Девушка с фиалковыми глазами

Он вышел. Шок потихоньку спадает, и я продолжаю сидеть за столом, думая уйти или остаться и выяснить, что случилось. Слышу шум воды в соседней комнате, страх и нервозность только увеличиваются. Стоило ли рассказывать все это? Видимо, сенсей не был готов к таким подробностям, раз вышел, не сказав ни слова. В итоге решаю все же подождать и хотя бы убедиться, что все в порядке и что это все останется между нами, если вдруг он решит больше не говорить об этом. Через пару долгих и мучительных минут слышу приближающиеся шаги, но боюсь повернуться. Сейчас он попросит меня уйти. Скажет больше не говорить на эту тему. Но то, что происходит дальше ввергает меня в еще больший шок, чем тот, что я испытала, когда он безмолвно вышел. Сенсей садится напротив, заняв своё место за столом, а что делаю я? Тупо пялюсь на свои дрожащие на коленях руки, любым способом избегая зрительный контакт. Вдруг слышу, как он хрипло окликает меня: — Харуми, — и я вздрагиваю, боясь следующих действий. Все же не выдержав, поднимаю взгляд и меня встречают глаза. Но уже не чёрные. На меня смотрят зрачки, окружённые двумя разными радужками. Одна — привычно угольно-чёрного цвета, а другая полыхает огнём. Один взгляд в эти глаза и все сомнения рассеялись. Он доверился мне. Не могу оторвать взгляд. Страх, полностью окутавший меня минутами ранее теперь потихоньку отходил, оставляя место облегчению и безмерной благодарности. Сенсей смотрит в ответ, и, думаю, догадывается, о чем я думала, поэтому заговаривает первым. — Думала, что я сбежал? — с доброй усмешкой успокаивает он, пытаясь разрядить обстановку, за что я еще раз ему благодарна. Надо всё-таки ответить что-то. — Вы просто так резко вышли, — выпаливаю первое, что меня тревожило, с усилием уняв дрожь в голосе. — Я думала, что сказала лишнее. — Прости, — извиняется он, неловко почесав затылок. — Просто я не знал как помочь тебе словами, поэтому первое, что пришло в голову — это снять линзы, — тихо смеётся он, на что я заметно расслабляюсь. Губы дрогнули в еле заметной улыбке. — Сенсей, я себе места не находила. Обязательно было так пугать? — легонько возмущаюсь я, на что сенсей, видимо, раззадорился только сильнее. — Но так же интереснее, — с дразнящими глазами смотрит на меня, постоянно отвлекая ярко-алой искоркой. Я нарочито сильно закатила глаза, показав всем видом, что его «интересно» когда-нибудь доведёт его до плохих последствий. Взять хоть тот случай, когда он, истекающий кровью, отказался ехать в больницы, потому что там якобы скучно. — Ладно, больше не буду, — поднимает руки, чтобы показать, что сдаётся. — Наверное, — бурчит в конце, либо думая, что я не услышу, либо специально подразнить, сказав это достаточно громко, чтобы я поняла смысл слов. Я точно сейчас сижу в доме у учителя? Такое чувство, что зашла в гости к однокласснику. Или к кому-то помладше. Слегка хмыкаю от собственных мыслей. — Кстати, — резко заговаривает он, вновь встав из-за стола и направившись с соседнюю комнату. На этот раз я не нервничаю, убедившись, что моя история ничуть не смутила и не оттолкнула сенсея, и спокойно жду возвращения светловолосого учителя. Через пару минут он возвращается с бинтом, ваткой с палочками, какой-то мазью и еще какой-то незнакомой мне банкой с жидкостью, похожей на воду. Он берет стул и аккуратно придвигает его, стараясь не скрипеть и не царапать паркет, теперь уже ко мне, сев буквально напротив. Протягивает руку вперёд и я недоуменно смотрю на него, пытаясь понять чего он хочет. — Руку, — тихо подсказывает он слегка хрипловатым бархатным голосом, от которого я почему-то не сразу поняла, что он сказал. Потом до меня дошло. Царапины. — Сенсей, я могу сама это сделать дома, — отказываюсь я. Вчера я действительно не успела их отмыть, поскольку подумала, что они не настолько смертельны и, плюс ко всему, я была до ужаса уставшей. — Руку, — повторяет сенсей ещё раз, видимо пропустив мои слова мимо ушей. Тихо вздохнув, протягиваю ему руку, заранее закатав рукав толстовки. Видимо, он не уступит. Он бережно осматривает порезы, слегка проводя рядом холодными пальцами, от которых сразу бегут мурашки, но почему-то на месте прикосновения кожа сразу начинает гореть. Я пытаюсь успокоить себя тем, что раны еще не зажили и этот жар скорее всего от них. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Аккуратно разложив все необходимые препараты, Какаши-сенсей открывает банку с незнакомой мне жидкостью, но, окунув в неё ватку, придерживая последнюю двумя палочками, понимаю, что это, видимо, обеззараживающее средство, потому что после нанесения, крайне осторожного, рана начинает щипать и появляются маленькие белые пузырьки. Это не больно, но все же неприятно, и я, не сдержавшись, втягиваю воздух, пытаясь успокоить себя. Сенсей замечает это и старается отвлечь меня разговорами о школе, любимых занятиях, рисовании. Я завороженно смотрю на движения рук сенсея. Такие руки только рисовать и рисовать, и именно в этот момент, когда я вижу их достаточно близко, мне приспичило взять в руки карандаш с бумагой как можно быстрее. Жаль, что ничего подобного под рукой не оказалось.

***

Учеба конечно продолжается, но и работу никто не отменял. Поэтому сейчас я стою в кафе за прилавком и, уже научившись готовить большинство напитков, принимаю заказы вместе с Кей-сан, которая очень выручает своими наставлениями. И если все идёт хорошо и даже приятно, то в послеобеденное время, во время которого и стоят большинство моих смен, наплывает огромный поток людей после учебы, школы, работы. Это настоящий ужас. Заказы принимаются на автомате, мы еле успеваем готовить все напитки вовремя, и, наконец-то, кафе потихоньку успокаивается, и людей становится немного меньше. Сажусь на небольшую табуретку передохнуть. Снимаю темно-коричневую кепку, которая является частью рабочей формы. Такого же цвета фартук с небольшим логотипом кафе защищает джинсы с рубашкой от брызгов кофе или взбитых сливок. Поправляю выбившиеся из хвоста пряди. — Боже, наконец-то почти все свалили, — с облегчением выдыхает Кей-сан, подходя ко мне, на что я смеюсь. В кафе осталось лишь несколько людей, которые мирно попивают свои напитки — некоторые работают за ноутбуками, некоторые отдыхают за чтением книги. — Сегодня тяжёлый день, — соглашаюсь я с сенпаем. — Вы сегодня до скольки? — интересуюсь я. — До закрытия, — сокрушенно отвечает девушка. — Ты вроде через полчаса уже заканчиваешь? — Да, зато завтра тоже останусь до конца, — успокаиваю коллегу. — Можно чёрный американо без молока, пожалуйста? — просит подошедший клиент. Где-то я уже слышала этот голос. Знакомый бархат с ноткой хрипотцы. — Да, конечно, с вас… — быстро встаю, чтобы принять заказ, но затыкаюсь, увидев этого самого клиента. — Ну здравствуй, — усмехается мужчина. — Сенсей… — не то чтобы я была в шоке от человека перед собой, просто было странно увидеть его вне квартиры и школы. — Здравствуйте, — здороваюсь я впервые за день, поскольку с ним уроков у меня сегодня не было. — Так сколько с меня? — спрашивает он, и я отмираю. — Ой, 250 йен, пожалуйста, — отвечаю, распечатав чек и положив его перед сенсеем. Он кивает, протянув нужную сумму и проходит чуть дальше, дожидаясь своего заказа. Провожу его взглядом, когда он отходит. До сих пор не могу привыкнуть к его стилю вне школы, поскольку видела это всего два раза. Сегодня он одет так, что и не скажешь, что он учитель. На нем чёрная толстовка с небольшим узором слева, тёмные джинсы, дополненные модными черно-белыми Air Jordan кроссовками, которые я ищу последние пару месяцев, поэтому сейчас жадно поглощаю их глазами с небольшой завистью. Образ дополнен чёрной кепкой, а из-под толстовки виднеется тонкая серебряная цепочка. Почему-то сразу понимаю, что этот стиль создан идеально для сенсея. Лицо привычно закрывает маска. Оторвав взгляд от бедного парня, который я очень надеюсь он не заметил, заливаю приготовленный кофе в одноразовый стакан, тщательно закрыв крышкой и надев зарф для горячего напитка. Окликаю сенсея, отдав напиток, и чувствую лёгкое прикосновение чужих прохладных пальцев, от чего невольно отдёргиваю руку, на что сенсей лишь вопросительно смотрит своими проницательными глазами. Затем, всё-таки взяв свой напиток, проходит за свободный столик у окна и, достав небольшую карманную книжку из кармана толстовки, принимается за чтение. Успокоив своё как оказалось бешено бьющееся сердце, возвращаюсь на место за кассой, встретившись взглядом с Кей-сан, которая почему-то смотрит так, будто я скрыла от неё какую-то ужасную тайну или съела последний пончик, не поделившись с ней. — Что за красавчик? — всё-таки не выдержав спрашивает девушка. А. Понятно. — Это Какаши-сенсей, преподаёт у меня в школе, — просвещаю я сенпай в страшнейшую тайну. — Хм-м, сенсей значит. Мило общаетесь, — замечает она, посмотрев на меня с нескрываемой усмешкой и любопытством. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что я встретила вторую Морику. Думаю, они бы очень хорошо поладили. — Мы просто соседи, поэтому иногда пересекаемся, — объясняю я, пытаясь не обращать внимание на ее явные намёки. — Так вы еще и соседи! — восклицает она, на что я шикаю, боясь, что выше упомянутый парень услышит нас, надеясь, что тот слишком увлечён книгой, чтобы услышать над разговор. — Да-да, может не будем обсуждать сенсея при нем? — умоляю я, стараясь успокоить. — Так и быть, но завтра до закрытия расскажешь мне об этом загадочном красавчике, — подмигивает девушка перед тем как уйти в кладовку. Я же в свою очередь обслуживаю последнего клиента и, переодевшись, выхожу из кафе, глубоко вздохнув, наполнив лёгкие прохладным вечерним воздухом. — Закончила?