Повествование о том, как запедорасить начальника

1. Эван злился. С того самого "инцидента", произошедшего с Хазлом, и его неофициальным переездом к Майерсу прошло не слишком много времени, однако это не помешало смириться с тем, что парень постоянно маячил перед глазами. Эван и не заметил, как его до этого пустая квартира понемногу начала заполняться вещами любимого, то тут то там временами можно было заметить чужие разбросанные вещи, а посторонняя возня из других помещений первое время ставила в тупик. Мужчине оставалось лишь наблюдать со стороны, как его жилище наглым образом обживают, хотя именно он и стал инициатором переезда, придумывая для Хаза достаточно романтичную, для того, чтоб тот согласился, причину: если они будут вместе, то непременно справятся с зависимостью. На деле же, врач рекомендовал сменить обстановку, дабы старое окружение не вызывало ещё большее желание прильнуть к бутылке, да и Майерс смог бы лучше контролировать процесс. А регулярно повторяющиеся истерики на пустом месте больше не бесили, да и Росса всегда попускало так же быстро, как он выходил из себя, тут же пытаясь хоть как-то загладить вину. Улыбался так невинно, что было просто физически невозможно тут же не ответить коротким поцелуем, растрепав тёмную шевелюру на макушке. На фоне этого Эв стал гораздо больше разбираться в себе; он будто обрёл новую цель в жизни, сам ещё не осознавая, что без Росса этой самой жизни не представляет. Но, естественно, их отношения нельзя было назвать идеальными. Помимо краткосрочных скандалов, они срались, и если уж это произойдёт, то обязательно громко и надолго, так, чтоб в горле потом неприятно першило, а сердце, кажется, готово разорваться на мелкие кусочки. Благо, происходили подобные сцены не часто, а может и наоборот, вряд ли один из парней мог бы зарекаться. И Эван злился. Он впервые за долгое время сорвался, кинув в адрес парня несколько ласковых, а затем, задрав нос, отказывался признавать вину, будто мальчишка, а не взрослый, умеющий анализировать ситуацию человек. Злился Эван ещё и на новый проект, создание которого только начиналось, но уже какого-то хуя требовало определённых связей отца, к которому обращаться совершенно не хотелось. Картина, слишком отчётливо вырисовывающаяся в сознании начинала порядком действовать на нервы. Скептический взгляд и какой-то неоднозначный вздох, после которого последует длинная пауза, прежде чем он всё же потянется за телефоном, лежащим на столе экраном вниз, дабы сделать парочку звонков. И сидя в одиночестве в гостиной, умостив ноги на столе с двумя опустевшими чашками чая, – на рассыпавшийся кофе Эван тоже злился – он внимательно изучал содержимое экрана ноута, иногда еле заметно хмурясь, пытаясь понять, как бы избавить себя от нежелательного общения с мистером Майерсом-старшим, добившись контактов его знакомых без лишней возни. Время близилось к ночи. Они не разговаривали с полудня. Возможно, Эван уже и не злился вовсе, ни на проект и батю, ни на кофе и, тем более, на Хаза, но какой-то осадок всё же остался. Неуместная гордость чуть ли физически не давала Майерсу сдвинуться с места, дабы попытаться хоть немного уладить сложившуюся ситуацию, помирится, в конце-концов. Из раздумий о собственной вине вырвал звук приближающихся шагов. Эван встрепенулся, выжидающе уставившись в сторону коридора: Хаз идёт сюда? Неужели соскучился? Решил помирится? Сейчас он зайдёт, сядет рядом и уже привычно положит голову на плечо, приобнимая, помолчит немного, а потом начнёт извиняться, или недовольно бубнить о том, что им нужно меньше ссорится. И тогда Эван чуть заметно улыбнётся, обнимет в ответ, продолжит работать. Всегда так было. Парень зашёл в комнату, чуть приостановился, смешно поморщившись из-за слишком яркого освещения. Большого размера футболка лишь слегка прикрывала бёдра, а на шее и кончиках волос поблёскивали капельки воды: явно собирался ложится спать. Более того, спальное место тот притащил с собой. По крайней мере уставший мозг Эвана именно так расценил большого размера ком в руках любимого, сделанный из скрученного пледа и подушки. Хазл прошёл в центр помещения, крайне угрюмо глядя на присутствующего, постоял так какое-то время, а после наклонился, сбросив груз на пол. Снова уставился на наблюдающего за всей этой картиной Эвана, произнёс: – Кажется, это твоё. Похоже, его только что выселили из собственной спальни. Всё с тем же непроницаемым видом, Хаз удалился. Эван смотрел ему вслед, украдкой глядя на боксёры, видневшиеся из-под чудь задранной футболки, не в силах отвести взгляд. Руки чесались прикоснуться. Он не совсем понимал, как действовать дальше. Хотелось, как обычно, спать, когда рядом чувствуешь тепло другого человека, может быть, даже заключить его тушку в объятия. Ну и, естественно, искушающий вид задницы Росса, когда тот уходил, еле покачивая бёдрами, засел в голове Майерса ещё на несколько минут. А затем, поспешно закрыв ноутбук, Эв вскочил и, чуть ли не бегом, последовал в спальню. 2. Эван был в замешательстве. Чего-то определённо не хватало. А точнее – кого-то. Хазл уехал из Оттавы всего несколькими днями ранее, дабы навестить мать. И Майерс, уже привыкший к постоянному присутствию парня рядом, чувствовал себя так, будто его в принципе лишили крыши над головой. Как бы тривиально и романтизировано это не звучало. Бродил по квартире, не зная, чем бы себя занять, выходил на улицу, дабы найти себе занятие поинтереснее разглядывания светлых стен, но из-за этого стал только лишь чаще курить. Пытался заняться каким-то делом, однако ничего не получалось, недовольство давало о себе знать только сильнее, а пачка опустошалась, кажется, в геометрической прогрессии. Мужчина вновь питался ресторанной пищей, а кровать магическим образом перестала заправляться сама собой, впрочем, так же, как и делала это за отсутствием Росса. Как и мусор. Остатки позавчерашнего ужина успели сгнить в мусорном пакете, а запах уже начинал просачиваться в гостиную. Все кружки так же перекочевали на стеклянный, немного заляпанный пролитым кофе столик. Эван сидел на диване, смотрел на всё это изобилие и искренне не понимал, когда успел свернуть куда-то не туда. А потому Эван был в недоумении. И когда он успел так сильно к нему привязаться? Казалось, Майерс вот-вот почувствует, как диван под ним слегка прогнётся, а Хазл сядет к нему на руки, поцелует, забавно щурясь. Уберёт спавшие на лоб пряди светлых волос, заправит локоны за уши, обнимет за шею. А Эван тем временем бесстыдно скользнёт руками под футболку, проведёт несколько раз по спине, а потом спустится вниз, сжимая упругие ягодицы. Росс на это только закатит глаза, мол, снова за своё, но ничего не скажет, только приподнимется, давая ему больше пространства для так полюбившихся его парню действий. Кажется, он ни на секунду не отлипал от задницы Хазла, когда они оставались наедине. Россу, по крайней мере, хотелось надеяться, что их действительно никто не видит. Особенно неловко было, когда Майерсу взбредало в голову легко шлёпнуть того на работе. А потому иногда парню казалось, что уже абсолютно все в курсе в каких они отношениях, просто умело делают вид, что не замечают, лишь бы не лишится должности. И именно сейчас, в этот самый момент, Эвану до безумного сильно хотелось пощупать Хаза. Он был таким мягким и домашним, что даже на вечно похуестичном лице Майерса отображалось что-то вроде умиления. И, возможно, отчасти и по этой причине, Эван был в замешательстве. 3. Эван не был глуп. Он, в большинстве своём, понимал намёки, знал и видел, когда человека раздражает его присутствие, или же напротив, ему льстит компания мужчины. Эван так же понимал, когда ему намекали на секс. Это, пожалуй, было самое простое. Однако, чего Эван действительно не понимал и, кажется, никогда не сможет понять, это Росса. Последние несколько дней он категорически не позволял прикасаться к себе – ну кроме объятий и ненавязчивых поцелуев. Вычитал где-то, что воздержание от близости способствует улучшению секса, и теперь круглые сутки ведёт себя как непорочная девица в компании мужчин: прячется по углам и ускользает от Майерса, стоит тому только приблизиться. Однако на этом страдания Эвана ещё далеко не заканчивались. Одно утро показалось особенно печальным. Эван совершенно не выспался, проснувшись посреди ночи с эрекцией из-за особенно пикантного сна, главную роль в котором играл как раз таки лежащий под боком Хазл. Такой беспомощный, укутался в одеяло по нос и слегка, почти незаметно подрагивает. Хотелось прикоснуться. До сих пор хочется. И сейчас, сидя в кухне и спокойно попивая свой утренний кофе, Эван читал очередной появившийся в их квартире нон-фикшн, который притащил Росс. Вручил его Майерсу с так и кричащим видом «тебе это будет полезно», а после улизнул в соседнее помещение, схватившись за телефон, и начал что-то активно строчить, посмеиваясь. Эван не ревновал, разве что долго смотрел вслед, всё ещё не имея возможности прикоснуться. Может быть, был немного не в восторге от излишнего общения с Кэт, – которая, в отличие от него, могла прикасаться – считая именно её инициатором всех прошлых попоек. Но точно не ревновал. Эван считал это идиотизмом по очевидным причинам. Он был не глуп. За окном царила тишина утра выходного дня и, кажется, только новые соседи, включившие музыку достаточно громко, дабы та заглушила совершенно другого характера звуки нарушали эту идиллию. Закрывать окно не хотелось, так что Эван предпочёл смирится с непонятно отчего выбранным кантри, читая о том, почему мы запутываемся в собственных ошибках и предубеждениях. Эван не был глуп, он понимал, чем заслужил такого рода подарок. Однако чего Эван действительно не понимал, так это Росса, только что зашедшего в кухню, схватившегося за стакан воды и жадно вливший в себя его содержимое. Кажется, Майерс только немного подавился кофе, закашлял, чувствуя как маленькие крупицы зёрен раздражают горло. Но Хазл, совершенно не обративший на это внимание, только потянулся за чем-то на верхней полке, встав на носочки, а слишком уж короткие шорты задрались достаточно высоко, чтоб оголить небольшой участок кожи на одной из ягодиц. Шорты. Он не видел их раньше. Вдобавок, Эван ещё и не был слеп. – …лежали, но я не помню. – Что? – Орехи, Эван, где они? – парень всё же развернулся, выжидающе уставившись на Майерса, но так и не сменив позу. – Откуда они у тебя? Хазл перевёл взгляд вниз, проследив за жестом мужчины, завис на пару секунд, а после, улыбнувшись, сказал что-то о том, что нашёл их у себя, и с этого дня решил бегать по утрам, да и вообще теперь станет внимательно следить за своим образом жизни. – Будто избавился от груза, серьёзно, чувствую себя так прикольно! Кстати, я тут когда искал подходящее для бега место, заприметил одну интересную штуку, можем… Но Эв не слушал, сосредоточив взгляд только лишь на покачивающихся бёдрах ходящего по кухне Хаза. Носить их было кощунством. Эван всё ещё не ревновал, но всё равно пытался прикинуть, сколько ещё людей решили прогуляться сегодня с утра пораньше. Эван не был глуп. Однако, чего Эван действительно не понимал, так это Росса, который, только лишь и успел испуганно подпрыгнуть, почувствовав на бёдрах чужие холодные руки, резко развернувшие его лицом к мужчине. 4. Эван был доволен. Всё шло своим чередом, постепенно приближая его к поставленной цели. По крайней мере, теперь Эв мог без заминки назвать себя человеком, у которого была хорошая, полноценная жизнь. Он ни о чём не жалел, видел, куда ему следует двигаться дальше, без сожалений и постоянных оглядок назад. Погоня за абстрактным успехом прекратилась, а проблем с магазином больше не возникало, да и сама контора приносила немалую прибыль. И пока один бизнес процветал и уже был готов к продаже, второй начинал давать первые, гораздо более внушительные плоды. Желаемая квартира в тихом районе была найдена и документы оформлены, а нынешняя, пусть и наполнилась приятными воспоминаниями, уже порядком надоела. Так что в скором времени от неё можно было окончательно избавиться, а если точнее – сдать ещё одним источникам дохода. Всё шло как нельзя лучше, так что в ближайшем будущем их с Хазлом ждала новая, спокойная жизнь. Росс так же не остался в стороне: продать собственную квартиру побоялся, но всё же съехал, жил с Майерсом и его бывшее жильё помогло быстрее накопить на новое. Их совместное. Новые апартаменты были порядком меньше квартиры Эва, но Хазл настоял. Большие просторы его немного пугали, да и обжить ту будет куда проще. Они сошлись на чём-то среднем. Так что Эван наконец был доволен. Ощущая приятное тепло в груди, может, даже толику волнения, он думал об этом, подъезжая к месту, которое в кои то веки может назвать домом. Там, как и всегда, ждал уже привычный уют. Несмотря на продолжающийся ремонт, она не ощущалась пустой. Эв сразу поспешил к столу, где и обнаружил полумёртвого Росса. Тот сидел, ссутулившись, слегка опухшим из-за недосыпа глазами глядел на ноутбук, устало, но упорно набирал что-то на клавиатуре в которую, казалось, ещё немного и уткнётся носом, будто в подушку, мгновенно засыпая. Заметив пришедшего, Хазл немного оживился, подскочил к Майерсу с объятиями и ленивыми поцелуями. Но лишь на мгновение вспыхнувший огонёк в глазах тут же затухает, и парень сообщает, что слишком устал и хочет прилечь. Устал. Иногда Эван напрочь забывал, что парень так же, как и он, усердно работает, отвлекаясь только на пищу и, может быть, минутные ласки, лишь бы поскорее разобраться со всеми делами. Хотел закончить всё побыстрее и забыть о работе хоть на какое-то время, насладится наконец совместной жизнью. – Отдохну уже на новой кровати, когда мы наконец избавимся от этих голых стен, – сообщил ему недавно Росс, когда Эван вновь застал его в таком состоянии, сидящим на полу, так как нормального дивана они так и не приобрели. Ему и самому хотелось забраться в их импровизированную постель, состоящую пока что из довольно удобного, но всё же просто матраса. Беготня, сделки, бесконечные звонки, переговоры, ещё больше документов и договоров – всё это изматывало, но Майерс нисколько не жаловался, зная, что заслуженное вознаграждение не так далеко. Вечно под боком, растрёпанный и сонный, но от того не менее довольный, всегда такой нежный и заботливый. И Эван был доволен как никогда. Однако, зайдя в будущую спальную, про сон мужчина благополучно забыл, увидев спящего Хаза, который не удосужился даже залезть под одеяло, так и уснул, с этим злосчастным ноутбуком, положив на него руку. Устал. Эван внимательно, не без усмешки и нескрываемого удовольствия рассматривал тело Росса, такого беззащитного и желанного прямо сейчас. Особенно задерживал взгляд на столь полюбившихся ягодицах. Не прикоснуться было просто невозможно, так что Эван несмело двинулся к "кровати", попутно стягивая с себя спальную футболку. Убрал подальше ноут, устроился рядом, обнимая. Целует шею, зарываясь носом в приятно пахнущие шампунем, который парни купили на днях, волосы. Хазл что-то неразборчиво и недовольно мычит, легко, почти неощутимо сопротивляется. Эван чувствует себя последним ублюдком, но его это чертовски заводит. Если Хазл устал, то, может, Эван смог бы помочь ему расслабиться? 5. Эван был обескуражен. Парни упали на кровать, продолжая целоваться, не в силах оторваться. Хазл накрутил на кулак галстук мужчины, с силой сжимая его в руке, притягивая Майерса ближе к себе, хотя, кажется, ближе уже просто невозможно, они уже давно целиком и полностью растворились друг в друге. На миг ему показалось, что стоит ему отпустить мужчину – тот исчезнет, будто его никогда и не было рядом, будто ему всё это приснилось. Однако Эван был здесь, рядом с ним, более строгий и серьёзный, чем обычно, в дорогом, чертовски хорошо подчёркивающем его фигуру костюме. Ну и как тут сопротивляться? Как не хотеть его прямо здесь и сейчас? – Протестируем нашу новую кровать? – прошептал ему на ухо Росс, прикусывая мочку и ногами обвивая бёдра мужчины. Такой настойчивый, совсем не похож на обычно тихого Хаза, всё ещё немного смущённо улыбающегося ему, стоит Эвану сжать его колено под столом, или незаметно, одними только кончиками пальцев провести по руке, если они не одни. Так что Эван был обескуражен. Что уж там, сражён на повал. Однако всё ещё оставшиеся крупицы рассудка запели где-то в глубинах подсознания, заставили его отстраниться настолько, насколько это позволял всё ещё притягивающий его к себе Хаз. – Притормози, – не без усмешки, слегка посмеиваясь выпалил он, глянув на немного надутого из-за вмиг созревшей обиды и негодования Росса. – Может, позволишь мне хоть немного привести себя в порядок и отдохнуть? – Я успел соскучиться. Хазл снова обнял его, легко касаясь губами шеи, и Майерс ещё никогда не был так счастлив. Кажется, ему впервые было не стыдно за это, он чувствовал, что так нужно, что заслужил и, возможно, даже гордился. Но всё равно отстранил от себя парня, заглядывая в карие глаза, поцеловал в лоб и встал с кровати, поправляя смятую одежду, приглаживая волосы, будто снова собрался уходить, не предупредив. И Хазл слегка злился. Он демонстративно отвернулся, переворачиваясь на живот и схватил лежащий недалеко телефон. Тишина не была неловкой или напряжённой, прерываемая только шагами Эвана и его немного сбитым дыханием. Вот он вешает в шкаф костюм, снимает рубашку и бросает её куда-то на пол – она пролежит там какое-то время, прежде чем Хазу не надоест данная картина. Воцарившаяся тишина не давила, но Хаз – в основном по природе своей – просто не мог молчать. – Почему бы тебе просто не трахнуть меня? Где-то сзади послышался глухой удар и посыпавшиеся после этого маты, проговорённые сквозь сцепленные зубы. Росс обернулся только лишь для того, чтоб увидеть Эвана возле дверного проёма, с сжатыми на одной ноге пальцами. – Карма, – только и выпалил Хаз, вновь утыкаясь в телефон, подперев одной рукой подбородок, как ни в чём не бывало. Хазл потянулся, выгибая спину, прежде чем почувствовал, как матрас под ним прогнулся, а нависший над ним Майерс произнёс: – Карма, говоришь? Последовавший после этого укус куда-то в район плеча заставил его даже подпрыгнуть, а ловкие руки мужчины тем временем уже сжимали его запястья, прижимая к постели. – Майерс, не смей! – сквозь смех пролепетал Хаз, выкручиваясь, пытаясь хоть как-то отбиться от начавшего покрывать его спину и шею укусами Эвана. – Это… это домашнее насилие! – Хочешь, чтоб оно стало сексуальным? – Придурок! Но стоило ему только почувствовать ослабленную хватку, как тут же довольно ощутимый укус пришёлся на одну из ягодиц. Издав что-то между писком и болезненным возгласом, Хазл отскочил в бок, с головой зарываясь в одеяла, пытаясь унять то ли плач, то ли истерический смех. Эван так и не понял. А потому был обескуражен. Продолжение следует