадобится, чтобы устроиться. Кто знает, возможно, вы на этом карьеру построите! — Так, погоди минутку! — потребовал Мустанг. — У Фармана уже есть место здесь, в Восточном городе. С чего ты взял?.. — Прапорщик Фарман — твой непосредственный подчинённый? — Фактически... — Вообще-то, — озадаченно вклинилась Хоукай, — генерал-лейтенант Грумман предположил, что проницательность Фармана может стать нам полезной, и поместил его на испытательный срок под командование подполковника. Строго говоря... на данный момент он ни на кого не работает. — Идеально! — воскликнул Хьюз. Он хлопнул ошеломлённого Фармана по плечу. — Что ж, Рой, предлагаю тебе начать поиски нового прапорщика, потому что этот мой. Пойдёмте, Фарман! Поговорим за обедом о возможностях, которые ожидают вас в Централе. — Но, Хьюз!.. Хьюз проигнорировал Мустанга и потащил своё новое приобретение за дверь. Фарману только и оставалось поспевать за широкими шагами майора, и даже толком оглянуться и заметить то, как все пялились на их удаляющиеся спины, не выходило. Краем глаза Фарман увидел, как Фьюри повернулся к оторопелому Мустангу. — Эм... Это значит, что он больше не сможет помочь нам с этим делом? *** С обеда Фарман вернулся будто в тумане, а его чересчур аналитическая голова не переставала кружиться. Если бы кто-то этим утром сказал ему, что какой-то чудаковатый мужчина заявится в офис и предложит ему работу в Централе в Отделе Расследований, он бы ответил, что вероятность такого события настолько мала, что точно её подсчитать не представляется возможным. Но это произошло, и будущее в Восточном городе поблекло как никогда, после того как Хьюз проинформировал его о тех вещах, которыми он мог бы заняться. Он, прапорщик Фарман, может помочь распутать дела, досаждавшие государству годами! Это была важная, значительная работа, и у Фармана уже руки чесались к ней приступить. Чёрт, да не исключено, что лет через пять-десять он настолько продвинется по службе, что и сам возглавит какой-нибудь департамент в Централе. Быть может, даже Отдел Расследований! С другой стороны, пожалуй, не следовало забегать наперёд. Хьюз настоятельно рекомендовал ему тщательно всё обдумать, пока он звонил своему начальству. Не то чтобы надо было долго думать. Фарман уже рассмотрел все плюсы и минусы за пятнадцать минут ходьбы до штаба, и весы уверенно склонялись в сторону Централа. К Восточному городу его ничто не привязывало, за исключением престарелых дяди с тётей, и он был уверен, что получит их благословение. Если всё сложится удачно, к концу недели он уже будет в Централе. Жизнерадостно насвистывая, Фарман вошёл в здание командного центра, и его чуть не снесло толпой народа, спешащей на обед. Он тщетно пытался бороться с течением, но двигаться так, чтобы никого не потревожить, было затруднительно, а Фарман не хотел расталкивать людей у себя на пути. И тут неожиданно он почувствовал, как кто-то схватил его за предплечье. — Фарман, дружище! Фарман недоуменно моргнул в сторону Бреды. — Дружище? — повторил он. Никто никогда его так не называл. — Вот тебя-то мы и искали! — довольно воскликнул Хавок, появляясь с другой стороны, и втроём они принялись маневрировать в сторону столовой. Двойные двери были широко открыты, и Фарман подавился от вони мясопродуктов и несвежего сыра. Лейтенанты усадили его за ближайший пустой стол, и Хавок наклонился к нему, широко улыбаясь. — Знаешь, Фарман. Мы работаем вместе вот уже пару месяцев. Пора перестать быть незнакомцами. Мы решили, что сегодня отличный день, чтобы всем вместе пообедать и по-настоящему узнать друг друга. Что скажешь? — Но... я только что пообедал, — выдавил сбитый с толку Фарман. — Э, вот не надо этого. — Бреда от души похлопал его по спине, и Фарман чуть не свалился со стула. — Ты и так слишком тощий. Мужику надо жрать! Фьюри, тебе помочь? — Я справлюсь! — донёсся писк Фьюри из-за неустойчивой горы подносов. Четырёх подносов. Один из них предложили Фарману, и он с недоверием покосился на бутерброд и густое рагу. Он был совершенно не голоден, но раз уж ребята ради него постарались, казалось уместным съесть хоть пару кусочков. Он отведал рагу, пока Фьюри уселся напротив него, а Хавок с Бредой — по сторонам, эффективно его окружая. Тишина затянулась. — Ита-а-ак, — медленно произнёс Хавок. — Давно ты живёшь в Восточном городе? Фарману понадобилось мгновение, чтобы понять, что Хавок обращался к нему. — О, я здесь вырос. Меня воспитывали дядя с тётей. — И никаких братьев или сестёр? — поинтересовался Хавок и хохотнул, когда Фарман помотал головой. — Чёрт, повезло тебе. Я в семье самый старший, и, похоже, мои родители хотели какой-то рекорд побить, когда завели ещё пятерых. Я сбежал от них, как только смог, хотя моей маме больше по душе пришлось бы, если бы я остался простым деревенским парнем, а не пошёл в солдаты. С тобой так же было? — Не совсем, — ответил Фарман. — Моя тётя часто болеет, а лекарства дорогие. Они заставили меня пойти в армию, чтобы у меня было обеспеченное будущее — ну и им какая-то выгода перепадала. — Оу. Звучит отстойно. — Да я не возражаю, — быстро сказал Фарман. — Я их обоих люблю, а армия, похоже, была для меня верным решением. И если я смогу перевестись в Централ, уверен, что у меня получится выплатить остаток их долга, и они смогут уйти на покой. Хорошо, что он поднял глаза, когда сказал это, иначе упустил бы на удивление виноватые взгляды, которыми обменялись эти трое. Фарман всмотрелся в лица товарищей, и у него упало сердце. Навязчивое подозрение закралось в его голову. Он попытался отогнать угнетающую мысль, но, как всегда, его логичный разум взял верх и указал на все скопившиеся доказательства. — Вы пригласили меня пообедать не потому, что хотите узнать меня поближе, не так ли? — огорчённо спросил он. — Да! — выпалил Фьюри и ойкнул, когда Бреда пнул его под столом. — То есть, нет! Разумеется, мы хотим тебя узнать! — До сих пор никто из вас не сказал мне более двух слов за пределами офиса, — с некоторой горячностью продолжил Фарман. — И мне не кажется простым совпадением то, что вы внезапно мной заинтересовались, как только майор Хьюз предложил мне должность, ради которой мне придётся уйти из-под командования подполковника Мустанга. — В чём ты нас обвиняешь? — громко возмутился Бреда, хлопнув рукой по столу. — Ты правда думаешь, мы пошли бы на такое только потому, что Мустанг нам приказал? У нас достоинства побольше будет! — Правда, что ли? — холодно сказал Фарман. — Тогда, полагаю, не будет непосильной просьба уважать моё желание остаться с вами просто приятелями. Я уже принял предложение майора Хьюза и собираюсь покинуть Восточный город в течение месяца. Все трое обменялись паническими взглядами, и это стало последней каплей. Фарман покинул свой поднос и зашагал к выходу, виляя между столами, чтобы отвязаться от подчинённых Мустанга. Они нагнали его у дверей, и Бреда преградил ему путь, встав в проёме. Фарман обернулся и лицом к лицу столкнулся с напряжённым взглядом Хавока и щенячьими глазками Фьюри. — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, соглашаясь на службу у Хьюза, — настоял Хавок. — Ты правда хочешь целыми днями торчать в офисе с этим парнем и его чудачествами? Поверь мне, оно того не стоит. — Просто дай нам ещё один шанс! — взмолился Фьюри. — Мы ради твоего же блага стараемся, честно! Фарман сжал пальцами переносицу. Они звучали так отчаянно, и какая-то его часть ужасно не хотела их разочаровывать. Но перевод в Централ, возможно, был величайшим карьерным ходом в его жизни, и он не собирался этим рисковать. Если бы только был способ проверить, правда ли они хотели стать его друзьями или только притворялись... — Хорошо, — осторожно произнёс Фарман. — Я дам вам шанс... — Отлично! — ...если вы назовёте моё имя. Они одновременно открыли рты... и так же быстро их захлопнули, встревожившись ещё больше, когда поняли, что никто из товарищей также не знает ответа. Фарман протиснулся мимо Бреды. — Так я и думал. — Стой, ты не можешь винить нас в том, что мы не знаем твоего имени! — заорал Бреда ему вслед. — Ты хоть когда-то говорил нам своё имя? — Оно же на «В» начинается, да? — окликнул Фьюри. — Что-то вроде... вроде Вето? Или Винил? — Веган! — крикнул Хавок. — Тебя зовут Веган, да? Скажи, что я прав! — Всего доброго! — заревел Фарман через плечо. — Нет, вернись! Мы сейчас догадаемся, только дай нам минуту! — А может, Вулкан? Я хоть уже близко, нет? — Не уходи, Велкро! *** К счастью, Хьюз довольно быстро договорился о собеседовании для Фармана и позаботился о транспорте до Централа для них обоих. Сложнее всего оказалось избегать подчинённых Мустанга во время рабочих часов. Фарман был сыт по горло запасными коридорами и лестницами, куда ему приходилось сворачивать, чтобы не попасться им на глаза. Атака пришла с неожиданной стороны, когда Мустанг умудрился выйти на его дядю и тётю и попытался подговорить их переубедить Фармана. Ему повезло, что родственники были людьми крепкими и твёрдо стояли на стороне Фармана, поддерживая его решение попытать счастья в Централе. И каждый раз, когда Мустанг предпринимал попытки поговорить с ним наедине, рядом магическим образом возникал Хьюз и спасал его. В те разы, когда Фарман видел подполковника и майора вместе, они беседовали вполне любезно, но естественная лёгкость, которую можно было наблюдать в день появления Хьюза, пропала, и оба одаривали друг друга чрезвычайно ледяными взглядами. Фарман начал переживать, что из этой истории раздули невесть что, и это нанесло непоправимый ущерб их дружбе. У него не было возможности выразить свои сомнения аж до самой посадки на ранний утренний поезд в Централ, и когда Фарман предположил, что, быть может, лучше было бы ему остаться в Восточном городе, Хьюз набросился на него с фанатичным блеском в глазах. — Но если вы останетесь, то он победит! — воскликнул майор, оставив Фармана гадать, что это значило. Поездка прошла неловко, так как Хьюз счёл необходимым рассказать ему всё о Централе, умудряясь вплетать в беседу своих жену и нерождённого ребёнка в среднем пять раз за три минуты. Фарман считал. У него появилось нехорошее предчувствие, что, пожалуй, лейтенант Хавок знал, о чём говорил, когда речь зашла о Хьюзе и его чудачествах. Так как майор организовал поездку без пересадок, они прибыли в Централ к полуночи. Фарман едва помнил, как его вместе с чемоданом затащили в такси, и проснулся только для того, чтобы Хьюз показал ему его комнату в казармах. Этот утомительный день закончился падением в кровать полностью одетого Фармана, у которого не было сил даже шнурки на обуви развязать. На следующее утро он в сонном замешательстве долго не мог понять, где находится и какого чёрта видит за окном Центральный Штаб. Реальность обрушилась на него, и Фарман в восторге вскочил с кровати. Он был в Централе! Фарман поторопился в душ, затем надел свежую форму и аккуратно причесал волосы, предвкушая день впереди. Как раз когда он собрался, прибыл Хьюз, чтобы отвести его в здание военного суда — самое сердце Отдела Расследований. Утро прошло в тумане бумажной волокиты, кофе и незнакомых лиц. Сперва начальство Хьюза казалось немного разочарованным: они, несомненно, ожидали кого-то помладше и попокладистей. Но когда Фарман продемонстрировал свою память, они взбудоражились не меньше майора. Пока они обсуждали дальнейшую судьбу Фармана за дверями своих офисов, Хьюз устроил ему экскурсию по Центральному Штабу. Фарман вытаращился на представительное здание, где жил и работал сам фюрер. Оно было всего в двух шагах отсюда! — Впечатляет, не так ли? — гордо произнёс Хьюз, когда они взбирались по ступенькам менее милитаристского строения. — А здесь Первое отделение Центральной библиотеки, где мы храним большинство документов по делам. Тут неподалёку есть государственная лаборатория, так что это отделение стало эдаким центром исследований для Государственных Алхимиков, где они могут легко найти нужную информацию. Не исключено, что вы тут встретите парочку знаменитостей. — Не сомневаюсь, — пролепетал Фарман и с готовностью проследовал за Хьюзом сквозь вычурные двойные двери. Внутри шум и суета Централа поутихли, и Фарман с облегчением выдохнул. Ему понадобится время, чтобы привыкнуть к такой большой и оживлённой столице. Куда уж там Восточному городу. — Глория, как делишки? — поприветствовал Хьюз седовласую женщину за столом. — Это прапорщик Фарман. Он претендует на должность в Отделе Расследований. Полагаю, вы теперь часто будете его видеть. Глория отвлеклась от учётных карточек, которые она сортировала, и изучила Фармана суровыми голубыми глазами. Он вытянулся по струнке и старался не съёжиться под её строгим взглядом. — Н-ну, я пока ещё не получил работу... — О, не прибедняйтесь! — воскликнул Хьюз. — Говорю вам, дело в шляпе! Остальное — формальности. — Да, вы мастер провернуть всё по-своему, майор Хьюз, — неодобрительно заметила Глория, и Хьюз прищурил глаза. — Особенно когда речь идёт об одолжениях для всех ваших друзей. Она подобрала несколько карточек и отошла, чтобы вернуть их в нужный ящик. Пока она смотрела в другую сторону, Хьюз подмигнул Фарману, будто собираясь ему поведать тайну за семью печатями. — Смотрите внимательно. Урок первый: добыча информации. Когда Глория вернулась, Хьюз обратился к ней тем самым дружелюбным и неумолимым тоном, который использовал, похищая Фармана: — Кстати о друзьях, Глория. Я вот хотел спросить, не поможете ли вы мне ещё разок. Моему другу отдали приказ провести некое исследование по делу Хоэнхайма, и, возможно, он на грани серьёзного прорыва. — Вы же знаете, что эти записи доступны только уполномоченным лицам. Я не могу просто позволить вам... — И вот, знаете, я подумал, что избавлю его от необходимости присылать кого-то сюда, чтобы их изъять, — уговаривал Хьюз с подкупающей улыбкой. — Видите ли, он сейчас аж в Восточном городе, но если ему удастся раскрыть дело, это очень хорошо на нём скажется... — Вы теряете время, майор, — отрезала Глория. — Быть может, другие библиотекарши и попадаются на ваше... обаяние, но, боюсь, я ничем не могу вам помочь, пока вы не предоставите мне письменное разрешение от вашего начальства. Которому, уверена, будет очень интересно, почему вы раскапываете информацию по делу, выходящему далеко за рамки вашей юрисдикции. И тут послышался громкий грохот, заставивший Фармана подскочить, а других библиотекарей за столом поднять головы. Из леса шкафов донёсся слабый вопль: — П-помогите!.. — О Боже, — пробормотала Глория, ни капли не встревожившись. Она поправила очки на носу и указала жестом на двух солдат. — Кто-то из вас поможет этой девчонке? Судя по звукам, на этот раз она там погром устроила. Хьюз повернулся к Фарману и слегка его подтолкнул. — Фарман, позаботитесь об этом? — Эм... ладно, — неуверенно произнёс Фарман и, покинув Хьюза и Глорию, побрёл в глубины библиотеки. Здесь шум улицы и остальных библиотекарей был приглушён, а людей в проходах между книжными полками не наблюдалось. Со стороны справочной секции донёсся очередной перепуганный визг, и там Фарман обнаружил следы недавнего погрома. Переполненная книгами тележка была опрокинута, её содержимое разлетелось по полу, а рядом валялась лестница. Фарман подпрыгнул, когда с громким стуком на пол упала ещё одна книга, пролетев в миллиметрах от его головы. — Помогите! — закричал кто-то у него над головой. На вершине книжного шкафа каким-то образом оказалась женщина. Она так крепко схватилась за края шкафа, что костяшки её пальцев побелели. Она умоляюще взглянула на Фармана сквозь толстые очки и с ужасом простонала: — Я застряла! — Как вы вообще туда забрались? — встревоженно спросил Фарман. — Я откладывала некоторые книги и заметила одну не на своём месте, — пролепетала женщина, всхлипывая. — Я попыталась до неё дотянуться, наклонилась слишком сильно, и лестница начала падать! Я так перепугалась, что просто схватилась за полку и оказалась тут! Пожалуйста, снимите меня отсюда! Я не выношу высоты! — В-всё будет хорошо, я вам помогу! — воскликнул Фарман. Он быстро нагнулся, чтобы поднять лестницу, и прислонил её к книжному шкафу, медленно поднимаясь. Добравшись до верха, он с опаской оценил ситуацию. Женщина казалась слишком перепуганной, чтобы пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы дотянуться до лестницы. Отнести её вниз — сомнительная идея: Фарман ведь не пожарный. Придётся как-то уговорить библиотекаршу спуститься вместе с ним. Фарман коснулся её лодыжки, чтобы привлечь внимание, и женщина удивлённо пискнула, но отказывалась открыть глаза. — Лестница прямо позади вас, мисс. Просто отползите немного назад и попытайтесь поставить ногу на ступеньку, а дальше разберёмся. Справитесь? — Я н-не знаю. А что если я упаду? Я точно умру! — Уверен, с такой высоты не умрёте, — заверил её Фарман. Затем уточнил: — Ну, может, сломаете пару костей... Женщина захныкала, дрожа как осиновый лист. Очевидно, не стоило этого говорить. Фарман оглянулся в поисках помощи, но они здесь были одни. Придётся справляться самому. Прикусив губу, Фарман осторожно подвинулся поближе. — У вас получится, мисс. Лестница не так далеко, и даже если вы поскользнётесь, я вас поймаю. Хорошо? Женщина взглянула на него полными слёз глазами, затем всхлипнула и начала медленно ползти задом. Фарману пришлось приложить усилия, чтобы не покраснеть, когда чуть ли не у него перед носом оказалась небольшие округлые ягодицы. Он придержал женщину за талию. — Осторожнее. Вы у самого края. Под его руководством женщина нащупала лестницу носочками. Фарману стало легче дышать, как только она обеими ногами встала на ступеньку и обрела равновесие. Она осмелилась открыть глаза, смущённо на него оглянувшись. — С-спасибо большое! Д-думаю, я теперь смогу слезть вниз. — О, конечно! — Фарман начал спускаться, но замер, когда женщина воскликнула: — Книга! Я её вижу, мы совсем близко! Возможно, у меня получится её достать... Фарман посмотрел вверх. Женщина начала тянуться к толстому тому в кожаном переплёте как раз за пределами её досягаемости. — Стойте, мисс, думаю, вам следует пока её оставить!.. Но было слишком поздно. Вес Фармана немного сместился, и лестница отклонилась, подбрасывая их в воздух. Фарман упал спиной на пол, весь воздух из его лёгких выбило ударом, и ко всему прочему на него приземлилась визжащая библиотекарша, оседлав его. В эту долю секунды Фарман увидел падающую на них лестницу и едва успел откатиться в сторону вместе с женщиной. В итоге он оказался над ней, стоя на четвереньках, а лестница — как и книга, до которой пыталась дотянуться библиотекарша, — со стуком приземлилась рядом. Одно долгое мгновение они так и лежали, пока Фарман уговаривал свои руки перестать трястись. К счастью, он ничего не сломал, только немного ушибся. Женщина моргнула ошарашенными глазами, и на секунду Фарман распереживался: вдруг она ранена? Но затем женщина обвила руки вокруг его шеи и крепко прижала Фармана к своему поношенному свитеру. — Вы снова меня спасли! Не знаю, как вас отблагодарить!.. — Пустяки! — выдавил Фарман. — Правда, вы не обязаны... — Ну и ну... Они синхронно повернули головы. Хьюз прислонялся к книжной полке, скрестив руки, и весело сверкал глазами. Глория заглянула через его плечо и возмутилась: — Шеска! Что за неприемлемое поведение! Фарман и женщина, которую назвали Шеской, медленно осмотрели свою текущую позицию. А именно тот факт, что Фарман по-прежнему чуть ли не прижимал её к полу, а она всё ещё обнимала его за шею. Её ноги были слегка раздвинуты, а юбка малость задралась кверху... Они одновременно подскочили и поторопились отодвинуться друг от друга, прижавшись спинами к противоположным шкафам. Шеска поправила юбку, а Фарман подпрыгнул на ноги и скованно отсалютовал. Оба принялись лепетать объяснения, неистово краснея: — Это совсем не то, что вы подумали, мисс Глория, честное слово!.. — Я только пытался помочь, сэр! Клянусь честью, я бы никогда!.. — Если бы он не пришёл, я бы уже была мертва! Мертва! — Я сам виноват, правда, мне следовало быть осторожнее!.. — Шеска, боюсь, это зашло слишком далеко, — яростно сказала Глория. — Ты отстранена на два месяца! — О нет! — взвыла Шеска. — Но мне нужны деньги, мисс Глория! Для моей мамы! — Ну, ну, разве это необходимо? — мягко вклинился Хьюз. — Произошло недоразумение, зачем же так жёстко с бедняжкой? Глория подозрительно прищурилась на них обоих, особенно на Фармана. — Ладно, — наконец произнесла она. — Твоё наказание уменьшено до двух недель. И когда ты вернёшься, я жду от тебя профессионального поведения, достойного наших работников. — Спасибо, мисс Глория, — скромно кивнула Шеска. — Спасибо. Я буду стараться изо всех сил! — И приберись тут, прежде чем идти домой! — оборвала Глория и чопорно удалилась, игнорируя знающую ухмылку Хьюза. Майор поманил Фармана поближе, когда Шеска несчастно принялась собирать разбросанные книги. — Слушайте, у меня появились кое-какие дела, придётся вернуться в здание военного суда, — тихо объяснил Хьюз. — На остаток дня можете быть свободны. Я попрошу кого-то из офиса позвонить вам завтра. — Так точно, сэр, — ответил Фарман и оглянулся на всхлипывающую Шеску. — Я, наверное, вернусь в казармы. — После того, как поможете этой юной леди поубирать, — настоял Хьюз. — В конце концов, в этом есть часть вашей вины. — Да, сэр, — признал Фарман. Хьюз в последний раз глянул на Шеску и снова ему подмигнул. — Молодовата для вас, но может и сложиться. — Ч-что? — поперхнулся Фарман, но майор уже, не оглядываясь, направлялся к выходу. Чувствуя, как по шее растекается жар, Фарман опустился на колени и начал подбирать книги, невольно посматривая на Шеску краем глаза. Ранее он как-то не обратил внимания, учитывая всё это приключение, которое могло закончиться серьёзными травмами, но сейчас ему подумалось, что Шеска была очень даже симпатичной, несмотря на растрёпанные волосы и массивные круглые очки. Но что касается её возраста... Фарман с сожалением отвёл взгляд. Шеска выглядела довольно молодо, лет на двадцать с хвостиком, и он сомневался, что ей приглянется такой мужчина, как он. Не то чтобы Фарман был старым. По крайней мере, он в свои тридцать семь себя старым не считал. А то, что волосы у него начали седеть, когда ему было слегка за двадцать, и что из-за чувствительной кожи он был склонен к морщинам, — уж точно не его вина. Но слишком уж часто женщины, единожды на него взглянув, считали, что ему уже за пятьдесят. Пятьдесят! Шеска осторожно отложила в сторону свою стопку книг и встала, потянувшись к перевёрнутой тележке. Тут она заметила Фармана и замерла. — Вы... ещё здесь? — Ну да, — ответил Фарман. — Просто решил вам помочь. — О, но вы не обязаны этого делать! — пролепетала Шеска. — Т-то есть, вы никак не замешаны в том, что случилось! — Но из-за меня вас отстранили! — настоял Фарман. — Это меньшее, что я могу сделать. — Но это из-за моей неуклюжести нас застали в этой позе... Она оборвала себя и отвернулась, густо покраснев. Фарман неловко склонил голову, скрывая собственное смущение, и осторожно перевернул тележку. — Хотя с-странно, что они такое подумали, — нескладно сказал он, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, учитывая... — Учитывая? — непонимающе отозвалась Шеска. — Ну, — запнулся Фарман, сделав неопределённый жест рукой. — Я имею в виду, поскольку вы... не выйдет из нас пара, не так ли? Шеска покраснела ещё гуще, если такое вообще возможно. — А, да. Вы ведь солдат и всё такое, а я простая библиотекарша... — Что? — недоуменно произнёс Фарман. — Я вовсе не это имел в виду! Я просто хотел сказать, что намного старше вас. — О? — заинтересовалась Шеска. — Эм... а сколько же вам лет? — Тридцать семь. Долгое мгновение Шеска оторопело смотрела на него, приоткрыв рот. — В чём дело? — Мне... — выдохнула Шеска. — Мне тридцать три. — Тридцать три? — тупо повторил Фарман. — Правда? Но вы выглядите так... Я мог бы поклясться... Шеска нервно хихикнула и тут же накрыла рот ладонями. Но она продолжила смотреть на Фармана поверх своих пальцев, и его сердце сделало восторженный кульбит от искорки... чего-то в её глазах. Фарман сглотнул, пытаясь придумать, что бы такого сказать, чтобы выразить свою заинтересованность, не оскорбив при этом Шеску. Конечно, все приличия уже полетели в окно минуту назад, но, быть может, ещё не поздно начать с начала... Да, начать с начала звучит хорошо. — Давайте начнём с начала, — умудрился сказать Фарман и протянул руку. — Я Фарман... эм, Ватто Фарман, то есть. Не будете ли вы возражать против ужина со мной, мисс Шеска? — У-ужина? — выдавила Шеска, всё ещё держа в руках своё пылающее лицо и выглядя так, будто вот-вот упадёт в обморок. — Солдат приглашает м-меня на ужин?.. — Если вас это утешит, я всего лишь прапорщик. *** — Мисс Шеска, вы точно уверены, что в рецепте сказано «паприка»? — Ну да! Я его минимум дважды прочла. Знаю, это необычно, но рецепт таки из Аэруго... О, вода для чая закипела! Фарман воспользовался тем, что она отвлеклась на чайник, чтобы наклониться через стол и смахнуть остатки муки с потрёпанных страниц «Тысячи простых рецептов» Тима Марко. Заметки, написанные от руки, были довольно ясными: «Добавка, безусловно, нестандартная, однако при высоких температурах паприка хорошо пропитает тесто, а также обеспечит более яркий и блестящий оттенок готового изделия». Фарман пожал плечами и добавил немного паприки в миску с вишнями и несколькими другими ингредиентами. Всю смесь он вылил в форму для выпечки, где уже был подпёкшийся нижний слой теста, затем покрыл всё это верхним слоем теста и засунул в духовку. Вытерев руки о фартук, повязанный на его талии, он осмотрел беспорядок, который они натворили в тесной кухоньке Шески. По правде говоря, всё шло лучше, чем он предполагал. Поскольку Фарман в ресторанах Централа особо не разбирался, да и деньги им обоим приходилось экономить по разным причинам, Шеска предложила приготовить ужин самим в её доме вместо похода в кафе. Как выяснилось позже, книга, до которой она пыталась дотянуться в библиотеке, была кулинарной, а Шеска так лучилась энтузиазмом от перспективы попробовать себя в роли повара, что Фарман не стал её отговаривать. Тем более, с усмешкой подумал Фарман, он и сам наслаждался процессом. В каком-то смысле. Шеска мурлыкала какую-то мелодию себе под нос, нарезая зелёный лук для обжарки, и выглядела при этом очаровательно в фартуке и с аккуратно собранными сзади короткими волосами. Она заглянула в книгу с рецептом и повернулась к ящичку со специями, слегка нахмурившись. — Хм, не уверена, что у меня вообще есть базилик. Как думаете, кориандр сойдёт за замену? — Думаю, лучше взять орегано, — ответил Фарман, щурясь на этикетки на баночках с сушёными травами. — Учитывая, что оба из семейства яснотковых или губоцветных. Пожалуй, розмарин или чабрец тоже подойдут, если у вас они есть. — Чабрец, чабрец, — пробормотала Шеска, а затем вскрикнула. — Я забыла засечь время для соуса! Оба поторопились к плите, чтобы спасти дымящуюся кастрюльку. Фарман сунул деревянную ложку в липкий соус и скривился. — Ну... может, на вкус он ничего? — Надеюсь, — понурилась Шеска. Она умостилась на высоком табурете и облокотилась о стойку. — Извините, я безнадёжна в готовке. Я прочла десятки поваренных книг, но когда дело доходит до практики... Фарман налил чаю для них обоих и тоже уселся, сочувственно улыбнувшись. — Я вас очень хорошо понимаю. Как солдат я знаю чуть ли не всё о военных процедурах и тактиках, но, выходя в поле, всё равно совершаю ошибки новичка. Поэтому от меня польза только за столом. — И на такую работу вы устраиваетесь в Централе? — спросила Шеска, обхватив чашку обеими руками. — На это и рассчитываю, — ответил Фарман. — Но я начинаю думать, что немного погорячился. Видите ли, я встретил майора Хьюза всего несколько дней назад, и он сходу решил порекомендовать меня. И то только из-за моего необычного таланта. — Какого таланта? — Да так, ерунда, — признал Фарман. — Просто одна врождённая способность. Никогда не думал, что она для чего-то пригодится. — Но это всё равно здорово! — запальчиво возразила Шеска. — Это прекрасно, что у вас есть талант, который можно использовать для чего-то стоящего. Жаль, со мной не так. — Да ладно, должно же хоть что-то у вас хорошо получаться, — настоял Фарман. Он махнул рукой в сторону кухонной двери, указывая на бумажные джунгли снаружи. — А как же все эти книги? Шеска лишь грустно покачала головой. — Тому, кто только читать и умеет, сложновато найти работу, и всё становится только хуже, когда я рассказываю им о своей памяти. Они смотрят на меня, будто у меня вторая голова выросла. — Кхм... — Фарман чуть не подавился чаем и откашлялся. — Что вы сказали о своей памяти? — Она у меня фотографическая, — просто сказала Шеска, не замечая, как у Фармана отвисла челюсть. — Если я прочитаю что-то один раз, то помню всё, слово в слово. Никогда не думала, что это что-то особенное, но, очевидно, это так. Ещё не встречала кого-то с такой же памятью. «Я тоже», — ошалело подумал Фарман. И внезапно ему позарез стало нужным выяснить, правда ли это — что он не один в мире с этим проклятьем. Он подвинул кулинарную книгу ближе к себе и взволнованно посмотрел на Шеску. — Можете... Вас не затруднит мне это доказать? Вы сказали «всё», значит, к кулинарным книгам это тоже относится? — О, конечно, — приободрилась Шеска. Она поставила свою чашку и сложила руки перед собой, удивив Фармана своим энтузиазмом. — Какой рецепт хотите, чтобы я вспомнила? — Любой, — ответил Фарман, и с этим словом Шеска начала. Она протараторила пролог книги и с десяток последующих рецептов с такой же лёгкостью, с какой Фарман мог процитировать воинский устав и детали древних записей по делам. Она повторяла всё с точностью до слова, как и сказала, перечисляя ингредиенты, пропорции, техники, описания и пошаговые инструкции без единой запинки. Фарману только и оставалось листать страницы, чтобы поспевать за ней. К тому времени, как Шеска закончила, он только и мог пялиться на неё с потрясением и восторгом. — Ватто? — встревожено позвала Шеска. — Вы хорошо себя чувствуете? Фарман тупо кивнул. В голове не было ни единой рациональной мысли. «Кажется... я влюбился». Зазвонил телефон, и Шеска отошла, чтобы ответить, не отрывая от Фармана взволнованного взгляда. — Алло? О... о, майор Хьюз! Да, сэр, он здесь. Фарман стряхнул с себя ступор и взял у Шески трубку. — Алло? — Вовремя я вас нашёл, — весело сказал Хьюз. — Вижу, вам не требуется помощь с уроком номер два: втереться в доверие, чтобы получить доступ к ограниченной информации. — Что вы, сэр! Всё вовсе не так!.. — Верю, верю. — Из голоса Хьюза пропало веселье. — Слушайте, ужасно не хочу портить вам вечер, но вам необходимо явиться в офис военного суда прямо сейчас. У нас... небольшая проблемка. «Небольшой» проблемкой оказались генерал Грумман и подполковник Мустанг. Фарман даже не пытался понять, как им удалось так быстро добраться до Централа, но оба ждали в частном офисе, куда и привёл Фармана Хьюз. Грумман занял кресло за единственным столом, будто находился в собственном офисе, а Мустанг стоял чуть в стороне и, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке от этих разбирательств. — Сукин ты сын, — буркнул Хьюз, когда они проходили мимо Мустанга. — Я этого не просил, — процедил Мустанг сквозь зубы. — Понятия не имею, откуда генерал узнал, но это он решил, что это необходимо. — Эм... что именно вы сочли необходимым, сэр? — с нехорошим предчувствием спросил Фарман, когда они предстали перед Грумманом. — Ну как же, ваше возвращение в Восточный город, разумеется, — ответил Грумман, и сердце Фармана ухнуло куда-то вниз. — Прапорщик, я припоминаю, что поместил вас под командование Мустанга в надежде, что ваши особые навыки наконец заметят. Я надеялся, что Мустанг оценит то, какого замечательного офицера я ему на блюдечке преподнёс, и тут я узнаю от лейтенанта Хоукай, что он позволил вам ускользнуть, ни капли при этом не сопротивляясь. — Ничего подобного, сэр! — ощетинился Мустанг. — Хьюза бы ничто не остановило! — Мог бы ему задницу поджечь, нет? — без обиняков предложил Грумман. — Мустанг, мальчик мой, я был о тебе такого высокого мнения, а ты позволил кому-то похитить подчинённого у себя из-под носа... — Похитить? — оскорбился Хьюз. — Я спасал его от халатности Роя! Генерал, тут Фарман может принести настоящую пользу. Он был рождён для Отдела Расследований. Его место — здесь! Грумман поднялся с кресла и накинул пальто. — Боюсь, это не вам решать, майор Хьюз. И поскольку мне пришлось в спешке проделать весь путь сюда, чтобы разобраться с этим недоразумением, мне не хотелось бы возвращаться с пустыми руками. Завтрашним утром Фарман вернётся в Восточный город со мной и Мустангом, где официально станет частью команды подполковника. — Д-да, сэр, — выдавил Фарман. — И, Мустанг, — лукаво добавил Грумман, — осмелюсь предположить, что с этого момента ты будешь получше следить за своими подчинёнными. — Да, сэр, — так же подавленно ответил Мустанг и проследовал за Грумманом к выходу. У двери подполковник оглянулся на Хьюза и беспомощно пожал плечами, на что Хьюз только удручённо улыбнулся и махнул рукой. — Простите, что так вышло, Фарман, — в конце концов сказал Хьюз, почесав затылок. — Я знаю, как сильно вы предвкушали новую карьеру здесь, в Централе. Фарман только понурил голову. Потерянная работа волновала его в последнюю очередь. *** — Но... но вы здесь даже дня не пробыли, — в третий раз повторила Шеска. — Знаю, — несчастным голосом ответил Фарман, тихо вздохнув. Поезд был прямо перед ним, но он мешкал на платформе в предрассветных сумерках, впитывая в себя последние минуты в Централе. С Шеской. Она, казалось, была готова расплакаться в любой момент, и Фарман коротко сжал её плечо. — Я хотел бы остаться, но, увы, тут я бессилен. Не когда генерал Грумман приказал мне вернуться. Шеска угрюмо кивнула, прижав к груди маленькую коробочку, а затем протянула её Фарману. — Вот. Это пирог, который вы испекли. Хочу отдать его вам. — Но я испёк его для нас обоих, мисс Шеска, — произнёс Фарман, неловко ухватив коробочку одной рукой, так как другая была занята чемоданом. — Ну, — Шеска виновато переступила с ноги на ногу, — вообще-то я отрезала кусочек и оставила дома в холодильнике. Но... но остальной пирог нетронут! — Не беспокойтесь, я вам верю, — усмехнулся Фарман. Он зацепился взглядом за нетерпеливо машущего ему проводника и вздохнул. — Мне и правда пора. Но я буду писать, обещаю. И как-нибудь приеду навестить вас, если... если вы не против, мисс Шеска. — Конечно не против! — тут же выпалила Шеска, заламывая руки. — И... и ещё одно, пока вы не уехали... Прежде чем он понял, что происходит, Шеска подалась вперёд, поцеловала его в щёку, привстав на цыпочки, и крепко его обняла. К лицу Фармана прилил жар, но чувство было приятным, и он пожалел, что не может обнять её в ответ, так как обе его руки были заняты. Он только и смог уткнуться лицом в её плечо и попытаться запечатлеть в памяти неповторимый запах бумаги, пыли и намёка на чай с пряностями, который любила Шеска. Но вскоре она его отпустила и поспешила уйти, будто у неё не было сил смотреть на то, как он уезжает. Фарману оставалось только сесть в поезд с тяжёлым сердцем, едва обратив внимание на то, что вагон, который он выбрал, был так забит, что единственное свободное место было прямо напротив Мустанга. Фарман пристроил свой багаж и тяжело плюхнулся на сидение с пирогом на коленях. — Милую девушку вы себе нашли. Фарману потребовалось мгновение, чтобы понять, что Мустанг заговорил. — Вообще-то она не... То есть, не то чтобы мы... Мустанг ухмыльнулся ему, и Фарман ссутулился, сдаваясь. — Ну, я надеялся... Раздался последний свисток, и поезд тронулся, начиная долгое путешествие. Мустанг вздохнул, глядя на проносящиеся мимо серые здания. — Пожалуй, вас это мало утешит, но я бы вас отпустил. Под руководством Хьюза вы бы многого добились, да и в каком-то смысле его успехи так же важны, как и мои. — Думаю, это всё равно к лучшему, — без особого убеждения высказался Фарман. — У меня семья в Восточном городе, да и место знакомое. Я просто... Я надеюсь, что смогу когда-нибудь сюда вернуться. — Сможете, — пробормотал Мустанг, и это звучало как обещание. — Я об этом позабочусь. Не вы один положили глаз на этот город и его прелести. Фарман поднял голову, но Мустанг смотрел в окно на далёкий силуэт Центрального Штаба, и его тёмные глаза были полны решимости. Фарман впервые заметил небольшую картонную коробку на сидении рядом с Мустангом, которая наполовину была спрятана под снятым пальто. — Что это, сэр? Мустанг вынырнул из своих грёз и приподнял крышку коробки, являя взгляду документы внутри. — Ничего такого. Всего лишь засекреченные файлы по делу Хоэнхайма, которые хранились в Первом отделении. — Так вы их всё-таки забрали? — уточнил Фарман. Вместо ответа Мустанг только помотал головой с заговорщицким видом, и брови Фармана взлетели вверх. — Майор Хьюз?.. — Он способен на большее, чем навязчиво всем фотографии показывать, — просто сказал Мустанг. Фарман перевёл взгляд с коробки на подполковника, и хотя часть его знала, что следовало бы возмутиться очевидным нарушением протокола, его сердце к этому не лежало. Оно всё ещё было за много миль отсюда, на станции, с жизнерадостной библиотекаршей, с которой он был знаком меньше суток... Мустанг собрался было закрыть коробку, но остановился, выдёргивая из её глубин сложенный листок бумаги. Он на мгновение нахмурился, а затем протянул записку Фарману. — Тут ваше имя. Фарман взял бумажку, убедившись в правоте подполковника. Почерк принадлежал майору Хьюзу. Фарман развернул листок и просмотрел нацарапанное сообщение: «Урок третий. Держи врагов близко, а друзей — ещё ближе: только они прикроют твою спину, когда всё покатится к чертям». — Вы же не станете докладывать о том, что он изъял эту информацию, верно? — настороженно уточнил Мустанг. — Грумман говорил мне, что вы тот ещё педант. Фарман аккуратно засунул записку Хьюза в нагрудный карман. — Быть может, мне и следует. Но... есть вещи и похуже изъятия пары файлов, подполковник. И я знаю, что у майора Хьюза были на то причины. Мустанг согласно хмыкнул и оценивающе на него посмотрел. — Знаете, прапорщик, хорошая голова у вас на плечах, когда вы не придираетесь к деталям. Но если вы по-настоящему собираетесь стать частью моей команды, я должен быть уверен, что смогу на вас рассчитывать. — Вы можете на меня рассчитывать, сэр, — на автомате ответил Фарман. — А вы полностью осознаёте, чего я от вас ожидаю? — гнул своё Мустанг. — Если до такого дойдёт, сможете ли вы приставить пистолет к голове фюрера и нажать на курок только потому, что я приказал, обосновав это как «так будет правильно»? Фарман вылупился на предельно серьёзного мужчину напротив. Спустя несколько секунд Мустанг усмехнулся и громко расхохотался. — Ой, расслабьтесь, я просто шучу! Ну правда, какова вероятность, что такое может случиться? — Примерно один к... — Забудьте, — перебил Мустанг, быстро замахав рукой. Фарман переключил внимание на коробочку у себя на коленях. Он приподнял крышку, любовно улыбнувшись воспоминанию о Шеске, суетящейся на кухне и листающей страницы поваренной книги. Пирог вышел замечательным: слоёное тесто, золотистая корочка по краям, несколько крупных вишен, которые вывалились из того места, где Шеска отрезала кусочек. Она даже предусмотрительно упаковала ему вилку. Несмотря на то, что пирог давно остыл, Фарман отделил вилкой кусочек с краю и попробовал его на вкус. Мустанг позабавленно приподнял бровь, когда заметил, как скривился Фарман. — Не нравится? — Думаю, дело в паприке, — пробормотал Фарман, проглотив странное на вкус лакомство. — Паприка в пироге? — Не спрашивайте, сэр.