Побежденный

— И ни от кого я не сбегаю! — в очередной раз прокричал Наруто игнорирующему его Лису. — Мне-то хоть можешь не врать, — скучающе протянул тот и оскалился, показывая свои огромные зубы. Наруто выпятил нижнюю губу, скрещивая руки на груди. — Вредина. — Наруто, это всего лишь сны. — Всего лишь! — фыркнул Наруто. — Ты понимаешь хоть, что все, чего я добился, может ничего теперь не значить из-за этих «всего лишь снов»? — Боишься, что этот Учиха снова уйдет, поняв, что проиграл слабаку? Узумаки до боли сжал зубы. — Я стану еще сильнее и снова его верну! — он упрямо выпятил подбородок. — Но он ведь даже не ушел, — хмыкнул Лис. — Он сказал «пока», Курама. Разве ты не слышал? — А ты хочешь, чтобы он жил с тобой всегда? — Девятихвостый откровенно издевался над своим джинчурики. Наруто низко зарычал, совсем как лис. — Небось одного поцелуя с этим парнем тебе не хватило? — Курама не выдержал и все-таки расхохотался. — Курама! — сквозь сжатые губы процедил Узумаки. — Почему ты вообще меня не разбудил ночью? — А зачем? Я вообще-то спал. А тебе и без меня, вроде как, неплохо было, — ухмыльнулся биджуу во все свои тридцать два, или сколько там у него зубов. Узумаки стремительно покраснел, вспомнив утреннее пробуждение. — Завались, глупый Лис! — в сердцах выкрикнул он. В ушах еще гремел раскатистый смех Девятихвостого, когда Наруто вернулся в реальность. Снова спать в одной кровати с Саске Узумаки вряд ли бы смог. Во-первых, из-за того, из-за чего Курама все еще хохотал. А во-вторых, из-за снов. Одному их выносить было легче. Потому что о них никто не знал. Наруто все еще корил себя за то, что не сумел проснуться вовремя. Он не знал, что это как-то отражается на его состоянии в реальности. Да, проснувшись, он дрожит и долго не может привести в порядок дыхание, но он не знал, что это происходит с ним и во сне. Точнее, не задумывался. Да и все это можно было бы перенести. Достаточно просто уйти на кухню или в ванную. Чтобы Саске не видел. Но он больше и не увидит. Наруто не позволит снова этому случиться. Узумаки успел обойти почти всех своих друзей в поисках злосчастного футона, которого ни у кого не оказалось. «Почти» в данном контексте — это не значит, что он действительно собирается обойти всех. Это сознательное «почти». Пусть и очень болезненное. Потому что он знал, что один лишний футон там точно будет. Но его он никогда и ни за что не возьмёт. Наруто завернул на кладбище, сам этого до конца не осознав. Имя Неджи навсегда останется для него напоминанием. Напоминанием о том, что судьбу не изменить. Когда-то давно он доказывал гению, что человек сам пишет свою судьбу, но он тогда не знал, что является реинкарнацией Ашуры. Он не знал, что про него писалось пророчество задолго до его рождения. Он много чего тогда не знал. Но теперь зато Наруто знал, что хоть судьба порой и бывает жестока, но ты сам решаешь — оставаться тебе во тьме или идти навстречу свету. Теперь он знал, что в каждой судьбе бывают переломные моменты, или же, другим словом, развилки, когда человек сам выбирает, каким путём ему идти. И этот выбор решает все. В том далеком бою Наруто помог Неджи с его выбором. А под конец Хьюга уже сделал его сам. Да, он был птицей в клетке. Но эта птица была сама вольна выбирать — жить ей или умереть, но спасти. Его, спасти, Наруто. А ещё, Неджи был напоминанием, что кровь тысяч погибших — на его руках. Узумаки отнюдь не считал, что хотя бы половина из них готова была умереть ради него, как это сделал его друг. Так и не решившись зайти внутрь кладбища, Наруто остановился у входа и сел прямо на траву. После похорон, он так и не смог больше войти туда снова. И это — тоже была слабость. Но он не собирается поддаваться ей вечно. Он зайдет туда завтра. На этот раз точно. Главное, дать себе слово. — Гений… — тихо пробормотал Наруто, вычерчивая это слово на земле маленькой палочкой. А в голове все равно не укладывалось. Неджи. И мёртв. Два слова, которые не должны стоять рядом. Они не соответствуют… Скорее, Неджи свободен… Наруто до сих пор как сейчас видел стирающуюся метку со лба друга. Мимо пролетела птица, весело вереща. — Это ты, Неджи?.. — спросил Узумаки неосознанно, но птица уже взмыла в небо, расправив крылья. Наруто поймал себя на том, что улыбается. Но тут услышал тихое всхлипывание позади себя и резко развернулся. Это был Ли. Узумаки некоторое время помолчал, но потом встал, натянул на себя улыбку и протянул парню кулак. — Ты ему уже все доказал, Ли. — Я его так и не победил… — его голос немного сорвался, и он, стерев слёзы рукавом, ударил в протянутый кулак своим. — Я ведь из-за него стал тем, кто я есть. Я бы уже давно сдался. — Не сдавайся и впредь. Гении делают неудачников сильными, уж это мы с тобой знаем лучше других. Ли тоже слабо улыбнулся, посмотрел долгим взглядом в сторону улетевшей птицы, а потом вошёл туда, куда Наруто пообещал себе зайти завтра. Он так и не смог убедить себя в том, что друзья не винят его в смерти Неджи. Потому что в первую очередь не переставал винить себя в этом сам. Узумаки медленно побрел в обратную сторону. Он не заходил только к Хинате. Но к ней он и не пойдёт. Хоть она и была той, кто придал Наруто сил тогда. Любит ли она его или все-таки просто восхищается, запутавшись в чувствах? Узумаки склонен был думать, что второе. Не потому что сомневался в Хинате, нет. Просто осознавать чью-то любовь к себе было… странно. Дружбу понять он мог, но не более. Саске ему вчера пытался объяснить, но Наруто вдруг понял, что относится так ко всем своим друзьям. Пусть к кому-то и с большей самоотдачей. К этим «кому-то» относился один человек — Саске. Но это ведь Саске. Тут и говорить не о чем. Получается, что любовь — это почти то же, что и дружба. Но как их отличить?.. или же он любит Саске? Наруто слегка усмехнулся на эту мысль. Вот же глупости… Он вздохнул, останавливаясь посреди улицы и пытаясь понять, что теперь делать. Видимо, все-таки придётся спать в одной кровати. Или на полу. В зависимости от того, как дело пойдёт. Но нужно было сделать ещё кое-что. Саске действительно не может жить с ним вечно. А при имеющихся обстоятельствах лучше побыстрее отстроить его дом, чтобы не передумал. Наруто быстро нашёл строителей и попытался их убедить начать отстройку квартала Учих. Они, конечно, согласились, но для начала нужно было проинформировать Хокаге. Узумаки поблагодарил их и двинулся в сторону Резиденции. Стоило ему отойти, как его тут же сбили с ног. Наруто и опомниться не успел, как увидел уже убегающего на другую сторону улицы пса. — Акамару! — весело крикнул Киба ему вслед, но тот будто и не слышал. Парень громко засмеялся и протянул Наруто руку. — Привет, Наруто! Ты чего тут? — Да-а… — протянул Узумаки, поднимаясь. — Не нашел футон? — Ну, если бы нашёл, вряд ли моя посадка сейчас была бы такой жёсткой. Киба засмеялся, а Наруто следом за ним. — А ты сейчас куда? — спросил он, отсмеявшись. — Да-а, — почти так же как Наруто мгновение назад, протянул Инузука. — Я к Хинате… — он как будто немного смутился. — Задание? — понятливо кивнул Наруто, не заметив реакции парня. — Нет. Я так, просто… — задумчиво проговорил он. — А ты к ней не заходил что ли? — Киба нахмурился. Наруто быстро глянул на друга и покачал головой. Тот, кажется, разозлился. — Но почему? Почему?! — голос Кибы звучал почти отчаянно. — Ты обогнал меня во всем, но даже не хочешь брать то, что само идёт тебе в руки! С этими словами Инузука ушёл вперёд, оставив Наруто в смятении. Кажется, до него только начало доходить, что Киба видел соперника в нем самом. Он вроде бы ещё говорил что-то про то, что собирался стать Хокаге? Неужели для того, чтобы быть похожим на Наруто?.. Или… — Так тебе Хината… — запоздало начал Узумаки, но Киба уже его не слышал. *** Наруто вернулся домой поздним вечером. Он был без футона, но с полным пакетом продуктов. Откуда у него появились деньги — неясно. Хотя вполне вероятно, что продавцы сами занижали цены до минимума для своего героя. Понимал ли это Узумаки? Маловероятно. Этот придурок купил даже зубную щетку для Саске. Учиха только фыркнул. Для чего он так старается? Хотя было приятно. — Я, кстати, ходил к Какаши-сенсею. Он сказал, что завтра Гаара прибудет, представляешь! — радостно поделился новостью Узумаки. Саске отнюдь не разделял его энтузиазма, поэтому только хмыкнул, совершенно по-учиховски. Наруто, к счастью, не стал продолжать эту тему, продолжая раскладывать продукты. — А еще… в общем, Хокаге дал разрешение на строительство. Только это… на один дом всего, — Узумаки почесал затылок, неловко улыбаясь. — Но это же ничего, да? Саске только вздохнул. — А сколько нужно? Я один, если ты забыл. — Ты не один! — тут же воскликнул Наруто. — Из Учих больше никого нет, усуратонкачи, — напомнил Саске. — И не будет. Так что я один. Узумаки прикусил губу. Саске невольно проследил за этим движением. Губы Наруто немного потрескались из-за долгого нахождения на свежем воздухе, и в некоторых местах виднелись кровавые ранки. Учиха тут же отвел глаза. Нет, что-то с ним определенно не так. Наруто прошёл в комнату и лёг на кровать, расставив руки, как-то не особо заботясь о том, где сейчас устроится Саске. Пролежал так пару минут, а потом сел и посмотрел на друга. — М… Саске… — тихо позвал он. Саске вопросительно приподнял бровь. Он сидел на подоконнике, ни на чем конкретно не концентрируясь. С приходом домой Наруто все будто встало на свои места. — А… какими были твои родители? И та ночь… То есть… — Наруто замялся, явно не зная, как сказать. — Ну, как бы… я ведь ничего не знаю на самом деле. Не знаю так, как хотел бы. Саске нахмурился. — А зачем тебе об этом знать? — Ну… — Узумаки отвел взгляд. — Мне бы хотелось знать — каково это, когда у тебя есть родители. Просто ты… все время хранил эти воспоминания в себе. А я… хочу разделить твою боль. Саске медленно поднялся с подоконника, вздохнув, а после тоже сел на кровать, прислонившись спиной к стене и задумавшись, глядя на стену напротив. — Хн. Ну, мама была очень доброй и заботилась всегда обо мне, обрабатывала раны, когда я их получал, рассказывала всякие истории, чтобы поднять мне настроение… отец, он… он был главой клана и я всегда хотел, чтобы он мной гордился. Ради этого и старался, потому что он всегда только на Итачи рассчитывал, — теперь все это вспоминать было не так болезненно. Может быть, грустно, но больше не вызывало желания отомстить. — Я мечтал о том, чтобы он сказал мне: «Как и ожидалось от моего сына». Он так всегда говорил Итачи. Однажды он сам решил научить меня технике Огненного Шара. У меня сначала не получилось… но я обжег себе все губы и пальцы, и через пару дней он у меня уже был такой же большой, как у взрослого ниндзя нашего клана. И тогда отец сказал мне эти слова… для меня это очень много значило… Итачи всегда обещал меня научить всяким техникам, но только стукал по лбу и говорил: «Извини, Саске, в другой раз…» — Саске криво усмехнулся. — А перед смертью он сказал, что другого раза уже не будет… Он замолчал. Говорить о самой ужасной ночи сил не оставалось. Учиха и сам не знал, почему начал все-таки рассказывать все это. Только ли потому что Наруто попросил? Саске бросил на друга быстрый взгляд, и отвернул голову к окну, сглатывая и сжимая зубы. Наруто тоже молчал. Учиха чувствовал на себе его взгляд, но не решался на него ответить, потому что не знал, что увидит в его глазах. Со стороны друга послышалось шевеление, а потом его рука легла на плечо Саске. Пришлось повернуть голову. — Все хорошо, Саске, — светло улыбнулся Узумаки, глядя на него чистым взглядом, в котором Учиха мгновенно утонул. — Если тебе больно, то… Договорить он не успел, потому что Саске решился. Наруто прав. Нужно кому-то доверять. А на эту роль никто, кроме Узумаки больше не подходит. Пусть будет больно, но когда не было больно вспоминать об этом? Учиха очень старался скрыть самые страшные моменты, но как их скроешь, если ты пробыл в Цукиеми три дня и все события уже въелись в мозг так, что их уже ничем не выжечь? Через секунду, прошедшую в реальности, Мангеке в его глазу сменилось обычным черным цветом радужки. И через эту же секунду он пожалел о содеянном. Он только что добавил Наруто кошмаров на ночь. Саске прикрыл глаза, поджимая губы, которые дрожали. Как он мог так поступить с ним? Снова. Когда он перестанет думать только о себе? — Прости… — пробормотал он тихо, прикрывая ладонью глаза. — Я… не должен был… прости. Учиха почувствовал, как рука друга на плече разжалась, но через секунду переместилась за его шею, а другая сжала рубашку на спине, прижимая Саске к своей груди. — Прости, — голос Наруто звучал сдавленно, а сам он слегка подрагивал. — Это ты меня прости, теме. Я и не знал… я ведь не знал… Саске тихо выдохнул, хотел было отпрянуть, но вдруг почувствовал, что с каждой секундой становится немного легче. Из-за того ли, что теперь не он один это носил в себе, или же из-за объятий — было непонятно, но он будто сбросил с души цепи, ее сдерживающие, не дающие открыться. Это облегчение отразилось влажностью на глазах, и он осторожно положил свои ладони на лопатки парня. Выдох вышел дрожащим, поэтому он ткнулся носом в плечо друга. — Все теперь будет хорошо, слышишь? Я буду рядом. Ты больше не один, ты же помнишь, да? Саске слышал, как прерывается над ухом дыхание Наруто, и обнял его уже крепче, украдкой вытирая слезы со щек об его куртку. — Помню, усуратонкачи. Ты мне три года об этом твердишь… — глухо пробормотал он в его плечо. Наруто засмеялся — как-то нервно, потому что смех его был срывающимся и больше похожим на плач. — Вот и не забывай. Я тебя больше не оставлю. Слова Наруто вызывали ещё больше унизительных слез, и Саске, зажмурив глаза, сжимал зубы, отчаянно пытаясь не сорваться и сглатывая с каждой секундой подступающий к горлу комок. Уже во второй раз этот человек вызывает в нем такие эмоции. Как будто он во второй раз проиграл. Но отчего-то Саске не чувствовал себя проигравшим ни в этот раз, ни в прошлый… — Спасибо, Наруто… — почти шепотом выдохнул он, крепче обнимая парня и впитывая в себя запах рамена, въевшийся в его куртку. — Спасибо за все…