Повествование о том, как запедорасить начальника

Они шли вдоль улиц, рука об руку, – детская забава, по мнению Эвана – медленным, прогулочным шагом, обходя других прохожих, останавливаясь перед витринами магазин, дабы девушка с интересом поглазела на привлекательные платьица. Банально. Однако она вся не представляла из себя ничего уникального; непримечательная внешность, обыкновенные разговоры ни о чём. Последнее, пожалуй, было самым ужасным. Они познакомились всего несколько дней назад, а Эмма уже начинала действовать на нервы своим непрерывным потоком сознания. Девушка рассказывала ему, кажется, обо всём: куда в этом году ездила, как ей надоела работа и ещё кучу всякой абсолютно неинтересной ерунды, которую Эван, иногда что-то коротко отвечая, в основном пропускал мимо ушей, думая о своём. Бухгалтерия, заполнение которой он должен был закончить ещё вчера вечером явно интересовала его куда больше прогуливающейся с ним персоны. Возможно, такая "загадочность" была особенно привлекательна для девушек, которые велись на его внешность и деньги, но Эван никогда не пытался создать для себя какой-либо образ и представлять его тем, с кем хотел просто переспать, не желая тратить на это лишние силы, да и банально не видя смысла. Однако именно эта безразличность и красила его в глазах невинных дам, и те велись на безэмоциональный взгляд. Возможно, в их глазах он выглядел как тот самый мужчина из дешёвых женских романов, – высокий, сильный, мужественный и богатый – который беспамятства влюбится в неё, – непримечательную, трудолюбивую и скромную – увезя свою избранницу далеко от этой промёрзлой страны куда-нибудь в Грецию, где те поженятся, а через пару лет их дом наполнится детским смехом. К сожалению, не всё случается так, как мы того желаем, так что подобные встречи ещё ни разу не заканчивались чем-то большим, чем одноразовый перепихон. Были, конечно, и те, кто знали, на что идут, связываясь с парнем такого типа, в итоге не имея никаких претензий, так как всё действо сопровождалось негласной договорённостью, что никаких отношений никто под этим не подразумевает. Эмма резко метнулась в сторону, освобождая свою миниатюрную, с нежно-розовым маникюром, ладонь, подбегая к афише, с широкой улыбкой указывая на постер какого-то смутно знакомого фильма. Внезапный порыв ветра подхватывает подол её юбки, – и не холодно в такую погоду? – после чего она, немного смущённо смеясь, пытается прикрыть ноги, обтянутые тёмным капроном, попутно убирая с лица русые пряди волос, прилипающие к помаде вишнёвого цвета. Вся эта картина вызывает лишь желание закатить глаза, но Майерс сдерживается, и, подойдя к девушке, помогает той подержать сумку, пока она, всё ещё немного смущённо, приводит себя в надлежащий вид, рассматривает свое отражение в карманном зеркальце, дабы убедиться, что макияж не испорчен. Он всё же вызывает такси, несмотря на уговоры девушки, убеждающей его в том, что до кинотеатра осталось всего ничего. Она протестует, но Эван улавливает в глазах благодарность, и это хороший знак. Едут они, впрочем, действительно всего ничего и уже через пять минут оказываются у порога крупного здания, у входа которого толпятся люди. Неспешно заходя в помещение кинотеатра, Эван вежливо, хоть и без энтузиазма, придерживает даме дверь. Она благодарит его взглядом, после чего продолжает лепетать о фильме: как ждала его выхода на большие экраны, упомянула что-то про актёров и прочитанной книге. Больше, чем затянутые сериалы, Эван ненавидел фильмы, снятые по мотивам книг, считая, что те предназначены для, в какой-то степени, ленивых людей, не желавших тратить своё драгоценное время на чтение. Эмма даже не замечала безразличие на лице спутника, а если и улавливала нечто подобное, списывала на небольшую неловкость из-за первой встречи – под таким углом мужчина в её глазах выглядел ещё более привлекательным. Удобно разместившись на выкупленных на время сеанса местах, пара продолжила вести бессмысленный диалог о чём-то, попивая при этом кофейные напитки, а девушка с упоением поедала что-то из снеков. В зал постепенно заходили люди, заполняя всё пространство, создавали гул, и Эван, в очередной раз вспомнив, за что не любит такие заведения, только устало прикрыл глаза, пытаясь бороться с очередной волной накатившей непонятно от чего злости. В последнее время подобные эмоции стали частыми спутниками парня, оттесняя привычное состояние похуизма, или же, на крайний случай, негодование от определённых раздражающих действий со стороны окружения. Майерс надеялся, что сможет отгородиться от ненужных мыслей, отдохнуть от всего вокруг, проведя ночь более приятно, в компании какой-нибудь очередной миловидной "подруги". Однако что-то явно шло не так. Фильм начался, но парень, как стоило ожидать, не вникал в сюжет. В темноте разглядывая остатки жидкости в своём стакане, он всё ждал, когда отсюда можно будет свалить домой, а там переместить себя и девушку в горизонтальное положение и наконец отключить голову. На экране переливались кадры, сменялись персонажи и происходили какие-то, судя по реакции Эммы, увлекательные события. Прождав ещё с полчаса, Эван, решив, что не имеет больше никакого желания задерживаться, провёл рукой по внешней стороне ладони девушки, тем самым привлекая к себе внимание. Словив на себе вопросительный взгляд карих глаз, Майерс начал плавно вести пальцами по бедру. Ещё раз глянув на лицо Эммы и оценив появившуюся там скромную улыбку, тот, уже более настойчиво и без сомнений, продолжил. Пальцы скользнули выше, приподнимая юбку, а затем, переместившись чуть в бок и даже через капрон почувствовав кружева её нижнего белья, бесстыдно заставил Эмму приглушённо застонать, проводя по самым чувствительным местам. Наклоняясь, ловя её губы своими, Майерс ещё несколько минут продолжал нежно ласкать её под юбкой, а затем, постепенно поднявшись с места и прервав сладкий поцелуй, провёл податливую и хихикающую девушку за собой, дабы побыстрее покинуть ненавистное место, как всегда, на ходу вызывая такси. Прохладный вечерний ветер вскружил голову девушке ещё сильнее, и она, прильнув к парню, весело чмокнула того в щёку, ожидая нежности со стороны, но тот молча смотрел в экран телефона, изучая что-то без особого интереса, даже не глянув в сторону Эммы. Однако та лишь положила голову ему на плечо, не обращая внимание ни на что вокруг, и не замечая подобного отношения к себе, уже готовая клясться ему в чувствах. Девушки, подобные ей, всегда были легкодоступными; их наивность поражала, однако Эван был бы последним человеком, кто жаловался бы на такую ветреность в их головах.

***

Девушка сидела на самом краю кровати, нервно дыша, теребя в руках кончик немного влажного от воды полотенца. Это была единственная ткань, прикрывающая её тело в данный момент, что немного смущало и заводило одновременно. На мужчине, курящим прямо посреди спальни, одежда, как таковая, и вовсе отсутствовала, тот только вальяжно развалился в кресле, стоящем в противоположном конце спальни и наблюдал за ней, словно хищник, высматривающий жертву, изучая. Сигарета, как казалось Эмме, тлела неимоверно медленно, только на миг легко освещая тёмное помещение своим слабым огоньком, когда мужчина делал затяжку. Струсив последние остатки пепла и потушив окурок, Майерс встал, медленной походкой продвинувшись к девушке и, взяв ту за подбородок, приподнял её голову вверх, силой заставляя посмотреть в глаза. Почти неразличимый в темноте румянец коснулся светлой кожи, а в карих глазах будто что-то засверкало в предвкушении. Она не тронула макияж, даже слегка подправила его, прежде чем явиться к парню из душа, а потому Майерс, уже порядком уставший смотреть на этот ненавистный для него оттенок на губах, размазывает помаду, оставляя на щеке девушки тёмно-красный, почти коричневый, след. Прежде, чем Эмма успевает что-либо возразить, тот вновь, как и часом ранее, впивается в её пухлые и до одури мягкие губы, вновь ощущая эту приторную сладость, раскатав ту на языке. Он всегда ненавидел помады со вкусом, по типу бальзамов для губ, они лишь вызывали чувство отвращения, казались вычурными, однако пара сюда не целоваться пришла. Эван по-собственнически стягивает полотенце с девушки, уже разомлевшей от таких невинных ласк. В этот момент под квартирами проезжает машина, так удачно осветив фарами оголённое тело, предоставляя взору Майерса определённо неплохой вид. Подтянутая фигурка и небольшого размера грудь – то, что всегда возбуждало, а игриво поблёскивающий пирсинг в пупке притягивал взгляд. Мужчина нагнулся, пройдясь по нему языком, ощущая металлическую прохладу, подцепляя его зубами и оттягивая, вызывая неприятные ощущения у девушки, слушая болезненный всхлип. «Сама виновата». Эмма что-то недовольно пробормотала, однако Майерс не слушал, только уложил её на кровать, наваливаясь сверху, вновь целуя – всё что угодно, только бы не слушать этот надоевший за целый день голос. Спустившись к груди поцелуями, он обхватил губами твёрдый, из-за небольшого холода в помещении, сосок, обводя его языком, пока рука плавно скользнула к промежности. Услышав нетерпеливый вздох и лёгшие на его плечи нежные ладони, он слабо надавил на клитор, хотя этого вполне хватило, чтоб девушка резко подалась бёдрами вверх, ища ещё большей ласки. Он обводил его плавными, круговыми движениями, иногда ускоряясь, но тут же сбавляя темп, видя, как в исступлении извивается Эмма, чувствуя и собственное, нарастающее от такого вида возбуждение. Девушка стонала, хватаясь за его руки своими, выгибалась, томно смотря прямо в глаза Майерса, кончая всего через несколько минут, дрожа всем телом, сминая под собой простыни. К счастью, Эмма оказалась сообразительной, так что, отдышавшись, без лишних слов встала перед ним на колени, немного неловко, будто решаясь, коснулась губами головки, размазывая сочившуюся из неё смазку. Не выдержав этой долгой прелюдии, Эван, накрутив на руку длинные светлые волосы, самостоятельно направив её к своему стоящему члену, вынуждая чуть ли не за раз вобрать в себя на всю длину. Она явно подавилась, в уголках карих глаз скопились слёзы, но Майерс, не обращая та это внимание, продолжал самостоятельно вколачиваться в горячую влагу рта. Именно сейчас, в этот самый момент, он чувствовал невероятную злость, хотелось выебать девушку так, чтоб та на следующий день не смогла даже встать, так что почувствовав скорую разрядку – остановился, наблюдая за потянувшейся от пухлых губ ниточкой слюны. Эмма, откашливаясь и прочищая горло, только зло, кажется, впервые за этот день, зыркнула на него. Но и в этот раз ей не дали сказать и слова; мужчина резко уложил девушку на живот, подминая её под себя и, поспешно натянув презерватив, одним резким движением вошёл в податливое тело, почувствовав, как стенки влагалища сомкнулись вокруг возбуждённой плоти.

***

На следующее утро он проснулся один. Простыни на кровати уже давно остыли, и единственным напоминанием о минувшей ночи был лишь всё ещё слабо витающий в спальне запах женских духов. «На одну проблему меньше», – только и пронеслось в голове блондина и тот, закурив, уставился перед собой, вновь думая о незаполненной ещё со вчерашнего вечера бухгалтерии.