Девушка с фиалковыми глазами

— Закончила? Я вздрагиваю от неожиданности и того, кому принадлежал вопрос. Сенсей. Он стоял у выхода, облокотившийся спиной об кирпичную стену кафе. В руке еще держалась полуоткрытая книга, которую, как я догадалась, он читал, пока дожидался меня. А зачем ждал? Не имею ни малейшего понятия. Когда-нибудь из-за него у меня точно сломается мозг. А сейчас приходится ответить, ибо стоять молча и наблюдать за парнем становится как-то неловко. — Да, — всё-таки отвечаю я и задаю следующий интересовавший меня вопрос. — Сенсей, вы что тут делаете? — Уже 6:30, а недавние события показали, что лучше не оставлять тебя одну надолго, — с уже привычной ноткой издевки и серьезности отвечает он. Что ж, и не поспоришь ведь. Но что он собирался делать? Проводить до дома? Спрашивать мне было как-то неловко, поэтому единственное, что мне пришло в голову на тот момент — просто поблагодарить его за заботу, на что он пожав плечами а-ля «это обычное дело» начал медленно двигаться направо в сторону нашего здания. — Идём? — оборачивается, слегка приподняв одну бровь, на что я, ничего не ответив, двигаюсь с места и занимаю место справа от сенсея. Первые пару минут мы идём молча. Хорошо, что в это время все возвращаются со своих работ и дороги заполнены машинами, иначе без шума колес и бесконечных сигналов было бы слышно мое бешено бьющееся сердце. Не то, чтобы сейчас происходило что-то из ряда вон необычное. Однако я не могла обьяснить такую свою реакцию на, казалось бы, обычную прогулку. Хоть и с собственным сенсеем. Следующие пару минут я пытаюсь придумать вопрос, чтобы как-то завязать разговор. И нет, это даже не из-за того, что тишина была неловкой. Комфортнее мне ещё никогда не было. Нет, дело было в другом. Я хотела с ним поговорить. О чем угодно. Любое слово. Любой вопрос. Голова кипит от странных мыслей, которые так и не удаётся обьяснить логическими доводами. Однако, к счастью, мой мозговой штурм прерывается негромким вопросом: — Значит принцессы? На лице сразу появляется озорная улыбка. Как может один вопрос так осчастливить человека? Уже начинаю бояться, что любое слово, исходящее из его уст, заставит меня улыбаться. И от этого становится даже немного страшно. — Конечно. Только не говорите мне, что никогда не смотрели Дисней? — начинаю озорно поддевать сенсея. — Пф-ф, Харуми, Мулан была моим идеалом в детстве, — как можно более серьёзным тоном отвечает он, на что я прыскаю. — Хм-м, неплохой выбор, сенсей, — одобряю я, поскольку люблю эту китайскую историю почти так же, как и «Принцессу и Лягушку». — А кто принц? — теперь уже задает вопрос сенсей. Сложный вопрос, однако не хочется слишком долго думать, чтобы не нарушать игрового настроения. — Чудовище, без вариантов, — твёрдо отвечаю я, ведь это действительно так. И даже если сама принцесса из мультфильма мне не особо привлекательна, принца же я считаю прекрасным. — Интересный выбор, — слегка удивляется сенсей, задумавшись. Через пару секунд спрашивает: — Почему он? — Во-первых, он наполовину зверь, что автоматически выделяет его среди всех остальных принцев. Обожаю, когда он рычит, — подмечаю я свою излюбленную черту в герое, на что сенсей смотрит на меня слегка вызывающе, и, возможно я ошибаюсь, но на секунду в его глазах вспыхнул огонёк. Продолжаю, — Во-вторых, его характер. Не слишком слащавый, даже немного грубый, но при этом на все сто процентов заботливый. Седовласый мужчина смотрит внимательно, выслушав мою объяснительную тираду, и, видимо, делая какие-то свои выводы, о которых, к сожалению, знает лишь он сам. — И не поспоришь, — усмехается он, на что я закатываю глаза, уловив нотки издевки в его голосе. — Ну а что же вас привлекло в Мулан, сенсей? — задаю встречный вопрос, на что он отвечает буквально через секунду, даже не задумавшись. — Все просто. Она другая, — обьясняет он, специально или же случайно сделав свой голос максимально низким, практически рокочущим, от чего у меня пошли мурашки. Кто бы знал, что сейчас речь идёт не только о диснеевской принцессе…

***

Проговорив оставшуюся прогулку о самых разных темах, я начинаю узнавать сенсея чуть больше. Например, что у него аллергия на кошек, которых он любит, однако, безоговорочно предпочитает собак, хотя собаки, по его словам, у него никогда не было. Еще, как оказалось, сладкое он любит не сильно, только в редких случаях. Что удивило меня больше всего, так это то, что мои кексы, приготовленные для новых соседей, парень съел почти за один вечер, отметив, что они скорее всего одни из нескольких десертов, которые он может есть с наслаждением. Почему-то от этого тут же стало теплее на сердце. Чем больше мы говорили, тем страннее становилось это чувство внутри. Чувство замешательства и неопределенности. Казалось бы, общаться с сенсеем было легко и очень весело, как с близким человеком. Однако со временем это чувство постепенно сопровождалось какой-то незаметной болью. Каждый раз смеясь или улыбаясь нашим разговорам сердце слегка щемило, вот только обьяснить это я никак не могла. Да и не знала бы как, даже если бы поняла, что это. Пообещав как-нибудь еще раз приготовить сенсею кексы, а может и что-то другое, замечаю, что мы уже дошли до наших квартир. На выходе из лифта сенсей чуть задерживается, пропуская меня вперёд, от чего становится невыносимо приятно. Казалось бы такая никчемная вещь. Но почему она делает меня счастливой? Становится даже как-то горько на душе, а чувство сжимающегося от боли сердца все сильнее. Подойдя к своей двери, оборачиваюсь лицом к учителю, натыкаясь на взгляд двух бездонных глаз. Ноги тут же прирастают к полу, а слова вылетают из головы, однако, решив, что дальше так не пойдёт, все же нахожу в себе силы попрощаться. — Спасибо, что проводили до дома, сенсей, — искренне благодарю я, стараясь прервать зрительный контакт, уткнувшись взглядом в пол. — Знаешь, что надо смотреть в глаза собеседнику, Харуми? — задаёт он казалось бы упрекающий вопрос, однако его манера делает из этого скорее поддевающую добрую издевку, чем упрёк. Мой взгляд автоматически взлетает на лицо напротив, встретившись с прищуренными от смешка глазами. — Я учту, — отвечаю я такой же манерой, выбивая из скрытых под маской губ тихий смех. — У тебя каждая смена заканчивается так поздно? — интересуется учитель. — Это не самое позднее. Завтра я остаюсь до закрытия, — отвечаю я, не придав особого значения вопросу, на что он хмыкнул. После нескольких секунд (или минут?) молчания, он все же заговаривает со словами «ясненько» и, отвернувшись, собираясь уйти, слегка машет правой рукой: «Спокойной ночи, Харуми», на что я не успеваю ответить, потому что непонятной мне скоростью дверь от квартиры сенсея открывается, и он тихо скрывается за ней, бесшумно прикрыв. —  Спокойной ночи, Какаши-сенсей.