Повествование о том, как запедорасить начальника

Необъяснимое похотливое желание заставляло парня поступать подобным образом, не сдержанно. Лез к Эвану, шептал тому на ухо что-то невнятное заплетающимся языком, попутно задирая одежду на мужчине. Он нескромно прикасался к нему: водил холодными руками по торсу, стягивал футболку, обнимал, пытаясь теснее прижать того к себе, трётся о его бедро стояком. Снова был пьян. Кажется, он всего лишь вышел встретиться с Кэтти, но, видимо, оставшись один на один со всем тем разнообразием алкогольного стеллажа супермаркета, или попросту тусуясь с Уорнеш, Росс снова нарушил данное себе обещание. Это регулярно повторяющееся действо уже начинало порядком раздражать Эвана, который алкоголь на дух не переносил, однако ничего не предпринимал, ссылаясь на достаточно зрелый возраст парня. Майерс уже давно убедился, что разговоры в подобных случаях не действуют. На какое-то время – возможно. Попытавшись однажды, впрочем, вновь встретив Хаза на пороге квартиры в нетрезвом состоянии, ощущая резко ударивший в нос запах спирта, Эван принял для себя решение не вмешиваться. – Эв, люб-бимый, – пробубнил парень, неловко, будто неумело скользнул руками под пижамные штаны мужчины, едва ли справляясь с этой задачей, – я так… Каждое выговариваемое им слово давалось с трудом, а ноги и вовсе почти не держали. Он, кажется, уже сейчас был готов свалиться на пол и уснуть прямо на пороге. Съехавший рюкзак, распахнутая ветровка, а под ней криво застёгнутая рубашка, косо висевшая на нём. Последние пару месяцев эта картина повторялась почти каждую неделю. Как же заебало. – Люблю… Эван, стараясь сдерживать свой гнев, аккуратно отодвигает парня от себя, не в силах больше дышать перегаром. Морщится, почувствовав тяжесть повисшего на руках тела. Он устало вздохнул, отнял у того рюкзак и безуспешно попытался придать этому придурку вертикальное положение. – Я хочу тебя, Эв-ван. – Хаз. Ответа, по крайней мере внятного, можно было не ожидать. Эван всё же подхватил Росса за локти, делая шаг назад, в темноте коридора пытаясь разглядеть его лицо; поймать взгляд карих глаз, дабы хоть в этот раз прочесть в них ответ на так и не заданный вопрос. Он не раз встречал своего любовника пьяным до такой степени, когда тот не то, что говорить – стоять не мог. Однако за четыре месяца отношений так и не нашёл веской причины, чтобы ограничить Хазла в употреблении спиртного. – Хазл. Росс слегка пошатнулся и, подняв затуманенный взгляд, в очередной попытке приблизиться – окончательно теряет равновесие. Майерс, смачно выругавшись и сцепив зубы, снова подхватывает его, пока парень всё-таки пытается встать, делая несколько неуклюжих движений. Блондин ведёт его в ванную, надеясь лишь на то, что холодная вода приведёт в чувства. Однако, буквально в шаге от двери, Росс спотыкается, или, вернее, окончательно теряет возможность держать себя на ногах, после чего с грохотом приземляется на пол, пока Эван пытается хоть немного сгладить последствия пьяного падения. – Хазл! Мужчина, уже не в состоянии контролировать эмоции, срывается на агрессивный крик. Однако видя, как на лице возлюбленного появляется гримаса боли, как тот весь сжавшись, корчится, сидя всё на том же полу и потирая ушибленные места – гнев моментально отступает, а на его место приходят жалость и страх. – Хаз… Но тот слишком плохо осознавал происходящее, стеклянным взглядом смотря куда-то в пространство помещения, находя для себя что-то интересное на светлой стене. Хаз будто завис, непонимающе уставившись перед собой, пока Эван, сжав губы в тонкую полосу, стягивал с него одежду, дабы рассмотреть последствия не очень приятного приземления. Однако стоило клетчатой рубашке отлететь в сторону, как парень оживился, отвлекаясь от созерцания непонятно чего и перекладывает руки на живот, еле заметно вжав голову в плечи. Майерс сразу понимает, что сейчас произойдёт. Резко разворачивает притихшего Росса и заставив того наклониться всем корпусом. Тот блюёт, кажется, даже захлёбываясь от количества рвоты. Неприятный запах и соответствующий вид не делают ситуацию краше. Отрицать факт алкоголизма своего парня Эван уже не станет, как пытался делать прежде. До этого дня он, по крайней мере, не выворачивал себя наизнанку, оставляя подробности ужина при себе. Тело, поддерживаемое всё это время, вдруг тяжелеет, из-за чего избежать повторного падения, только уже в лужу рвоты удаётся с трудом, так что Хазл опускается рядом с ней. Эван нервно пытается привести его в чувства, но тот ни на что не реагирует, бьётся в судорогах, сбивчиво и быстро дыша. Вот она – точка невозврата. Майерс уже наблюдал подобные картины и ранее, однако до этого ему ещё ни разу не было до такой степени страшно. На месте Хаза однажды был и его брат, который позже чуть ли не на коленях умолял Эвана не рассказывать родителям о случившемся. Доводилось слышать и о том, как безрассудные подростки или не очень разумные взрослые умирали от отравления спиртным. Подобные истории всегда вызывали отвращение, искреннее непонимание людей, осознанно доводивших себя до подобного состояния. Но стоило столкнуться с этой проблемой лицом к лицу, как разом все самые жуткие картины последствий чрезмерного употребления алкоголя всплыли в памяти, пока ритм дыхания любимого человека постепенно сбавлялся. Эван, кажется, впервые в жизни почувствовал себя до такой степени беспомощным. Уже не в силах сохранять прежнее спокойствие, Эван судорожно шарил по карманам лежащего на полу Росса, в надежде отыскать в одном из них мобильный. Не найдя его в штанах, Майерс тут же ринулся в коридор, обнаружив полуразряженное устройство во внутреннем кармане валявшийся на тумбе ветровки. Дрожащими руками пытается набрать номер скорой, два раза подряд не попав по девятке. Вскоре с улицы доносятся звуки сирены.

***

В реанимационном отделении людей было не густо, только парочка человек дремала на небольших и выглядевших не слишком удобно диванчиках, и ещё меньше постоянно ходили по коридорам, то и дело нервно поглядывая на часы. То тут то там мелькали работники в белых халатах, впрочем, быстро скрываясь за дверями палат. Из недр больницы то и дело доносились не самые приятные звуки, вроде плача ребёнка или неразборчивых возгласов. Эван сидел в небольшой комнате, напротив поникшей женщины, явно мечтающей о крепком сне в такое время суток, а сам тревожно стучал пальцами по четвертому по счёту стаканчику с кофе. Однако его больше интересовала конкретная белая дверь, в небольшом окошке которой просматривался залитый ярким светом коридор. Тот будто пытался увидеть за ней врача, несущего ему хоть какие-то новости, касательно состояния Хазла. Зашедший в помещение опечаленного и уставшего вида парень плюхнулся рядом с Майерсом, малость задев того плечом, из-за чего до этого находившийся в бумажном стаканчике напиток слегка выплеснулся наружу. Парочка обжёгших руку тёмных капелек вывели Эвана из некого транса и тот, сначала немного раздражённо глянул на бестактно умостившегося возле него, после – на часы. Четверть второго. Дверь вновь со скрипом отворилась. Зашедший в помещение мужчина оглядел присутствующих и, проведя стилусом по экрану планшета, находившегося у него в руках, обратился "в зал", поправляя закатавшийся рукав белого халата. – Эва-ан Майерс-с, – он будто специально протягивал буквы, лениво читая указанное имя. Врач равнодушно взглянул на вскочившего блондина. – Для н-начала, кем Вы приходитесь Хазлу Росс-с… – Парнем, – перебил его Эван, на дух не перенося медлительную речь, на что получил только недоумевающий взгляд. – Любовник, – блондин сам уже уставился на врача, немного нахмурившись, как бы задаваясь вопросом, что здесь непонятного. Док вздохнул и, кажется, даже слегка закатил глаза, одной рукой почесав щёку с видневшейся на ней лёгкой щетиной, будто о чём-то задумавшись. – К сожалению, я не могу… – Слушайте, Генри, – Эван ещё раз изучил глазами бейдж, немного криво висевший на больничном халате, – я понимаю, что эти правила писали не Вы и что действуют они для всех, но давайте Вы не будете так строги… – Только супру-уги и родственники, м-мистер Майерс-с. – Знаете, я бы сделал ему предложение прямо сейчас, серьёзно, чтобы не нарушать правила, но сложность в том, что Вы не пускаете меня к нему. – Да пустите вы его, – та уставшая женщина, видимо, наблюдавшая развернувшуюся прямо перед ней сцену, тоже не осталась в стороне, – не видите, парень переживает? Неужели нельзя сделать исключение? – с явным упрёком произнесла она, скривив губы. – Мэм, прошу. Эван, не упуская свой шанс, отступил в сторону, давая отвлёкшемуся от него Генри пререкаться с женщиной, сам тем временем ловко ускользнул в коридор, быстрым шагом направившись вглубь. Конечно, остаться незамеченным у него не получилось, так что за спиной послышались недовольные и крайне красноречивые высказывания доктора. Игнорируя и его, и голос разума, кричащий ему о том, что тот даже не знает, в какой палате находится Хазл, Майерс свернул за угол, чуть не сбив с ног слегка подпрыгнувшую от неожиданного столкновения молодую медсестру. В палату пока что нельзя. Когда можно будет? Через полчаса или сорок минут. Хорошо. В каком состоянии? Стабильном, дыхание уже в норме. Прогнозы? Пока нет. Потребуется реабилитация и помощь нарколога. Сможет ли мистер Росс её обеспечить? Да, сможет. Эван прислонился к стене и устало вздохнул. Медлительный, и по виду не менее уставший Генри, конечно, нагнал его, уже на ходу делая непонятные замечания, прилетевшие и в его, и в адрес ещё больше стушевавшейся и перепуганной медсестры. Парень не слушал. И, кажется, даже не мог бы. В ушах шумело, а голова гудела так сильно, что хотелось забыться хоть на минуту. Он вернулся в комнату ожидания, поморщился от мысли об ещё одном стаканчике этого дерьмового кофе, взял сумку, брошенную со всеми вещами на том же диванчике. Накидывая кофту на плечи, рассказал поинтересовавшейся даме, сидевшей напротив, как обстоят дела. Она сочувствующе кивнула. От сигареты отказалась. Эван спускался по лестнице, извлекая из пачки и зажимая между зубов сигарету. Через пролёт получил уже второе по счёту замечание от изумлённого такой наглостью доктора: в больнице и на её территории курить строго запрещено. «Да, простите.» Прохладный ночной воздух ударил в голову, казался таким контрастным после душной, насквозь пропахшей медикаментами больницы. Заставил Эвана словно проснуться. Размяв затёкшие после долгого сидения конечности, он двинулся по улице. Приметив тёмный уголок, остановился возле какого-то здания – закурил. Зажигалка поддалась только с третьей попытки. Кажется, на глаза накатывали слёзы. Впервые в жизни Майерс действительно испугался: он мог потерять его навсегда. Эван корил себя, что игнорировал проблему, что не отвёл его к специалисту, что не поговорил с парнем по-человечески. Почему он решил, что его это не касается? Протерев слипшиеся от влаги ресницы и струсив на асфальт пепел, тот вновь посмотрел на время: ещё около десяти или двадцати минут. Постоял немного, наблюдая за тем, как тлеет табак.

***

– Нет, сэр, простите. Состояние по-прежнему стабильное, но мы пока не можем пустить вас к пациенту. Он ещё что-то говорил про его состояние и объяснял, почему к нему нельзя. Ну, по крайней мере Хаз был в порядке. И говорил это какой-то медбрат, а не надоедливый Генри, с которым они ещё дважды успели столкнуться. – Вы можете пока что поехать домой, мистер Майерс, – паренёк положил руку ему на плечо и с сочувствием посмотрел в глаза, – утром уже всё будет хорошо. Эван отстранённо кивнул. Медбрат удалился. Он вернулся к дивану, всё так же сел напротив так и не покинувшей своего места женщины, запуская пятерню в светлые волосы. – Собираешься провести здесь всю ночь, да? Она явно слышала диалог с медбратом, и, судя по тому, что сама сидела тут, видимо, несколько часов, догадалась о дальнейших планах Эвана, уже зная, как здесь это работает. Майерс едва заметно кивнул, откинувшись на спинку дивана и направил взгляд куда-то в потолок. Они начали незамысловатый диалог. Женщину звали Бэрил, ей было около сорока и весь вчерашний день она провела здесь, ожидая свою старшую сестру. Немного ленивые разговоры отвлекали от навязчивых мыслей, так что ближе к концу третьего часа ночи у Эвана получилось уснуть, лёжа на всё том же пригретом диванчике. Утром, около восьми, ему удалось разбудить себя безвкусной жижей, называемой здесь кофе, которой он угостил с благодарностью посмотревшую на него Бэрил. Позже она спешно попрощалась с ним, разузнав положительные вести касаемо сестры. Ту собирались выписывать через пару дней. Так как к Россу всё ещё не пускали – часы посещения начинались ближе к полудню – Эван принял для себя решение всё же съездить домой, наконец принять душ и нормально поесть. Квартира встретила его запахом дезинфицирующих средств и Майерс даже поёжился из-за вновь нахлынувших воспоминаний. В одиннадцать сорок он вновь был в том же помещении, где и провёл сегодняшнюю ночь, испепеляя взглядом часы на стене.

***

– Хаз! – отозвался Эв, слишком уж нежным и обеспокоенным голосом, наверное, даже не обращая внимание на неприсущую ему интонацию, думая лишь о том, как же сильно он успел соскучиться за этот короткий, казалось бы, промежуток времени. Он облегчённо вздохнул, переступив порог помещения, спешно подойдя к кровати Росса, оглядывая того с ног до головы, подмечая забинтованное плечо и немного опухшую скулу. Да и в целом весь его вид оставлял желать лучшего: потрёпанный, неумытый и явно невыспавшийся. Эван присел возле больничной койки, накрывая руки парня своими, сжимая пальцы. Те были непривычно холодными, и по телу непроизвольно пробежались мурашки. – Привет… – хриплым голосом поприветствовал его Хазл устало улыбнувшись, после опустил взгляд, боясь сказать что-то ещё. Прикусил губу, слегка отвернувшись. – Я думал, ты будешь злиться. – Да, я буду, но позже.

***

Росс тихо прикрыл за собой дверь и тут же прислонился к стене, устало вздохнув. Казалось бы, общение с терапевтом должно было помогать, но он снова чувствовал гнев, вперемешку с бессилием. Конечно, хотелось, плюнув на всё, пойти и напиться до беспамятства, хотя бы на пару часов отдохнуть. Но внизу, у порога здания его уже с полчаса ждал Эван. Хаз прекрасно знал, что он просто должен отлипнуть от холодной стены, разжать напряжённые кулаки и покинуть коридор, мозоливший глаза последние три недели. Спуститься, сесть в машину, тут же встретившись взглядом с слегка улыбающимся Майерсом, взять предложенный кофе, как обычно, на ореховом молоке. Любая нервозность тут же отступала, хотя желание прильнуть к бутылке – нет. Она преследовала его ежедневно, всё время напоминая о себе неприятными ощущениями внутри. Он метался, ему постоянно чего-то не хватало, не мог устоять на месте, сосредоточиться на чём-то конкретном. Но заглядывая в эти голубо-серые глаза, Хазл прекрасно понимал, что ради них не осмелился бы. – Как прошло? – Как обычно. – Ещё несколько раз. Ты же знаешь… – Знаю. Росс как-то отчаянно посмотрел на него, будто говоря: «давай не будем об этом». В ответ Эван только ухмыльнулся, заводя машину, сжав руль автомобиля. Точно так же он усмехнулся и через час, заходя на балкон, где курил Росс, протягивая ему банку безалкогольного пива, а затем, открывая свою, выругавшись, когда напиток пролился на пол, пенкой стекая вниз по банке. – Знаешь, мой отец любил выпивать, – Эв упёрся локтями в перила, повернувшись в сторону Хаза, заглядывая в карие глаза. – А потом приходил домой и устраивал настоящий разнос. Любил он поразвлечься. – В каком смысле? – Всю семью пиздил, как напивался. Благо, обстоятельства не позволяли "отдыхать" слишком часто. Занятой человек. Хазл таращился на него, будто не веря сказанному, а после со вздохом произнёс: – Что ж, моя мать хоть и не била, зато, как видишь, это не помешало перенять её лучшие качества, – он помолчал немного, отвернулся, делая первый глоток. – Я не знаю отца, он никогда не жил с нами. Бабушка говорила, что они с мамой развелись после моего рождения. Она сильно переживала расставание и начала употреблять. Майерс хмыкнул, после чего, взяв лежащую на подоконнике пачку, закурил. Делая первую затяжку, облокотился спиной о балконные перила, уставился перед собой, будто о чём-то задумавшись. – У моего брата похожая ситуация была. Наша мать вышла за отца, когда ему было около четырёх. Забавно, что даже при том, что батя ему не родной, чёрт бы его, тоже приучился опрокидывать время от времени несколько стаканов. – У тебя есть брат? – Хаз потянулся за его сигаретой, но мужчина резко отдёрнул руку и, прежде чем начать выслушивать недовольства со стороны Росса, поднёс ту к его губам так, чтоб он смог сделать затяжку. – Маттео. Тот ещё ублюдок. Отец воспитал себе неплохого наследника. Под стать, так сказать. Всё-таки выхватив у Эвана сигарету, Росс затянулся как следует, однако, услышав знакомое имя, слегка поперхнулся. Поджал губы, нахмурившись, но говорить что-либо не стал, вновь прокручивая в голове уже давно минувшие события. Давненько же ему не приходилось думать о Тео. Эти воспоминания не приносили такую боль, как прежде. Они лишь откликались лёгкой меланхолией, вроде той, что пробуждается в моменты, когда вспоминаешь о беззаботном детстве. Особенно, теперь. – Странно, что мы не говорили о таком раньше, – он вернул "украденное" Эвану. – Кажется, я даже после пяти месяцев отношений о тебе почти ничего не знаю, – он чуть придвинулся к блондину, беря того за руку, переплетая пальцы. – Интересно, это я настолько ужасен в роли парня, или ты просто не хочешь открываться? Эван развернулся к Россу всем телом и, еле ощутимо коснувшись пальцами его лба, убрал спадшие пряди. После, спустившись к щеке и очертив подушечками скулу, наконец оставил поцелуй на вмиг расплывшейся довольной улыбкой губах. – Прохладно, пойдём уже, – покрепче стиснув чужую ладонь в своей, Эван уволок парня к двери.

***

«Ну что за ёбаный пиздец, – всё крутилось в голове Эвана, пока тот умывался и сбривал слегка отросшую щетину. – Блядский ресторан». Мысль о том, что всего лишь через пару дней ему в очередной раз придётся встретиться с ненавистным людьми не давала покоя. В конце концов, это означало бы оставить Хазла одного на целый вечер, что в итоге могло бы привести не к самым приятным последствиям. Тогда они начали бы сначала. Он не стал бы скрывать, что не доверяет ему в плане выпивки, хотя никогда не признался бы вслух, особенно при таком вспыльчивом и эмоциональном в данный момент Россе. Ему нужна была поддержка, нужен был кто-то, на кого он мог бы равняться, тот, кто контролировал бы и не давал совершить парню то, о чём он потом пожалеет. Майерс и не помнит, когда они в последний раз не ночевали вместе, когда не приезжали вместе на работу и возвращались бы обратно. Когда они проводили выходные порознь и даже ходили в магазин. «Ладно», – мужчина покачал головой, смывая с щёк оставшуюся пенку. Выйдя из ванной, первое, что ударило в нос – вкусный запах блинчиков, доносящийся из кухни. В последние дни Росс старался встать раньше, дабы побаловать своего любившего крепкий сон парня чем-нибудь вкусным с утра. Майерс не мог бы настаивать, что не умеет готовить, как минимум по той просто причине, что ни разу не пробовал. За всё время, что он жил в этой квартире, кастрюли и сковородки в шкафчиках лежали чисто из приличия, а холодильник так и вовсе был отключён постоянно. Росс что-то умиротворённо насвистывал, стоя у плиты, переворачивая панкейк. Когда на тарелку из сковородки соскользнул очередной из них, тут же заменённый жидким тестом, а кофе в турке уже начал остывать, Хаз, ещё раз глянув на часы и недовольно цокнув, развернулся, дабы направиться в спальню и разбудить всё никак не желавшего просыпаться Эвана, однако тут же чуть не врезался в незаметно подошедшего блондина. Подскочив от неожиданности, метнул взгляд вверх, встречаясь с лукавой усмешкой и, почувствовав холодные пальцы у себя на шее, нервно выдохнул, переводя дыхание, сбившееся лишь на секунду. – Не делай так больше, серьёзно. Хаз встал на носочки, обвив шею Майерса рукой, притягивая того ближе к себе, ловя чужие губы своими. Отстранился только на секунду, заглядывая в серые глаза и вновь поцеловал мужчину, в этот раз настойчивее, резко выдохнув, почувствовав чужой язык, соприкоснувшийся с его. Ладони с шеи переместились на спину, подцепляя пальцами большого размера растянутую футболку, прошлись по спине, вдоль позвоночника, заставляя Росса прогнуться, упираясь бёдрами прямо в утренний стояк Эвана. Губы у него такие горячие, на контрасте с орудующими под футболкой ледяными пальцами, что Хаза откровенно ведёт. Он вновь отпрянул, улыбаясь, заправляя немного влажные светлые пряди волос за ухо любовника, игриво коснувшись подушечками пальцев его губ, очерчивая. Но тут же, будто очнувшись, встрепенулся, резко поворачивая голову назад, вспомнив об уже начавшем подгорать завтраке. – Эв, пусти… Однако он так и не успел договорить, только как-то неразборчиво пискнул, когда его резко подняли на руки, тут же усаживая на кухонную стойку. Немного дёрнулся, почувствовав несильный укус на плече, поджал губы, стараясь хоть немного скрыть расцветающую улыбку. Царапнув ногтями по лопаткам, после сжав длинными пальцами бока юноши, прижимая сильнее к себе, Эван всё же не сдержался, снова прильнул к шее, вобрав в рот кожу, оставляя засос. – Блять, Майерс, только не там! Было поздно. Уже через пару секунд Эван довольно разглядывал красное пятнышко на шее любимого, пальцами стирая остатки слюны, как вдруг почувствовал несильный пинок ногой в бок. – Останешься голодным. Высвободившись наконец из цепких лап, предварительно получив ощутимый шлепок по ягодицам, Хазл, подскочив к уже почти полностью чёрному блинчику, тут же подцепил его лопаткой, отправляя прямиком в мусорное ведро и недовольно глянул на Майерса. Тот только неоднозначно пожал плечами и, ухватив с тарелки уже готовое лакомство, моментально отправил его в рот целиком, из-за чего вновь выслушивал недовольные восклицания с просьбами сделать хоть что-то полезное и разлить кофе по чашкам. Несколькими минутами позже, когда на столе уже стояла полная тарелка дымящихся и политых кленовым сиропом панкейков, а чашки были заполнены ароматным кофе, Хазл, выудив из кухонной тумбы пару вилок и ножей сел напротив Эвана, предварительно передав ему столовые приборы. Вдруг послышалось приглушённое жужжание телефона и Майерс, нахмурившись и отложив уже отрезанный кусочек блинчика, бурча о выходном, направился на звук. Хаз только проводил его довольным взглядом, так и кричавшем о восстановленной справедливости, откусывая кусочек поджаренного теста и наслаждаясь сладким вкусом. – Что? – прозвучало как-то слишком грубо, так что Росс любопытно заглянул в соседнее помещение, пытаясь разглядеть мужчину, не вставая из-за стола. Однако дальше последовало лишь долгое молчание, после чего блондин вновь вернулся в кухню, с недовольным видом плюхнувшись на свой стул. – Кто это был? – Маттео. – Твой брат? Познакомишь? Кажется, Эван даже подавился, изумлённо глянув на сидящего перед ним, внимательно наблюдавшего за действиями мужчины, удивившегося такой ярко выраженной реакции. – Нет, – тот как отрезал, беря в руки чашку, всем своим видом показывая, что дальше этот разговор развивать не намерен. – Почему? В голосе слышались раздражённые ноты. Майерс вздохнул. Иногда ему казалось, что Хазл специально ищет повод поссориться. Впрочем, врач предупреждал о последствиях, да и сам мужчина догадывался о возможных проявлениях зависимости таким образом. Воздержание от чего бы то ни было ещё никогда не вызвало положительную реакцию испытуемого. – Не начинай. Он не тот, с кем следует общаться. – Забавно, что Кэт с Юном говорили мне то же самое и о тебе. Поджав губы, Хазл встал из-за стола. Стул с характерным скрежетом отодвинулся, заставляя Эвана немного поморщиться. Неприятный звук сильно ударил по ушам, так что он с осуждением глянул на парня, однако тот уже отвернулся, доставая из шкафчика сахар и чайной ложкой накладывая его в свой кофе. Когда же в напитке утонула четвёртая горка, Майерс действительно постарался скрыть проступившее на лице отвращение. – Ну давай, скажи, что такими темпами я разжирею ещё больше. – Я молчу. – Я заметил, – он вновь отвернулся, поставив небольшого размера баночку на место, с силой захлопывая матовую дверцу, – в этом и заключается твоя проблема. Ты мне ничего не рассказываешь. Чем я в таком случае отличаюсь от «одноразового» мальчика с улицы? Эван не проронил ни слова, только краем уха выслушивая очередной, а потому совершенно неинтересный монолог Росса, состоящий лишь из упрёков. Рассматривал тёмного цвета жидкость в собственной кружке, наблюдая за маленькими, кружащими на поверхности напитка крупицами зёрен. Подобные сцены он наблюдал практически каждый день, а потому они уже не вызывали даже лёгкого раздражения, не говоря о злости. На языке так и крутилась фраза про ежемесячный цикл, но Эван, глядя на распинающегося, говорящего что-то о том, что Майерсу совершенно нет до него дела Хазла, не решался озвучить данную мысль вслух. Он лишь вновь поднял взгляд, встречаясь с карими глазами и хмурым выражением лица. Меж бровями появилась заметная складочки и Эвану почему-то очень сильно захотелось разгладить ту пальцем. – Знаешь, – Хаз немного помолчал, будто раздумывая, а после, отвернувшись, произнёс то, что мужчина боялся услышать больше всего, – я не понимаю, с какой стати добровольно согласился проёбывать своё время на такого, как ты. Каким кретином был, – он вновь взглянул на уже внимательно смотрящего на него блондина, – таким и остался. Не желая выслушивать никаких оправданий, Хаз, взяв свои тарелку с чашкой, быстрым шагом вышел из помещения, показательно громко поставив всё это на стеклянный столик. Проведя ладонью по лицу, Эван подпёр кулаком подбородок. Посидел так ещё какое-то время, а после, прикрыв глаза и, собравшись с мыслями, так же, как и Хазл ранее, взял свой завтрак и пошёл в гостиную, усевшись на диван рядом с, впрочем, непротестующим таким действиям парнем. Он молча пил свой кофе, уставившись в телефон и листая соцсети, иногда останавливаясь, лайкая очередное фото. – Слушай, Хаз, если тебя что-то беспокоит… – но Эван осёкся, взглянув на парня, замечая несколько скользнувших по щеке почти незаметных слезинок. Он только вздохнул, пододвигаясь ближе, притянув к себе уже начинающего всхлипывать Росса, положив подбородок на тёмную макушку. Окончательно расслабился, почувствовав обнимающие его в ответ чужие руки и тихое «прости», сказанное куда-то в ключицы, однако отчётливо донёсшееся до слуха. – У нас получится. Только Майерс умел в такую короткую, даже в какой-то мере обыденную фразу вложить так много. А тем временем новый поток слёз грозился вновь подступить к карим, уже слегка опухшим глазам.