Повествование о том, как запедорасить начальника

В последнее время Эван стал частенько заглядывать в профиль Хазла, отмечая для себя новые, ранее неведанные для него стороны юноши, недоумевая от собственного, как ему казалось, нездорового проявления интереса к этому ничем непримечательному парню. Он по кругу прокручивал то немногое количество фотографий и постов, которые там имелись, не в состоянии объяснить даже самому себе пробудившееся в нём любопытство. Эван лишь раз открыл его страницу от скуки, и теперь делает это на постоянной основе, ждёт на ней появления чего-то нового, анализируя каждую, уже виденную им ранее фотографию. Однако, в большинстве своём, его ленту заполоняли текстовые посты, содержание которых показалось Майерсу достаточно интересным, чтоб перечитывать их вновь и вновь. Зачастую, тот поднимал в них темы, касающиеся не только своей личной жизни, но и различного рода широкомасштабные проблемы, высказывая собственное мнение, в основном злясь на тупость многих людей, что Эвану показалось крайне интересным открытием – парень казался достаточно пассивным. Навязчивые мысли вроде: «Хазл ведь неплох», вихрем крутились у него в голове, не давая покоя, вот уже который день подряд. Он настолько привык сходу вешать ярлыки, что для него было в диковинку осознание того, что он действительно может ошибаться в ком-то. Эван всегда недолюбливал незнакомцев – это неопровержимый факт, который может подтвердить каждый, кто хоть немного вертится в узком кругу его общения, ограничивающийся несколькими близкими друзьями, не обращавшими внимание на его скверный характер, да работниками, которых он мог только несколько раз в неделю удосужить парой фраз, не более. И, естественно, блондин не мог не обратить внимание, что на некоторых давних из снимков мелькал какой-то парень. Он явно был в очень близких отношениях с Россом, те постоянно обнимались, на нескольких даже целовались. Подобное открытие даже пробудило в нём, казалось, навсегда закрытые на замок воспоминания. У Эвана были отношения, о которых, наверное, мечтают многие подростки, находясь в своём самом прекрасном возрасте, идеализируя всё вокруг и составляя для себя нереалистичную картину мира, построенную благодаря просмотренным фильмам и чтением сомнительных, по своему содержанию, книг. Первый поцелуй, секс, планы на будущее... весело и быстро можно всё это оборвать, когда пубертат не закончился толком, а вы уже корчите семью. Это был для него неплохой и, грубо говоря, единственный опыт, ведь все остальные попытки заканчивались неудачей, либо неплохим сексом, после которого многие девушки лелеяли мысль о чем-то большем. Однако его холодность каждый раз приводила к громкому расставанию, которое, раз за разом, заканчивалось ссорами, скандалами и неприятным осадком где-то внутри, который, впрочем, быстро приглушался работой, служившей ему неким прикрытием, благодаря которому он мог отгородиться не только от всего мира, но и себя самого. Он никогда не был романтиком, по большей части из-за отсутствия нормально опыта в каких-либо отношениях, как минимум, семейных. Единственное, чему его научили родители – как правильно манипулировать людьми, дабы извлечь для себя как можно больше выгоды, материальной, в частности. За все свои двадцать пять он так и не научился относится к людям так, как те этого заслуживают, банально не видя в этом хоть какого-то смысла. Это, однако, не помешало ему стать начальником большого коллектива и идеальным парнем на одну ночь, но в то же время делало из взрослого и успешного мужчины маленького мальчишку, всё ещё не умеющего правильно коммуницировать с обществом. Закончив с работой намного раньше, чем планировалось, Эван отложил очередную кипу бумаг в сторону, откинувшись на спинку кресла и уставился в потолок, проведя ладонями по лицу и уже, кажется, в тысячный раз за сегодня убрав с глаз блондинистые локоны. Тот, конечно, не показался Майерсу достаточно интересным, чтоб задерживать на нём взгляд дольше, чем на пару секунд, а потому мужчина быстро утратил к нему всякий интерес, покосившись на часы, чьи стрелки еле перевалили за шесть вечера. Он не спеша поднялся, расправив каждую образовавшуюся складочку на его всегда идеально выглаженной одежде и вальяжно, как-то нехотя, направился в сторону двери, с каждым шагом пытаясь судорожно вспомнить, не забыл ли он о наличии ещё какой-нибудь работы, связанной с бумажной волокитой, которая заставила бы его задержаться в кабинете хотя бы на следующие полчаса. Не придумав, однако, чем отговорить себя от затеи свалить, он всё же открыл немного поскрипывающую дверь – её стоило бы смазать – пытаясь как можно сильнее растянуть время, отправился на противоположную часть офисов. – Ну что, уже всё тут сломал? – первое, что сказал Эван, войдя в помещение с компьютерами, в котором, как тот заметил с порога, находился лишь Хазл, что-то упорно печатая. – А где… как там его… Микель? – Майкл, – ответил парень, даже не оторвав взгляд от монитора, ни на мгновение не отвлекаясь от работы, – ты лично позавчера отправил его на больничный, когда увидел ту огромную кучу использованных им салфеток на столе. Эван ничего не ответил, только полностью вошёл в помещение, прикрывая за собой дверь, без энтузиазма разглядывая висевшие на стенах рекламные постеры, сертификаты в рамках, какие-то вырезки и просто прикреплённые листы с заметками, написанные от руки. Прошёлся вдоль каллакса, задевая пальцами корешки редких книг и папок, проверяя те на наличие пыли и, убедившись, что платит уборщикам не просто так, повернулся к работнику, всё это время не обращающему на него внимания, привыкшему к подобным выходкам начальника. – Может, ты слышал… – он даже запнулся на полуслове, не веря в то, что делает, – о фильме «Нулевой день»? Шум скроллинга колёсика компьютерной мыши прекратился и в комнате повисла бы абсолютная тишина, если б не тиканье тех злополучных настенных часов, которые успели уже в который раз вывести Росса из себя, да еле слышное гудение системного блока. Хазл, зависший буквально на секунду, вновь ожил и, повернувшись, с явным весельем в голосе, спросил: – Собираешься пригласить меня в кино? На его лице так и застыла ехидная ухмылка, ведь он мог целых несколько секунд лицезреть просто потрясающую реакцию начальника. Шатен готов был прямо-таки поклясться, что даже не подозревал, что тот может выдавать такой богатый спектр эмоций, да ещё и одновременно. Сперва он весь как-то сжался, а после на его лице появились нотки негодования, вперемешку с каким-то возмущением. Впрочем, всё это продлилось недолго, прежде чем Эван пришёл в себя и уже собирался покинуть комнату, однако поспешно брошенные слова Хазла остановили его буквально у порога. – Эй, постой! Не думал, что тебя интересуют подобные фильмы, – он помедилил, убедившись, что его всё же слушают. – Я видел его, но не остался довольным. Мне действительно на тот момент была интересна тема Колумбайна, но действия в фильме немного не совпадают с тем, что на самом деле произошло. Эван ещё секунду постоял в проходе, вглядываясь в пустоту коридора, а после вышел, так ничего не сказав и не обернувшись в сторону опешившего парня. Хаз только закатил глаза на поведение начальника и продолжил работать, так ни разу больше и не отвлёкшись до конца смены. Позже, вечером того же дня, он, спускаясь вниз, потягивался чуть ли не после каждого шага, разминая затёкшие, от длительного сидения на месте, конечности. Преодолев лестничный проём и свернув в зал, тот с удивлением отметил всё ещё находившуюся в зале Кэт. Она обычно исчезала, стоило её смене только подойти к концу, убегая в неизвестном направлении. Многие из тех работников, которым было особенно скучно, даже делали ставки: или она несётся со всех ног к своему парню, или же спешит на дополнительную подработку в каком-нибудь стриптиз-клубе. На самом деле из персонала секс-шопа только Хазлу была известна эта страшная тайна, заключавшаяся в наличии у неё дома кота, требующего много внимания и в случае, если он не получал его в достаточном количестве, начинал драть всё то, что попадалось в его уничтожающие коготочки. На вид кот, к слову, был не менее страшен, чем по рассказу. Стоило только на секунду бросить взгляд на его, полные ненависти на весь мир, бледно-зелёные глаза – кровь холодела в жилах, а по телу табунами начинали бегать мурашки. Он никому, кроме хозяйки, не позволял прикасаться к своей шелковистой и длинной, молочного цвета шерсти, раздирая руку жертвы в клочья, если та всё же осмелится совершить эту самую роковую в своей жизни ошибку. – Ты наконец избавилась от этого мудака? – Не говори так про Морица, он настоящая душка… временами, – с небольшим упрёком отозвалась девушка, которой не очень нравилось, если о её любимом котёнке плохо отзывались. – Ко мне приехала сестра, так что они весело играют вместе. – В кошки-мышки? Кэт показательно отвернулась, немного надув губы, из-за чего её лицо, имевшее некоторые детские черты, приобрело ещё более умилительный вид. Она накрутила на палец тёмную прядку волос, изучая собственные кудри и вдруг, будто её несуществующая обида вмиг прошла, вскочила с места, с энтузиазмом обращаясь к только что подошедшему парню. – Эван так странно ведёт себя в последнее время, не заметил? – она прямо-таки всем телом перегнулась через стойку, с интересом уставившись на приятеля. – Мы точно говорим про одного и того же человека? Он постоянно делает странные и бесячие вещи, в этом нет ничего нового. – Да, но, – Кэтти вздохнула, словно сомневалась.– Он стал каким-то не таким, после того, как я упомянула ту старую песню, что ты включал мне на днях. Это жутко.