А ну стоять, капитан Хатаке!

Капитан глубоко вздохнул, впуская в легкие ледяной ночной воздух. Костяшки рук саднили. В груди — тягучее желание закурить, но он подавил его. В таком виде перед Сакурой он появиться точно не может. Короткий вдох. В голове Какаши стало проясняться — время решать, что делать дальше. Этот вдох окончательно выстудил ярость, возвращая на место привычный, расчетливый ум оперативника. Прожигать жизнь в слепом гневе было непозволительной роскошью — время сейчас работало против них. Боль в ушибленном плече отошла на второй план, уступая место чистому расчету. Какаши слишком хорошо знал систему, которой отдал половину жизни. И понимал: мало просто выследить Ханаду и вырвать Сакуру из его рук. Сэйджи — не просто преступник, он хакер и манипулятор, мастерски заметающий следы. Если при задержании они допустят хоть одну процедурную ошибку, если на руках не окажется неопровержимых, юридически чистых улик, токийские адвокаты разнесут следствие в пух и прах прямо в зале суда. Под прицелом телекамер Ханада выйдет свободным, а Сакура навсегда останется его мишенью. Этого Хатаке допустить не мог. Его собственная карьера и звание были вторичны. Ему нужно было не просто спасти Сакуру — ему нужно было уничтожить угрозу законными методами, раз и навсегда. — Учиха, слушай меня, — Хатаке подошел ближе, и его взгляд стал острым, как медицинский скальпель. — О твоем сговоре с Ханадой никто в Управлении не узнает. Всю ответственность за упущенного подозреваемого, похищенного свидетеля и сгоревший дом я беру на себя. Это мой просчет как руководителя операции. — Какаши, нет! Твоя репутация и так… — Обито, обычно такой уверенный, сейчас казался сломленным. — Это я облажался, я не могу позволить тебе… — Я делаю это не ради тебя, — жестко оборвал его капитан. — Если твою связь с Ханадой обнаружат, наш отдел отстранят от дела, а все собранные нами материалы признают недопустимыми уликами. Мы потеряем юридическое право вести расследование. Сэйджи выиграет суд еще до того, как мы дойдем до открытия слушаний. Я этого не допущу. Какаши на мгновение замолчал, глядя на друга — уже не как на врага, а как на важного сотрудника, которого необходимо вернуть в дело. — Ты остаешься в строю, — продолжил он уже спокойнее. — И если ты действительно хочешь искупить то, что сделал — ты выгрызешь мне реальный, железобетонный компромат на Ханаду. Нам нужен его полный цифровой след. Доказательства шантажа, кражи оперативных данных, связи с поджогами и похищением. Такие, которые ни один адвокат в стране не сможет оспорить. Мы найдем его, Обито. Но по закону. Чисто. До последней запятой. Обито сдавленно усмехнулся, глядя на экран своего смартфона, который он всё это время сжимал в руке. — На это я и рассчитывал. У меня для тебя «подарочек», Хатаке. К сумке, что забрал Сэйджи, я успел закрепить GPS-трекер. Мы знаем, где они. Какаши замер. Секунду назад он был готов стереть друга в порошок, но сейчас, глядя на мерцающий экран, почувствовал лишь холодное облегчение. — И как долго, — процедил он, — Ты собирался молчать об этом? — До того момента, как Сэйджи выйдет из машины. Нужно было убедиться, что он не заметит. — Ты неисправим, — выдохнул Хатаке. — Ну что за идиот… — Хатаке, стой, — Обито внезапно стал вновь серьезным. Он нервно закусил губу, не смотря напарнику в глаза. — Тогда, в ночь нападения на Рин, я думал, как страшно было бы оказаться на месте Такуми… — Обито, не надо… — Нет, дай мне сказать, — предупредительно выбросил руку вперед Учиха. — Я благодарен Рин, что она не позволила мне тогда убить его. И… благодарен тебе, что ты не убил меня. Хатаке не нашёл слов. И какое-то время просто молчал, разглядывая виноватое лицо друга. Сэйджи нравится ставить людей перед немыслимым выбором и, судя по всему, еще больше ему нравится видеть, как человек превращается в его марионетку. Не бывать такому… больше. — Пожалуйста, — усмехнулся Какаши. — Но больше чтоб такую херню не делал, ясно выражаюсь? Обито смазано кивнул, и его руки наконец перестали трястись. Что ж, уже лучше. И Рин об этой ссоре знать совсем необязательно — друзья идиоты снова в деле, этого будет достаточно. Капитан открыл пассажирскую дверь, но перед тем, как сесть, обернулся к Обито и добавил, чеканя каждое слово: — Сэйджи Ханада ответит за всё. Он сядет так глубоко и надолго, что забудет собственное имя. Но сначала — мы вернем Сакуру. Садись за руль. Возвращаемся в Управление. Начинаем официальное преследование.

***

Зал совещаний был погружен в полумрак. Свет проектора отбрасывал резкие, холодные блики на лица собравшихся. Такэси Мори сидел во главе стола — фигура, олицетворяющая незыблемый порядок. Его сцепленные пальцы напоминали замок, который никто не решится вскрыть — многие пробовали, но только ломали отмычки впустую. — Десять минут, Хатаке, — голос Мори прозвучал тихо, но в тишине зала он показался неестественно громким. — Докладывайте. Какаши вышел к доске. От него до сих пор исходил едва уловимый, въедливый запах гари — тень пепелища, который не смог перебить даже дорогой парфюм. Но он не собирался оправдываться за свой внешний вид. Его движения были сухими, выверенными, лишенными суеты. Все взгляды были устремлены на капитана. Свет от проектора строго вычертил глубокие тени под глазами мужчины. — Мори-сан, господа офицеры. Спецотдел готов представить свою версию событий. Итачи-сан, прошу к докладу. Он кивнул Итачи. Тот поднялся, жестом приглашая Саске вывести данные. На экране появилась структура доступа к серверу и список учащихся в университете Мидзуноэ. Итачи выглядел безупречно: по нему нельзя было сказать, что последние четыре часа мужчина без устали собирал доказательную базу воедино по наводкам капитана и Обито. Строгий приталенный пиджак сидел на нем без единой складочки. И хотя в глубине темного взгляда пряталась усталость, его голос не дрогнул: — Имя «Макото Ито» — это фикция. Мы не нашли его в списках университета. Такого студента не существует. Это псевдоним, который подозреваемый использовал с самого поступления. — слайд сменился на реальные документы Макото. — Позднее, Сэйджи Ханада использовал лазейки в оформлении бумаг, чтобы внедриться в процесс расследования под фальшивой личностью. Саске, стоявший чуть поодаль, синхронно выводил на экран сложные графики. Он был чуть более резким, чем брат, и говорил с той прямотой, которую позволял себе только уверенный, знающий цену себе аналитик данных: — Согласно анализу биографических данных, Ханада — выходец из прежде именитой семьи государственных служащих. Его дед, следователь Уроши Ханада, был уволен десять лет назад за сокрытие улик по делу, которое вел Сакумо Хатаке. — На экране возникло два новых портрета, противоположных друг другу. — Увольнение Уроши-сана серьезно отразилось на престиже и финансовом положении семьи. Сайто Кэндзи, профайлер, подался вперед, приметив одобрительный кивок со стороны Мори: — Учиха-сан, поясните: каким образом обида за уволенного родственника приводит к убийству молодых студенток? — Убийство девушек использовалось как инструмент давления, — спокойно ответил Итачи. — Мотив: выставить слабость правоохранительной системы как таковой. Показать, что она одинаково несправедлива и к жертвам, и к сотрудникам. — Зачем такая запутанная стратегия? — продолжал Кэндзи без тени агрессии. — Чего он добивался через закрытую учетку Шисуи Учиха? Спецотдел не торопился с ответом. Все чувствовали, что ступают на непрочный лёд политических разногласий. Жертвами «темных времен» уже стали добросовестные офицеры — Учиха, Сакумо. А возможно, и ещё кто-то. — Мы предполагаем, что Сэйджи выбрал аккаунт Шисуи Учиха для доступа к архивам десятилетней давности, — Саске вывел на экран историю запросов. — Запросы выглядят так, будто были совершены давно. Но ключ шифрования — современный. Это не случайность. — Он легко может оправдаться любопытством, — Кэндзи задумчиво поправил очки. — Пишет курсовую на схожую тему. Что такого в интересе к семейному прошлому? Нам нужны конкретные доказательства преступного умысла. — Полагаю, ответ прост, — голос Какаши прозвучал из тени. Он не смотрел на экран, он смотрел на профайлера. — Обнаружены следы взлома внутренней документации по этому делу. Не исключено, что он не только просматривал, но и изменял засекреченные данные. Факт взлома могут подтвердить, например, архивные копии вскрытия жертв, сделанные Нохарой Рин. Профайлер, уставший от самовольства капитана, задержал на нём взгляд дольше обычного. И всё же кивнул — вопрос с повестки снимался. — А что с учетной записью некой Митараши Анко-сенсей? — подал голос Араки, нарушив своё обычное молчание. — Первый несанкционированный вход был совершён с её компьютера. — Это была первая попытка, проба возможностей, — отозвался Итачи. — Аяма Юкино случайно увидела Сэйдзи в тот момент. И в тот же день на неё было совершено покушение. На экране сменялись кадры с допроса Аяме, места преступления, маршрут следования. В зале повисла тишина. Слишком чисто. Слишком гладко. Сайто Кэндзи, до этого хмурившийся и что-то помечавший в блокноте, отложил ручку. — Но зачем Сэйджи воскрешает дело десятилетней давности? Если его дед действительно скрыл улики — его увольнение законно. Тогда мотив мести системе нелогичен. — Мы полагаем, что Сэйджи считает деда невиновным, — уже более сдержанно ответил Итачи. — Он может считать, что его подставили. Возможно, это и есть его настоящая боль. В зале повисла тишина. Слишком много совпадений для одного дела. Слишком странно, что оппонентом Ханады стал именно Хатаке. — Личные мотивы потенциального подозреваемого будет рассматривать психологическая экспертиза, Учиха-сан, — закрыл вопрос Мори-сан, впервые высказавшись за все заседание. — Вам удалось отследить цифровой след Сэйджи в системе? Итачи выдержал паузу: — К сожалению, нет. Подозреваемый действовал таким образом, чтобы отследить его было невозможно. Лейтенант Учиха больше не пользовался особым расположением Мори. Он выбрал сторону Хатаке — и теперь разделял его положение. Обито сделал шаг вперед, выкладывая на стол папку с физическими уликами. — А что насчет шантажа? Охранник Такуми Ито подтвердил саботаж связи. Ему угрожал неизвестный: записи камер, личная переписка, вред членам семьи. Он на мгновение остановился, челюсть свело от неприятных параллелей. Он знал, как это работает. — Также, к делу приложены скриншоты личных переписок с тремя жертвами: Аой Сасаки, Фудзивара Сумирэ и Цубаки Ямамото. Со всеми «Макото» общался как «друг». На деле, он выбирал удобное место, время и обстоятельства, чтобы совершить свое преступление. — Не многовато ли для обычного студента? — спросил кто-то из зала. — Этот «обычный студент» приставил пистолет к голове Сакуры у меня на глазах, — глухо ответил Обито. — И улыбался. Шепот стих, но Какаши молчал. Он знал — слов Обито недостаточно. Их показания не имели веса — слишком личная заинтересованность. Он, как и Сайто, понимал это. Как только Обито сел на место, Хатаке вывел на проектор отчет Рин: — Судмедэксперт Нохара-сан провела повторный анализ тел жертв, — голос Хатаке стал жестче. — То, что мы считали случайностями, было тщательно спланированными экзаменами на профпригодность студентов. На экране появились самые важные тезисы из блокнота Рин: «Сасаки — патологоанатом, убита на факультете, где учат распознавать смерть. Фудзивара — нейробиолог, отравлена алкалоидом. Ямамото — оперативник, убита способом, который она должна была предусмотреть»… — Сэйджи Ханада не просто убивал, — продолжает Какаши, — он выбирал жертв по их профессиональной специализации. Словно никто из них не смог бы избежать своей судьбы, как только Сэйджи бы задумал лишить их жизни. Хатаке продолжал, не давая себе паузы: — Аконитин, пропавший со склада. Поддельные подписи медперсонала. Шантаж и удаление записей с видеокамер. — Но это ещё не всё, — вкрадчиво добавил Итачи. — Примерно через час после похищения Сакуры Харуно к нам поступили анонимные файлы. Неопровержимые улики против Сэйджи: его заметки, схемы, расписание жертв. Всё, что он документировал. — Кто отправил? — спросил кто-то из зала. Итачи покачал головой. — Личность не установлена. Но время отправки говорит само за себя: кто-то внутри его круга решил, что пора его остановить. Сообщник или жертва — у нас нет пока таких данных. Мысль о том, что у Сэйджи мог быть напарник, повисла в воздухе. Никто не спешил её озвучивать. — Это коллекция, — холодно пояснил Какаши. — Фотографии, схемы, маршруты, расписание жертв. Он документировал всё. И он бы никогда не отправил это сам. Сайто Кэндзи, профайлер, подался вперед, изучая данные на экране. Одно дело — мотивация одного человека, другое — планирование тяжелых преступлений в паре с кем-то. Выше риск утечки — так и случилось. — Оставим вопрос о сообщнике — он требует отдельного разбирательства. Поведение Сэйджи… это аудит системы. — Если так, то публичный суд над Управлением нашего отдела полиции уже свершен, — мрачно усмехнулся Обито. — Коррупция, дефицит кадров, непрофессионализм — вот что пишут про нас в газетах. — Верно, — сухо кивнул Сайто. — И если он докажет, что полиция неспособна раскрыть его «реконструкции» — он дискредитирует всю структуру. Это не социопатия. Это самосуд системы. Он не просто убьёт заложницу. Он сделает так, чтобы полиция сама признала его правоту. — Я встречался с ветераном Такуми Накамурой, который застал то дело. Он подтвердил: связь есть. Итачи-сан направит вам ключевые тезисы, поэтому буду краток. Он взял папку с делом отца. Голос оставался ровным, профессиональным. — Десять лет назад мой отец закрыл дело об убийствах студенток, не найдя виновного. Вероятно, его вынудили это сделать. Сейчас мы имеем дело с внуком человека, который тогда был замешан в утечке информации. Какаши поднял взгляд на Мори. — Я не ищу личной мести. Я констатирую факт: я знаю логику этих преступлений, потому что изучал ошибки отца всю жизнь. Сэйджи Ханада — не просто убийца. Он — последствие того, что мы не сделали десять лет назад. Если мы позволим ему уйти — мы признаем, что система для нас важнее людей. После небольшой паузы Араки Нобухиро, ветеран-криминалист, подал голос: — Я осмотрел каждое место преступления. Камеры в нужный момент отключены, жертва одна, время выбрано так, чтобы не осталось следов. Быстродействующий яд, подпиленные балки, удушье в месте, где нет свидетелей — всё рассчитано до минуты. Это не везение. Это доступ к расписанию жертв и системе безопасности. Он замолчал на мгновение. В зале повисло тяжёлое предчувствие — все понимали, что сейчас прозвучит что-то, что перечеркнёт всю стройную картину. — Выскажу очевидную мысль, — медленно произнёс Араки. — Даже с этими доказательствами мы бессильны. У Сэйджи есть алиби. На каждое преступление. Словно кто-то подготовил ему запасной план. Он медленно обвёл взглядом зал. — Макото Ито, он же Сэйджи Ханада, не просто студент. На данный момент он — наш единственный подозреваемый. И у нас есть основания полагать, что он действовал не один. А значит — медлить больше нельзя. В зале повисла тишина. Доводов хватило бы на десять дел. Но никто не решался сказать это вслух. Слышно было только, как едко скрипнуло кресло под кем-то из задних рядов. Мори медленно поднялся. Его высокая фигура загородила проектор, тень накрыла почти весь зал. Взгляд скользил по лицам — будто он проверял, не скрыл ли кто-то ещё одну важную улицу. Затем он посмотрел на Какаши. На единственного человека, с которым спорил на каждом шагу. Но сейчас — впервые он начал его понимать. Возможно, именно такой подход: рисковать, идти напролом, брать ответственность — и есть то, что позволяет докопаться до правды. Какой бы жуткой она ни была. Мори выдержал паузу. Впервые за много лет он почувствовал сердцем, а не разумом, что нужно сказать: — Ваша вовлечённость — конфликт интересов, Хатаке. Но вы показали на деле, что закон и жизнь граждан — для вас прерогатива, — в его голосе не было привычной отстранённости. — Я временно восстанавливаю вас в должности. Операция строго секретна. Заложницу вернуть живой, а преступника — к правосудию. Никаких записей, переговоры только по защищённому каналу. Мори подошел к окну, за которым начинался снегопад. — Хатаке, если вы ошиблись — вы отдадите значок и пойдёте под трибунал. Но если вы правы — это будет дело, о котором будут говорить десятилетиями. Какаши чуть склонил голову. — Разрешите приступить? — Действуйте, — отрезал Мори. — Удачи, Хатаке.