Дождь хрупкой истории

sorry - halsey

      В этом кафе я был впервые, но уже записал это место в список своих самых любимых в Нью-Йорке. Стоял приятный запах свежей выпечки, десертов, крепкого кофе. Мне тут уже нравилось. Да и, несмотря на всю эту приятную мне атмосферу, даже вдохновляющую, в кафе и, тем более, ресторанах я бывал редко. Если бы Билл не привел меня сюда, я вообще вряд ли бы узнал об этом месте. Каких-то дорогих блюд мы не заказывали, но, например, у салатов или простых десертов цена была не то что приемлемая, даже низкая, хотя готовили очень вкусно. Вспоминая сейчас тот столик у окна и крепкий кофе, приготовленный по рецепту из французской кухни, вспоминая улыбку Билла, я бы мог сказать, что то лето было самым прекрасным в моей жизни. Печальным, но прекрасным. Иногда вглядываясь в лицо Билли после всего, что случилось, я и представить не могу, что в этом человеке когда-то был весь мой мир. Я не имею права думать, что все пошло по наклонной именно с появлением Денбро, но так и есть, черт возьми, так и есть. Хотя он и спас, по сути, мне жизнь, он же ее и разрушил.

***

      Почему иногда открыться первому встречному легче, чем самым близким? Может, потому мы думаем, что никогда больше не увидим этого человека? А может, потому что слишком устали держать все в себе?.. "Когда ты встретишь того человека, поверь, ты это почувствуешь, Ричи", - говорила мне Бев, а когда я встретил Билла, она была так чертовски счастлива, что я не мог поверить, что в моей жизни все может быть настолько прекрасно. Ничего прекрасно, конечно, на самом деле, не было. Но мне так хотелось верить, что у меня все, наконец, хорошо, мне так хотелось поверить в то, во что так верила Бев, когда без конца взъерошивала мои волосы, запутываясь в них пальцами с вишнево-бардовым лаком на коротко подстриженных ногтях, что я просто хватался за эти тонкие нити и пытался спасти то единственное, что давало мне надежду. Никогда еще я не писал свои песни о ком-то, кроме Билла чертова Денбро. Даже после того, как все случилось. А потом на остановочной платформе, где люди иногда укрывались от дождя в сезон ливней и оттепелей появился маленький медвежонок с веснушками, разбросанными по румяным щекам, в теплом, слишком большом свитере, натянув рукава чуть ли не до кончиков пальцев, с браслетами, что увешивали все руки, будто он пытался что-то за ними скрыть, с кошмарами, о которых он не хотел никому говорить. Он боялся грома и не любил дождь, с первой строчки узнал стих Есенина и, зажмуривая глаза, отсчитывал четыре секунды в надежде, что когда он откроет их, солнце вновь прорежется сквозь тучи.

***

♪ Знаешь, может, все не напрасно И в этой сказке все же есть смысл? И пусть жизнь бывает безжалостна, Мы найдем способ стать счастливыми ♪

- Малыш, это так красиво... - я на это только улыбнулся, отведя взгляд, хотя чертовски радовался внутри, словно щенок, которого хозяин похвалил за выполнение команды "сидеть". Обычно в это время людей в кафе было мало. Я только дописал песню и тут же попросил Билла послушать (мы притащились в кафе с гитарой, придурки), весь персонал смотрел на нас, некоторые даже похлопали, когда я закончил петь. - Поверить не могу, что у меня такой замечательный парень. - Мне, если честно, эта песня не совсем нравится - она слишком недоработанная, наверное, - но я хотел, чтобы ты послушал. - Ричи, заяц мой, - он улыбнулся и погладил меня по голове, перегнувшись через стол. - это прекрасно. Не недооценивай себя, это очень красиво, правда. Возможно, ему действительно нравились мои песни, (еще бы, ему не нравилось, - каждая песня, каждое слово в ней было посвящено ему и нашему счастью, которого так и не случилось), возможно, он и правда, в какой-то мере, любил меня, но никогда не говорил мне напрямую об этом, а я был готов на все, чтобы это услышать. Мне казалось, что Билл - тот самый человек, которого мне так не хватало, соулмейт, которого я искал все это время. В каком-то смысле, Билл спас меня, но было ли это спасением? Он спас меня от одиночества, но вогнал в абьюзивные отношения, спас от апатии, от алекситимии, но сделал зависимым: я не мог чувствовать без него, без него меня будто бы не было, и я все еще не знаю, заставил он меня поверить в это или я сделал это сам.