Повествование о том, как запедорасить начальника

Широкие окна в пол пропускали в помещение свет дополуденного неба Оттавы. На пластиковых рамах всё ещё можно было увидеть слегка потрёпанную, в некоторых местах уже отклеивающуюся и порванную полиэтиленовую плёнку, скрывающую за собой тёмный гладкий материал. Ремонтные работы закончились совсем недавно. Множество крупных помещений, изящная, слегка скруглённая деревянная лестница на второй этаж; поднявшись, можно было выйти на террасу, вид с которой открывался на центр города. Высокие, в большинстве своём "стеклянные" офисные здания, вперемешку со старой архитектурой выглядели в какой-то степени несуразно, однако завораживающе, будто напоминание, что ничто не стоит на месте. Всё почти как в предыдущем офисе, роскошно, но гораздо эстетичнее. Дороже. Элегантнее, может быть. Эван о чём-то разговаривал с дамой, видимо, представительницей арендодателя. Хазл особо не вникал в их болтовню, стоял в стороне, с интересом разглядывая пока ещё пустующие стены. Вскоре их заполонят плакаты, отметки о достижениях компании, они будут частично скрыты мебелью. О стоимости всего этого Росс предпочитал не думать, да и у Эвана уточнять не стал, знал лишь, что подобная роскошь им по карману, хотя всё ещё не мог до конца поверить. Глянул уже в который раз на фешенебельный костюм Майерса – в названиях модных дизайнеров он давно запутался – чуть улыбнулся, понимая, что тот теперь не печётся о таких вещах. Окинув ещё раз взглядом помещение – прильнул к холодному стеклу, с интересом рассматривая раскинувшийся под ногами город. Разноцветные автомобили, снующие туда-сюда, не задерживающиеся подолгу на одном месте и такое же изобилие цветов на тротуарах: всевозможных оттенков шапки и куртки, кажется, даже слились в одно движущиеся пятно. Украдкой всё-таки поглядывал на блондина, ведущего какую-то оживлённую беседу с женщиной. Те наконец пожали друг другу руки и с довольными лицами разошлись. Барышня кивнула на прощание обоим парням и, тихо прикрыв за собой дверь, ушла, цокая по керамической плитке небольшого размера каблучками. А когда звук удаляющихся шагов стих окончательно, Росс встрепенулся: отлип от окна и с сияющим видом уставился на не сводящего с него всё это время глаз мужчину. Эван знакомо, тепло ухмыльнулся, как делал это только глядя на любимого, обвёл глазами будущий офис, будто говоря, мол, гляди, теперь это всё только наше. – Так ты у нас теперь крутой, – Росс приблизился всего на пару шагов, остановился, не доходя до мужчины, вновь уставился на голые стены, будто о чём-то задумавшись, – прям как твой батя. Эван всё ещё молчал, внимательно следя за каждым движением, улавливая малейшие изменения в мимике, пытаясь понять, что же за игру затеял этот засранец. – Как… папочка? – Майерс произнёс это почти безэмоционально, продолжая наблюдать. Хазл чуть приподнял голову, завёл руки за спину, сцепляя те в замок и, глянув из-под опущенных век на мужчину – улыбнулся так, что у того, кажется, даже в горле мигом пересохло. Ещё какое-то время покрутившись на месте, он всё же приблизился, ненавязчиво скользнув рукой по плечу, ощущая под пальцами приятный материал пиджака. Намеревался снять, и, желательно, как можно скорее, впрочем, всё ещё не позволяя себе такой дерзости. Он только поджал губы. Холодный свет серого неба красиво подчёркивает светлую кожу на шее и лице. Так и манит привычным движением прикоснуться, приблизится, впившись губами, чувствуя, как чужие руки беззастенчиво и властно скользят вниз по спине, к бёдрам. Секунда, и в голове Росса будто что-то щёлкает. Он берёт руки мужчины в свои и, напоследок очертив ладони большими пальцами, завёл те себе за спину, положив на ягодицы. Сам тем временем ещё ближе ступил к немного удивлённо глянувшему на него Эвану, чуть нахмурив тёмные брови, пряча ухмылку, уже вовсю прислоняясь к мужчине, пальцами скользя по груди и проникая под пиджак, будто разглаживая мелкие складки рубашки. Майерс выжидающе наблюдает. Хазл знает об этом, а потому не торопится, и дальше разыгрывая данное представление, выгибается, упираясь пахом в бедро мужчины, когда чувствует, как чужие пальцы на заднице сжимаются сильнее. Прикидывает в голове, как было бы удобнее умоститься в одном из пустых помещений, заполнив его собственными стонами, эхом отражающимися от стен. Мысли наконец прерывает ладонь, скользнувшая вверх по бедру и остановившаяся на шее, а затем властолюбиво приподнявшая подбородок. И глаза, для всех холодные, как небо Оттавы, грозящее ливнем обрушится на всех неугодных, серые и неприветливые, но только для Росса всегда такие тёплые и любимые. Эв наклоняется, целует глубоко, настойчиво. Прижимает к себе, как всегда на корню перехватывает инициативу. Но уже привыкший, а потому готовый к таким выходкам Росс ловко избавляет себя от загребущих рук, тут же пуская в ход собственные, умело расправляясь с ремнём на чужих брюках. Чертыхнувшись, расстёгивает пуговицы рубашки, игнорируя удивительно сильное желание просто оторвать их к чертям, будто в каком-то фильме, где герои, поддавшись безумной страсти, рвут на себе одежду, лишь бы поскорее оказаться тело к телу. Не до такой степени он зажрался, хотя собственной навязчивости удивляется, целуя каждый оголённый участок тела. Спускается всё ниже, добравшись наконец до ширинки, опускается на колени. Через ткань накрывает полувставший член, пока другой рукой аккуратно спускает совершенно лишние сейчас элементы одежды. Брюки на пару с боксёрами оказываются где-то ближе к коленям, и Майерсу ничего не остаётся, кроме как прислониться спиной к стене, сохраняя равновесие. Привычным жестом он запускает ладонь в каштановую шевелюру, добавляя парню уверенности, слегка надавливая тому на затылок, вынуждая к хоть каким-либо действиям. Прислонившись сначала губами, а после языком, Хазл не торопится, медленно заставляя возбуждаться обоих – Эвана от ощущений и себя от реакции первого. Вбирает, как всегда, почти на всю длину, размазывая по стволу сочащуюся смазку, помогая себе рукой. Медленно, обводя чуть ли не каждую пульсирующую венку. Дразнит. До тех пор, пока Майерс не тянет за волосы, слегка, но уверенно, скомкано протянув еле слышное «бля», запрокинув голову, прерывисто дыша. Росс послушно поднимается, заглядывая в затуманенные глаза и уже сам готов кончить, наблюдая, как действует на Эвана незавершённый минет. Стирает тыльной стороной ладони остатки слюны, при этом слегка облизывая палец и Майерса откровенно ведёт. Путаясь в собственной одежде, он слегка толкает парня, желая как можно скорее преодолеть кажущимися такими долгими те мизерные два метра до лестницы. Садит любовника на ступень, не отрываясь от любимых губ, попутно пытаясь быстрее избавить того от джинсов. Рукой гладит каменный стояк через бельё, хотя сам уже на взводе и кончить готов от одного только стона Хазла. На задворках сознания мелькают мысли, что смазки в пустом офисе, очевидно, не будет, но думать об этом не хочется, как и о чём-либо. Снимает с Росса последний элемент одежды, полностью уложив парня спиной на широкую деревянную поверхность одной из ступени, только сейчас осознавая, что идея, на самом деле, не очень хорошая. Вид, конечно, искушающий: почти полностью голый Росс на девственно-чистой, только недавно установленной лестнице, но Эв понимает, что следовало бы остановиться. Замечая, как мужчина замешкался, Росс только сильнее пытается потереться о его стояк и еле слышно бормочет: – Я подготовился. Торчал в душе минут сорок перед выходом, игнорируя недовольство Эвана и заходить запрещал. Теперь Майерс понимал, почему. И крышу от этой мысли сносит окончательно; он спешно облизывает пальцы, после чего прислоняет их к растянутому анусу и, не желая никого мучить, проникает двумя внутрь, сразу находя нужную точку. Наслаждается видом, буквально пожирая взглядом изогнувшегося в спине Хаза, слегка приоткрывшего рот от удовольствия. Добавляет третий всего на несколько секунд, а затем наконец вытаскивает пальцы, толкается внутрь головкой, чуть помедлив, заприметив, как Хазл вздрагивает. Но тот только отрицательно качает головой, подаётся навстречу, желая большего, и сам Эван, не в силах терпеть, проникает на всю длину, вызывая тем самым у любимого сдавленный стон. Начинает размеренно двигаться, рукой накрывает член парня, глядя, как тот изнывает от наслаждения, выгибается, в попытке приблизиться ещё сильнее, глубже. Вот только глубже некуда. Они и так утащили друг друга на самое дно тягучей трясины, называемой похотью и желанием, захлебнулись в омуте полюбившихся взглядов, улыбок и прикосновений. Росс стонет протяжно, почти неосознанно шепчет имя любимого, сотрясается весь от удовольствия, царапая чужие плечи и спину, игнорируя боль в собственных, из-за упирающегося в них ребра лестницы. Потерявшись в гамме ощущений даже не чувствует, как следом за ним кончает Эван, изливаясь внутрь.

***

– Блять, Майерс, ну и что теперь прикажешь делать? – недовольно бурчит парень, немного морщась из-за неприятных ощущений вытекающей из ануса спермы, вновь подойдя к окну, кажется, совершенно не стесняясь собственной наготы, и закурил, уставившись на соседнее здание. И пока тот продолжает недовольно распинаться о большой закупке презервативов и закидывание их во все карманы, Эван только и может, что время от времени косится на задницу Хазла, пока собирает с пола разбросанные ранее вещи.