Славный Город

      Я не выходила из дома несколько дней к ряду. Ко мне стучались, спрашивали где я и что со мной стряслось. Пришлось убеждать их в том, что мне всего лишь нездоровится. Они ведь не обо мне беспокоятся, так? Мой муж должен был им денег. Теперь долги этого ублюдка легли на мои хрупкие плечи. Но я была не в состоянии прокормить себя и детей, о каких долгах в таком случае может идти речь? Я кормлю лишь себя… но мой голод, он не утихает! С каждым днем он становится лишь сильнее.       Дома я разбила все зеркала. Мне уже страшно смотреть на то, чем я стала. Мои милые мальчики… сможете ли вы простить свою бедную мать за то, что она сотворила? Всякая мать любит своих детей, а я… Я лишь хотела жить! Нет более естественного желания человека, чем желание жить! Столь естественного и столь эгоистичного…       Сначала ушел Жозеф, самый младший. Его нам с Максом хватило на пару недель. Мой старший точно знал, что как только его брат закончится, то его постигнет та же участь. Знал, видел как я меняюсь, боялся, но делал вид, что все как раньше. Он любил меня больше, чем я его, хоть острые зубы уже мешали говорить, а когтистые лапы были более не способны на теплые материнские объятия. Сегодня моего Макса не стало. Я очень голодна.

23 сентября, жительница Славного Города

       — Это все мне привидилось. Да, точно. А я знал, что не нужно было ничего принимать от этого куска сала, Мистера Б! Явно чем-то отравил еду. Я же в своем уме! Какой снег в начале осени? Это точно галлюцинации, видения, что угодно. Старик хочет, чтобы я свихнулся!       Я говорил так громко, что кажется, будто меня слышала вся улица. Кто-то яростно заколотил в мою дверь, отчего она стала рассыпаться на кусочки. Я заспешил к ней, чтобы не остаться без двери вовсе.        — Да все! Я заткнулся! Можете и дальше справлять нужду в относительном спокойствии, мистер… — я открыл дверь, а за ней увидел озадаченного почтальона, который явно не был моим соседом сверху, потревоженным моими переживаниями.        — Это улица Муйе, дом номер 13? — робко спросил юноша, сжимая в руке конверт с печатью — Письмо от мистера Б. Имя не указано, велено передать джентльмену в высокой шляпе.       Я взял конверт и повертел его в руках — Полагаю это я. Благодарю. — Но почтальон не собирался уходить, выжидающе смотря на меня, — чего, на чай выпрашиваешь? — Я пригрозил ему тростью и тот испуганно попятился прочь от моей двери.        — Нет, сэр, не смею! — Бросил он прежде чем запрыгнуть в свой экипаж.        Я закрыл дверь и принялся разглядывать конверт. Сургучная печать была еще свежа, а значит письмо совсем недавно передали в доставку. Что ж, хотя бы мне не стоит винить нашу почту. Я уж боялся, что Мистер Б отправил письмо еще давно, а получу я его лет эдак через двадцать. Чего же он так долго ждал? В приглашении говорилось что дело срочное, а тут уж больше половины месяца прошло. И он так и не сказал мне в чем заключается работа, какая плата, какие сроки. Хотя насчет платы мне вряд ли стоило переживать, ведь денег у него явно было предостаточно.       Опустившись на хлипкий табурет, от чего ножки его заскрипели под моим весом, я аккуратно открыл письмо:       «Уважаемый! Надеюсь Вы по мне заскучали!       Наконец я могу Вам сообщить эту радостную новость: Вы приняты на должность моего личного специалиста по избавлению от вредителей или, если хотите, СпИоВ! Я очень люблю аббревиатуры. Экономят много времени, места на бумаге и чернил. Главное не забыть что они значат!       Жду Вас завтра утром у своего особняка, экипаж приедет за Вами в семь утра, так что надеюсь, что Вы ранняя пташка. Если нет — Вам же хуже. Плачу я наперед, сразу, как только приедете. Не вижу в том проблемы, ведь сможете ли Вы забрать свою плату — зависит только от качества Вашей работы. Я не собираюсь прятать от Вас деньги, но сами понимаете, риски. Мне же будет лучше, если в несчастном случае сгинете только Вы, не прихватив с собой мои пожитки, они Вам на том свете ни к чему.

      Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Мистер Берне Монт»

      Я нахмурился, вот он и перестал скрываться за маской лести и показал свое истинное лицо. Ему плевать насколько опасна работа. Лишь бы его задница была в тепле и безопасности. Но не все ли мы такие? Стоит ли его винить в этом? Не понимаю в чем опасность избавления от вредителей. Максимум крысы покусают, да в высоких кожаных сапогах это не так страшно, как если бы я лез к ним с босыми ногами. А следов присутствия тараканов и прочих насекомых в его доме я не заметил. Собственно, я не заметил и следов крыс, но в последнее время они так поумнели, что я готов поверить, будто они за собой подчищают.       Я сидел еще какое-то время, пялясь в стену с трещиной, незаметно для себя изучая каждый ее излом. После того видения я все не могу понять: я все еще там? Или я снова здесь, где и был всегда? Что настоящее, а что лишь галлюцинации, вымысел больного воображения… Та девушка — она настоящая? Я видел ее здесь, еще до того как провалился. Но до чего странно она говорила. Никогда прежде не слышал такого языка. Да и знал ли языки, кроме родного? Было трудно вспомнить. И что за песню она пела? Таким дивным голосом выводила мелодию, словно художник вел кисть по полотну. Я сел на кровать и откинулся на спину. Как там пелось… «‎У клер до ля люн мон ами Пьеро…». До чего чудной язык. Я улыбнулся, глядя в потолок.

. . .

      Проснулся я раньше привычного. Невольно поежился, когда меня задел поток сквозняка. Я поджал под себя ноги, безуспешно пытаясь их согреть. В окне я всегда видел окна мисс Рогрет. Она часто по утрам оставляла окна незанавешенными, как приглашение к себе в гости. Наши с ней отношения уж точно не назовешь романтическими. Я был для нее утешением, а мне. мне хотелось, чтоб это быстрее прекратилось. Не знаю уж зачем я приходил к ней каждый раз, когда она плакалась и звала меня.       Сейчас ее окна были плотно зашторены, и я не помню, чтобы кто-то открывал их за последнюю неделю. Не видел я ее и на улице, зазывающей прохожих мужчин к себе, как она обычно делала, когда я отвергал предложение составить ей компанию. «Падшая» скажете Вы, а я скажу «отчаявшаяся». Я так же давно не видел ее детей. Вообще дети стали редко появляться на улицах города. Возможно это связано с теми статьями в газете.       Я поднял с пола у кровати пожелтевшую газету, которую обронила какая-то сплетница. Я уже в который раз пробежался глазами по заголовку:

«‎И СНОВА ПРОПАЛ ЖИТЕЛЬ НАШЕГО СЛАВНОГО ГОРОДА! КТО ЖЕ ЗА ЭТИМ СТОИТ? УЗНАВАЙТЕ ВСЕ ПЕРВЫМИ С НАШЕЙ ГАЗЕТОЙ!»

      Мне бы хватило и заголовка, но любопытство заставило продолжить читать то, что было под ним, так как мой взгляд зацепился за знакомое имя, которое я слышал несколько дней назад на площади, прежде чем провалился в «‎Зазеркалье»:       «Сегодня утром, на углу улицы Дюмор были обнаружены человеческие останки, предположительно они принадлежат горожанке Марте Де Бус, о пропаже которой неделю назад сообщил ее супруг Эмиль Де Бус. На такую мысль полицию натолкнуло именное кольцо на фаланге пальца, найденного в останках женщины.       Так же вчера было заявлено о пропаже вдовы Мисс Рогрет и ее двух сыновей. Соседи не видели их уже несколько дней. Последнее сообщение о Мисс Рогрет поступило от анонима, написавшего письмо и оставившего его у двери нашей редакции. В нем говорится о том, что последний раз ее видели ночью в направлении 5-й улицы, куда она шла медленно, прихрамывая.       Оставайтесь дома, не выпускайте детей одних на улицу, возможно в нашем Славном Городе появился преступник!»       Я презрительно сморщил нос и отбросил газету в сторону. Вздор. Сплетни и только. Мисс Рогрет явно снова в истерике и не в состоянии выйти из дома. Я бы и сам проверил, но что-то внутри меня сворачивается в тугой комок и тянет вниз, вдавливая ноги в пол, заставляя отбросить эту мысль. Кажется, это называется страх. Да, мерзкий, липкий страх. Он появляется из ниоткуда, порой он приходит быстрее осознания чего мы так боимся. Всего лишь естественная реакция организма на неизвестность. Сначала бежать, а потом разбираться от чего мы убегаем. Вполне понятный рефлекс. Если ты чувствуешь рядом опасность, но вдруг решил, что все в порядке и ошибся — тебе конец. Лучше зря убежать, чем умереть из-за «храбрости».       — Отвага есть безрассудство и глупость — сказал я сам себе и, одевшись, спустился вниз, прихватив по пути трость.       Я решил подождать экипаж на улице. Дома стоял невыносимый запах тухлого мяса, невесть откуда взявшегося. Мяса у меня не было уже давно. А вонь появилась пару дней назад и идет из-под пола на первом этаже. Возможно где-то меж досок сдохла мышь или еще какая живность. Но лишний раз ковырять доски я не горел желанием. Мой дом и так держался на честном слове и я не уверен, что вытащил бы доску целой, чтобы потом поставить ее обратно, в настолько плохом состоянии была древесина.       В нетерпении я нервно пристукнул тростью по земле, ожидая возничего. Спустя пару минут он выехал из-за угла и остановился возле меня. Забравшись в экипаж, я еще раз бросил взгляд на дом соседки. Свет в ее окнах не горел. Обычно в это время она зажигала керосиновую лампу, так как на улице все еще было темно. И ее свет пробивался даже сквозь плотные шторы, из-за чего порой я видел ее силуэт из окна своей спальни. Наверное она думала, что так дразнит меня, устраивая своеобразный театр теней, медленно снимая с себя корсет и делая пару вращений, словно она важная дама на балу. Обычно это длилось всего несколько минут, после чего она замирала, прислушиваясь не соблазнился ли я и не подошел ли к ее двери, а затем в разочаровании гасила лампу и ложилась спать. Мисс Рогрет была популярной персоной среди мужчин, любивших дам легкого поведения. Привлекала конечно она не своей красотой (я бы сказал, что эта женщина была на редкого любителя), а доступностью. Она не просила ни еды, ни денег. Ей нужно было одно лишь внимание. Она мне все говорила, что если б не семья, то она бы пошла в кабаре. «Эх, как бы я была богата, как бы меня все любили и обожали!», мечтала она, затягивая свои формы в корсет.       Погрузившись в свои мысли я и не заметил, как мы добрались до окраины города. Дальше были фермы, там жили относительно радостно и не голодали. А еще дальше от задымленного города находился особняк Мистера Б. Город он посещал не часто. Раз в неделю или две, с проверками на своих фабриках. После чего обычно многие оставались без работы, ибо «не соответствовали высоким стандартам». В чем состояли эти высокие стандарты мне не было известно. Я знал лишь то, что после его визитов десятки рабочих, по своей вине или нет, теряли работу, а на их места приходили новые.       Повозку тряхнуло и шляпа слетела с моей головы, я потянулся было, чтоб ее поймать, но она уже улетела на пыльную дорогу. Экипаж не остановился. — Сэр, моя шляпа упала, могли бы Вы остановиться? — возничий не шелохнулся, только руки его, державшие поводья, вдруг задрожали, крепче сжимая их. Он что-то просипел, с таким напряжением, будто ему это далось с большим усилием. Но я не расслышал ни слова. Хотя очень сомневаюсь, что он что-то сказал. — Оглох там что ли?! Останови говорю! — он натянул на себя повод, лошадь с громким ржанием встала. Он не двинулся и продолжил сидеть молча, не поворачиваясь ко мне. Руки в старых кожаных перчатках все еще дрожали, будто от холода. Я спрыгнул и побежал за своей шляпой.       Подняв головной убор я повернулся к экипажу. Возничего не было, а конь с повозкой стояли без присмотра. Отошел что ли. Но куда? Вокруг поле. На пять километров ни домов, ни деревьев, за которыми бы можно было скрыться, а трава была по колено. Только если он пригнулся, чтоб его не заметили. Но зачем ему это? Взрослый человек, чтоб так дурачиться.       Я направился к повозке, время от времени поглядывая по сторонам. Что-то слева от меня зашевелилось в траве, но я не придал этому значения. Я был зол на возничего, который вместо того, чтоб просто остановиться, стал тратить мое время. «Глухой старик» прошипел я про себя и забрался в повозку, поправив на себе шляпу. Возничего не было. Только что-то будто скреблось о дно транспорта. Я заметил как занервничал конь, затоптавшись на месте. Я схватил повод, чтобы лошадь не понесла и крикнул: «Я вообще-то спешу!». Тишина. Скрип.       Как будто кто-то острыми когтями царапал лакированное дерево. Я вдруг осознал, что не видел лица возничего. Запомнил лишь высокий воротник, шляпу-котелок и черные перчатки. Но точно ли это были перчатки? Скрип. Все настойчивее и отчетливее.       Я встал, выпрямившись в полный рост, и оглядел поле. Возничего все еще нигде не было. Скрежет по дну экипажа становился все настойчивее и по моей спине пробежали мурашки. Мне совсем не хотелось узнать что издает эти звуки и чего оно от меня хочет. И вдруг услышал рык, почти звериный, но в нем можно было расслышать человеческий голос. Лошадь понесла, а я свалился на землю. От сильного удара головой в глазах потемнело.       Я с усилием повернулся на бок, предприняв попытку встать и оцепенел от ужаса. Как только темная пелена спала с моих глаз, я понял, что прямо передо мной на четвереньках стояло нечто, что лишь отдаленно напоминает человека. Одеждой, силуэтом. Но вот все остальное… Кожа его была серой и сморщенной, будто бы потрескавшейся, покрытая язвами. На глазах белое бельмо, а сами они навыкате. Зубы острые, редкие и тонкие как иглы. Нос — два отверстия в лице. Я вспомнил портрет мисс Де Бус и невольно провел между ним и этим существом параллель.       Оно стояло, разглядывая меня, издавая щелкающие звуки, почти как летучие мыши. Только эти звуки были угрожающие и оглушительно громкие. С уголка его безобразного рта стекала вязкая слюна. И оно резко бросилось на меня, больно вцепившись в плечо зубами. Я закричал так громко, что казалось мои вопли было слышно в городе, слезы брызнули из моих глаз. Монстр стал усиленно дергать головой, словно пытаясь оторвать от меня кусок, от чего я завопил сильнее и в глазах все потемнело от боли. Я пошарил рукой рядом с собой и нащупал свою трость. От падения она окончательно развалилась и теперь представляла собой два острых куска древесины. Схватившись за рукоять как можно крепче, я занес руку и проткнул чудовище, попав в шею.       Должно быть я попал в артерию, так как на меня брызнула жидкость, судя по всему служившая этому существу кровью. Темно зеленая, с черными вкраплениями, очень вязкая и дурно пахнущая. Монстр свалился с меня, открыв пасть в безмолвном крике. Его лицо выражало неподдельный ужас и страх перед смертью.       — Три монеты, джентльмен… — прошипел он, протягивая ко мне свою мерзкую когтистую лапу, а я попятился назад, рыдая от ужаса. В конце концов он упал замертво.       Я схватился за раненое плечо и сидел так еще очень долго, прежде чем осмелился подойти к трупу, из которого все еще торчал кусок моей трости. Я брезгливо ткнул его в бок ботинком, перевернув на спину и присел рядом, чтоб разглядеть. Только сейчас, разглядев его одежду, я понял, что это был возничий. Встав, я отошел на пару метров от него, будто боялся, что он оживет и тогда уж точно сожрет меня.       Вдалеке я услышал стук копыт и громкие разговоры. Доносились они с противоположной от города стороны. Спустя несколько минут я уже мог разглядеть силуэты двух мужчин. Один из которых, несомненно, являлся Мистером Б, судя по крупным габаритам.       — Помнится мне я просил Вас не опаздывать! — крикнул он, подъезжая ко мне ближе. Я все еще не мог пошевелиться и лишь сильнее сжимал рану на плече, делая себе только больнее. По моим щекам стекали слезы, оставляя светлый след на грязном лице. — Экипаж прибыл вовремя, однако же, без Вас. — Он спрыгнул с транспорта, отчего тот сильно качнулся и подошел ко мне, бросив брезгливый взгляд на труп чудовища. Кажется, его вид Мистера Б нисколько не удивил.       Я же в изумлении уставился на него, переводя время от времени взгляд на «возничего»… Точнее, на то, что когда-то им было. — Вас ничего не удивляет? Вы только приглядитесь! — не выдержал я. До истерики оставался один шаг.       — Я прекрасно все вижу, уважаемый. Это — и есть Ваша работа. Рекомендую Вам привыкнуть — он усмехнулся, видя мое замешательство. Вы неплохо справились для того, кто не получил еще четких указаний. Хоть немного и пострадали в процессе. Я и не думал, что он из «этих». Хотя я должен был догадаться, он был весьма немногословен и постоянно прикрывал лицо воротником. — Мистер Б подошел к телу и ткнул его ногой так, словно перед ним лежал мешок с мусором. — Зато мне не нужно ему платить — добавил он, заметно повеселев, а затем под руку повел меня к своему экипажу и усадил напротив себя.       — Я не понимаю, — дрожащим голосом произнес я, глядя куда-то в пол, — Вы позвали меня, чтобы избавиться от вредителей. Это грызуны, насекомые, змеи, а это что? — я был на грани срыва, мой привычный мир только что дал трещину, из которой и вылезло это создание.       Мистеру Б, кажется, эта ситуация, вкупе с моим выражения лица, показалась весьма забавной. Он улыбнулся:       — Это, мой милый друг, падшие люди. — Начал он с важным видом — Они совершили страшный грех. Убили родных ради пропитания. Словно звери, они пристрастились к человеческой плоти. Такие ужасы не проходят бесследно не только для разума, уважаемый, но и для внешней оболочки. — Он оглядел меня, остановив взгляд на моих впалых щеках — и Вам до них не далеко. Это только вопрос времени, когда же Вы сожрете чью-то ногу или еще что. А потом Вам будет все мало и вы пойдете на охоту. Разве это не вредительство?       — Почему бы Вам тогда не бороться с причиной, а не устранять чужими руками последствия? Почему бы не раздать горожанам еды со своего стола? — Я сам от себя не ожидал такой дерзости. Но я был напуган и зол. Я не понимал что происходит и мне нужно было лишь прокричаться.       Мистер Б молчал и терпеливо слушал меня. В конце концов я успокоился и сам не заметил, как отключился. То ли от потерянной крови, то ли от пережитого стресса. И я, сквозь пелену сна услышал знакомый голос:

«Notre sauveur et notre predition»