Девушка с фиалковыми глазами

— НЕТ! — закричала я, проснувшись в холодном поту. Тяжело дыша, я взглянула на цифры будильника. 4:44. Горько усмехнувшись над временем, на которое указывали стрелки часов, я подняла одеяло, которое валялось на полу. Видимо ночью от кошмара я откинула его с кровати. Да уж, ну и куда уже хуже? * Лёгши обратно под одеяло, я посмотрела на потолок. Сколько можно? Когда же они закончатся? Закрыв глаза передо мной сразу появилась картина сегодняшнего ночного кошмара. Глаза сами по себе распахнулись. Свернувшись клубочком, я лежала всё утро до рассвета, а слезы тихо текли по щекам.

***

Солнце потихоньку начало выглядывать и просвечивать через окно, тем самым давая знак, что можно уже вставать. Поднявшись с кровати, я, как обычно, прошла в ванную и, увидев себя в зеркале, тяжело вздохнула. На меня смотрела девушка с темными синяками и слегка опухшими от недосыпа глазами. И что теперь? Как неохота появляться в таком виде в школу. Ну, даже тёмные круги не заставят меня нанести макияж. Кажется, у меня где-то лежали патчи, которыми я обычно вообще не пользуюсь. Выиграла при покупке шампуня, по-моему. Так, вот они. Кладу прохладные и желеобразные маски на глаза и продолжаю свою утреннюю рутину. И, как обычно, линзы. Уже прошло минут 10, поэтому убираю патчи, и, спасибо, они сработали, и синяки вместе с мешками немного прошли. Дальше, одеваю форму и, поскольку времени не остается, сразу иду в школу.

***

Уже у ворот я хочу развернуться и никуда сегодня не идти. Боже, как я устала. Вяло направляюсь в свой класс, не обращая ни на что внимания, и вдруг врезаюсь в чьё-то сильное плечо, и отшатываюсь в сторону, но меня вовремя схватили за плечи крепкие руки и удержали на месте. Я поднимаю взгляд и вижу маску. Черт, это Какаши-сенсей. — Харуми, ты в порядке? — тихо спросил он. — Да, извините, я не смотрела, куда иду, — я отвела взгляд. Как же не люблю зрительный контакт. — Да уж, это видно, — таким же тихим голосом он усмехнулся. Почему мне так нравится его голос? Может, у меня какой-то фетиш? Как ещё объяснить эту странную заинтересованность в чужом голосе? — Сенсей, мы разве не опаздываем не урок? — спросила я, поднимая взгляд чуть выше. — Хм, похоже на то, — спокойно пробормотал он, ничуть не занервничав из-за этого. Говорю же — странный. — Ну, тогда потопали вместе. Положив руки в карманы, сенсей небрежной походкой направился в класс, следя время от времени, иду ли я за ним. Мы заходим в класс, в котором уже почти все собрались, кроме тех, кто решил не прийти без и с причинами, и краем глаза я замечаю, как некоторые мои одноклассницы начинают шептаться — то ли из-за моих уже не настолько заметных кругов, то ли из-за того, что я пришла в класс вместе с сенсеем, который являлся довольно популярным среди женской части не только нашего класса, но и всей школы в общем. — Какаши-сенсей, вы опять опоздали, — возмутился парень, которого, кажется, зовут Наруто. — Извините, ребята, — ответил сенсей, почесав затылок, но никакого сожаления в голосе и близко не было. — Да пофиг, могли бы и позже прийти, поспать бы хоть удалось, — произнёс вечно уставший и вялый Шикамару, насколько я помню. — Шикамару, даттебайо, ты как всегда, — злобно глянул блондин на своего друга. Они вообще друзья? Хотя, какая мне разница. — Всё-всё, ребятки, успокойтесь, начинаем урок, — успокоил всех сенсей. Я сажусь на своё место, где уже сидит Морика, упорно не смотря в мою сторону. Я слегка кивнула ей головой, и, кажется, заметила обратный кивок. Хотя, возможно, мне это просто показалось. Повернувшись к доске, я замечаю на себе взгляд сенсея. Он смотрит как-то встревоженно, но через секунду продолжает писать что-то на доске. Урок проходит как обычно, я заканчиваю чуть раньше и занимаюсь тем, чем и вчера — смотрю в окно и абстрагируюсь. Звенит звонок с урока, и все начинают садиться группами, чтобы позавтракать. Я не встаю с места, поскольку мне не к кому присесть, плюс завтрак я с собой не взяла. Замечаю, что Морика тоже не двигается и достаёт свой завтрак. Я продолжаю просто сидеть, думая о своём, как вдруг слышу нечто неожиданное: — На, ешь. Ты же ничего сегодня не брала, да? — раздражённо пробормотала Морика. Я пару секунд просто смотрю на неё, всё ещё не веря, что она обращается ко мне. — Что ты на меня глазами хлопаешь? Ешь, когда предлагают, — повторяет она. — Спасибо, Морика-сан, — поблагодарила я, подсаживаясь к её парте. В ответ она просто хмыкнула. Кажется, у меня получится наладить с ней отношения.

***

После уроков, меня подзывает к себе Какаши-сенсей, чтобы дать дополнительное задание. Некоторые девушки опять начинают что-то обсуждать, поглядывая в нашу сторону — некоторые недовольно, некоторые с удивлением. Протянув мне пару листков с задачами, он тихо говорит: — Харуми, у тебя всё в порядке? Выглядишь измотанной. Да уж, точно заметил. Вот почему смотрел так встревоженно. И что сказать? Не буду же я говорить правду, поэтому просто говорю: — Всё в порядке, сенсей, просто не выспалась, — и с этими словами быстро выхожу из класса. Почему-то я занервничала из-за его обеспокоенного вида. Подойдя к своему шкафчику, замечаю Морику, которая собиралась домой. Переобувшись, я выхожу из школы одновременно с ней. Мы немного молчим, и первой молчание прерывает она, спросив: — Ну и что у тебя с сенсеем? Я непонимающе смотрю на неё. — Ой, ладно тебе. Не просто так же ты вышла из класса покрасневшая, — с улыбкой смотрит она на меня. — Я покраснела? — удивилась я. — Мхм, хотя вряд ли кто-то ещё это заметил. У меня зоркий глаз на романтику, — усмехнулась Морика. — По-моему, в классе было жарко, — бормочу я в ответ, не совсем понимая, почему моё лицо тогда приобрело румяный оттенок. — Да нет, как обычно. Нравится тебе он, Харуми, — произнесла она это не как вопрос, а как утверждение, будто точно знала, о чём говорит. — Морика-сан, — взглянула я на неё, стараясь выглядеть как можно грознее. — Зови меня просто Морика, — она подмигнула и побежала вперёд. Да быть такого не может. Он же просто учитель. Да, молодой и всё в таком духе, но на этом всё. Видимо, ей просто скучно. Да, скорее всего. И с такими странными мыслями я пошла домой. Солнце медленно заходило за горизонт, отдавая яркими оттенками теплых цветов. Слегка дул ветер, поскольку было уже вечерело. На улице некоторые люди возвращались с работы, некоторые, как я, со школы. Я не спеша рассматриваю архитектуру города, в котором мне предстоит прожить ещё пару лет, запоминая все тонкости и детали декора. Прийдя домой, переодеваюсь в домашнюю одежду и принимаюсь за рисование. Говорят, рисование помогает избавиться от душевных травм. Изначально, я начала рисовать именно по этой причине, но потом, сильно пристрастившись к этому занятию, стала писать всё время. Открыв свою любимую полку со всеми принадлежностями, что у меня есть, достаю небольшой холст и масляные краски, и принимаюсь рисовать. Сначала быстрыми и размашистыми движениями наношу базовые цвета, тем самым рисуя подмалёвок. Затем, взяв более тонкие кисти, прорисовываю все детали, которые ранее подметила на улице. Да, я рисую свой район: только-только распустившуюся сакуру, мокрый цвет асфальта, по которому хожу в школу, многоэтажные здания с одной стороны дороги, кирпичи, вывески. Стараюсь уловить всё самое интересное, что мне запомнилось во время прогулки. Под конец все руки у меня в красках, на лице жёлтое пятно, которым я рисовала заходящее солнце. Слава богу одежда не испачкалась, потому что было бы сложно, или даже невозможно, отстирать масло. Под впечатлением, я забыла переодеться в свою одежду специально для рисования, которая через год сильно отличалась от своего начального вида. На ужин я решила приготовить Гёдза, которая получилась очень вкусной, но я потратила на неё последний мешок муки и масло, поэтому стоит сходить на выходных в супермаркет. Так как уже довольно поздно, я, приняв таблетки для сна, иду в кровать, переодевшись в пижаму, и просто лежу. Хорошо, что мы наконец-то подружились с Морикой. Интересно, она так считает? Завтра надо бы первой с ней заговорить. Но я до сих пор не пойму, почему она подумала, что Какаши-сенсей мне нравится. От этих мыслей я засмущалась, и решила побыстрее про это забыть. Наверное, она шутила… *Число 4 считается несчастливым в Восточной Азии, поскольку произносится почти одинаково со словом «смерть».