Холодный порыв

NB! Автор не шарит за компы, терминологию и то, как там внутри них все работает. Автор просто пытался показать ситуацию как понимает. Если вы шарите и видите что написан богохульный, антинаучный бред, то... Ну бывает)) * * * - Не надо мне ничего приглушать.- Наконец ответил он стальным голосом. Теперь, когда измененного не было больше рядом, стало особенно важно, чтобы он оставался хотя бы в сердце. Это было его опорой, его стимулом, его смыслом. В конце концов, если бы не Зурд, если бы не желание его уберечь, он и не пришел бы сюда никогда. - Я сам выбрал этот исход и хочу чувствовать все. Я не имею права облегчать себе жизнь пока он будет переживать все в полной мере. Резчик в ответ на это как-то неопределенно дёрнул плечом: - Ваша воля, господин. Хотя есть и иные способы все уничтожить. К слову, это сделает и вас смертным. Сможете и побыть со своим мутантом подольше, как обычный человек и миссию выполнить. А вашу тревогу я могу унять. От этих слов зов внутри Несмертного, выжигая все иные чувства и желания, взвился вспышкой гнева. Резчика захотелось убить. Так же жестоко и хладнокровно, как и Опал. Никто не смеет мешать ему. - Ты слишком много болтаешь для слуги.- Зашипел парень сверкнув глазами. Он, кажется, даже стал больше.- И откуда ты знаешь про зов? На секунду Несмертному показалось, что Резчик выглядит довольным его гневом, но это было иллюзией. Едва уловимое довольство быстро стало наглой усмешкой, отдающей пошлятиной. Будто его помощник поглотил тогда, ещё в самом начале, частицы Цепного и теперь наглая натура того рвалась наружу. - Я ведь за вами приглядываю, господин, да и ваш мутант. Я не менял его память, но видеть ее вполне могу. Он может и не до конца понимал, то, что видит и слышит от вас, но для меня все вполне ясно. В вас заложен механизм, не позволяющий соскочить с задания. Ведь в конце концов, вы активируетесь любовью, а это сильное чувство, способное и помешать, поэтому нужно было что-то что заставит вас сделать все как надо. И теперь, когда ваш активатор от вас удаляется, этот зов лишь усиливается, делая вас агрессивнее и сильнее, но я могу это прекратить.- Резчик сделал пару уверенных шагов, протягивая руки к парню.- Совсем убрать не выйдет, но отвлечь, вполне. Несмертный даже задумываться не стал, о том, что это значит и как мужчина собрался отвлекать его зов. Он просто увернулся от протянутой к нему огромной ладони, все же не рискуя касаться опасного мужчины. - Только, сука, тронь и я ее сломаю. - Внутри все взволновалось жаждой убийства приближающейся угрозы, но делать этого было нельзя. Зурд ещё даже не покинул маяк, а значит Резчик должен жить и жить он должен до самого конца. Мужчина тут же вскинул руки в примирительном жесте и снова, на доли секунды, мессии показалось, что он доволен. Это было странно. Противоречиво. Будто человек перед ним и знаком и не знаком ему одновременно. - Как угодно, но знаете, господин, в его глазах вы выглядите лучше, чем в реальности. По крайней мере выглядели. Сейчас он воспринимает вас скорее как черный силуэт, источающий боль и от этого его душа в агонии. Неужели вам не хотелось бы это исправить? Неужели, зная, что есть возможность побыть с ним подольше, и речь сейчас идёт где-то о десятке лет точно, вы все равно предпочтете решить все сейчас, одним махом? Оставив его одного? Так ведь совсем не получится то, о чем вы сказали в самом начале. Не получится прожить все в полной мере, ведь для вас все кончится куда быстрее, чем для него. Я бы назвал это подлым побегом. Хотя для вас это, кажется, вполне приемлемо. Вам похоже, нравится не добивать своих жертв, оставляя их долго и мучительно умирать. Как умирала Опал. Как умирал Маска... - Заткнись. - Рыкнул парень. Слова Резчика били по больному. По самым уязвимым местам, но упоминание Маски, не важно, откуда мужчина знал и о нем, вдруг отрезвило. Он это уже видел. Его соблазняли. Отвлекали. Но если в тот раз его уводили от того, чего он хотел на самом деле, то теперь от того, что сделать он был просто обязан. Злость накатила с новой силой, заставляя тело нервно дрожать. - Не смей приплетать сюда этих выродков иначе и сам сдохнешь так же. Мне плевать, что ты там придумал. Я не собираюсь тянуть, потому что все это будет лишь сраной полумерой от которой станет только хуже и не смотря на то, что Анафем абсолютно ебнутая система, одно я благодаря ней усвоил четко, полумера- хуевый план. - Последнее он буквально выплюнул мужчине в лицо и несмотря на то, что сам был прилично ниже мужчины, умудрялся смотреть на него сверху вниз. - Ладно, господин, я вас понял.- Вся надменность и насмешливость с Резчика живо слетела.- Хотя глупо было бы даже не выслушать. Это ведь имеет смысл. Имеет смысл разрушить репликационную систему, чтобы Анафем не смог поддерживать свое существование, самовосстанавливаться и создавать подобных вам существ. Можно ведь просто "кастрировать" систему и она не протянув и десятка лет, заглохнет и разрушится без обслуживания. Несмертный дернулся, внезапно слишком четко увидев все прорехи такого плана. Будто зов и злость пробудили в нем навык стратегии, о котором он раньше никогда особо не задумывался. То, что сам он, как и Анафем, станет смертным, а значит его можно будет убить и потом спокойно починить системы. То, что Анафем, испугавшись и разозлившись, может закончить свою миссию по сбору данных раньше времени. Решит не делать новый виток перерождения, а просто окончательно уничтожит человечество. И то, что Резчик, его странный и ненадежный союзник в этой войне, никогда ничего не делает просто так. Мысль о том, что он может быть предателем, почему-то и не возникала толком. Ее будто кто-то смахивал из его головы не давая как следует сформироваться. Это было похоже на то же понимание о том, что помощник свой, которое пришло к нему с перерождением. Слепая, предустановленная вера, несмотря на факты. Все эти мысли пронеслись в голове Несмертного за доли секунды и он, вместо того, чтобы продолжать упираться, вдруг на удивление спокойно спросил: - Этот план полная чушь. И ты и без меня это знаешь. Думаю даже лучше меня. Так чего ты этим добиваешься? Резчик медленно поднял бровь. Кажется он ждал совсем не такой реакции. Он вновь стал довольным, но в этот раз выражение его лица осталось таким дольше, подтверждая, что парню не показалось. - Вы не перестаёте меня удивлять, господин. Всегда умудряетесь сделать больше, чем нужно. И вы, хотя так и остались слишком доверчивым, по крайней мере больше не такой наивный. - И что это значит? - Уже ничего. Просто наблюдение. А я лишь хотел убедиться, что вы не соскочите. Там, внутри, будет тяжело. Понадобится вся ваша решимость. - Да пошел ты. Мог просто спросить.- Несмертный нахмурился, но это было уже не по-настоящему. Им завладела серьезность и решимость, и подначивания слуги стали теперь какими-то незначительными и далёкими. - Я не верю словам, господин Вирус. Только действиям и реакциям. Они честнее.- Резчик улыбнулся уголком губ, а черные глаза прищурил. Кажется так он должен был выглядеть как кто-то чуть надменно всезнающий, но вызывающий восхищение, однако Несмертный от этого ореола лишь отмахнулся: - Ну да. Я так и подумал. Зурд уже ушел? * * * Если бы Резчик все делал исключительно так, как ему сказали, многое пошло бы по другому. Многого бы не случилось. Многое закончилось бы, так и не успев начаться. Если бы Резчик все делал исключительно так, как ему сказали, Зурд непременно бы умер. Так, как и предполагал Нулевой. Остался бы на маяке, вместе с Несмертным и ему даже голодной смерти бы ждать не пришлось. Но Резчик, хотя и в своей странной манере, все же был пацифистом, редко нападал первым и старался сохранить вверенные ему жизни, поэтому Зурду повезло. Очень болезненно, страшно, изматывающе, но повезло. Измененный оказался заперт в своем теле, но сознание его, как в прошлый раз, не спало. Он видел, как Несмертный в последний раз тянется к нему, чтобы поцеловать, как тот не сдерживается и по щекам скатываются дорожки слез, а лицо идёт багровыми пятнами. Как он жадно и отчаянно смотрит на мутанта, до последнего прощаясь и безмолвно просит прощения. Всего этого измененный сначала не может толком осознать. Шок от сказанного накатил словно ударной волной, сбивая с толку, отдаваясь шумом в ушах, и он просто пялится на все происходящее в ответ, не в силах что либо сделать. Но это состояние проходит быстро. Его сменяет злость и обида. Мутанту хочется кричать. Рваться наружу из внезапно окаменевшего тела. Хвататься за ускользающего, будто вода сквозь пальцы, любимого. Но он ничего не может сделать. Тело совсем не слушается и это хуже "сновидца". Нет ни тумана в голове, ни эйфории от подчинения. Только затопившая все вокруг боль и все сильнее накатывающее осознание, что Несмертного он больше никогда не увидит. Бессмертный умрет. Навсегда. Окончательно. А сам измененный, обманут и оставлен один. Опять. Было похоже, будто кто-то вонзил ему в грудь, прямо в солнечное сплетение, толстый, тупой, ржавый нож и теперь медленно, болезненно проворачивает, разрывая сердце и лёгкие. Лишая всего, что было дорого. Лишая смысла жить. С ним так уже бывало. Но от этого легче не становилось ни на миг. И теперь никто ему не поможет. Теперь он обречён сходить с ума, запертый внутри собственной головы. Сгорать. Медленно и мучительно. И Зурд был так поглощён своим внутренним разрушением, что совсем не заметил, как началось внешнее. Резчик вел его самыми прямыми путями, сквозь города, селения, кладбища древних механизмов. Сквозь все то, что они с Несмертным предусмотрительно обходили стороной. Заставлял гнать снегоход безостановочно, сокращая двадцатидневный путь до восьми суток. На пятый день пути Зурд сгорел окончательно. Все возможные и невозможные мысли были передуманы. Боль выпита. Отчаянный крик, который, казалось, никогда не должен был стихнуть в его голове, наконец стал шепотом. Он тихонько и глупо заговорил о надежде. О том, что Несмертный может как-то извернется, обдурит систему и выживет. Прислушиваться к этому шепоту было так глупо и опасно, но шептал он так сладко, что совсем отмахнуться от него не выходило никак. И Зурд упивался этими мыслями, одновременно одергивая себя, заставляя понять, что все кончено и надеется глупо. Так прошла ещё пара мучительно долгих дней. Перед пустыми, черными глазами мелькали голые степи, корявые деревья и пустеющие города разрываемые на части чудовищами из Тумана. Что-то происходило, но Зурд не знал, что. Не мог остановиться, выяснить. Он, оставаясь скрытым от всех Резчиком, мог наблюдать, только как всеобщий ужас проносится мимо и лишь догадываться, почему все вокруг будто взбесилось, а не изчезает от катаклизмов, как предпологалось. Это было похоже на агонию. Но на все это было как-то плевать. Окружающая разруха лишь дополняла разруху внутри самого измененного и он не мог ужаснуться ей в полной мере, не мог отвлечься от себя. А обнадеживающий шепот, под натиском неверия, в конце концов тоже стих. Он, вместе с окружающим разливающимся по миру мраком, привел его в пустоту. Последние угли его эмоций истлели, оставив лишь серый пепел. Зурд наконец сломался. Оправданий тому, почему это происходит именно с ним, каждый раз, независимо от того, в каком он положении, почему не может просто быть с тем, кого любит, больше не осталось. Видимо проблема была всё-таки в нем. Но как он всегда умудрялся выбирать не тех, так и осталось загадкой. Сердце же, не желающее больше потрясений совсем затихло, напоминая о себе лишь тупой, далёкой болью, дававшей понять, что физически оно все еще живо. Вот таким, внутренне мертвым, истлевшим, с абсолютно пустыми глазами и выдранными с корнем крыльями, господин Птица добрался до Лирмерика, который медленно окружал настоящий Туман. * * * Несмертный начал действовать сразу, как Зурд покинул маяк. Не дожидаясь еще каких-нибудь новостей или гостей. Тянуть дальше было нельзя. Он, велев Резчику во что бы то ни стало, оставаться живым, пока Зурд не будет в безопасности, нырнул в главный аппарат управления и... И это было огромной ошибкой. Случилось то, о чем волновался измененный. Система безопасности сработала. На парня напали. Несмертного, не успевшего толком распасться и разлиться по системе, пронзила ужасная боль, будто тело бросили в кипящую смолу и эта обжигающая, липкая субстанция проникала в каждую клеточку тела, заставляя безмолвно вопить и биться в агонических конвульсиях. Не выдержав и пары секунд этой пытки, мессия вырвался наружу, но и там было не легче. От пережитого кошмара в голове звенело, а перед глазами все плыло не давая сосредоточится. Малейшее движение, даже вдох, вызывали тошноту. А солнце село и мягкий, рыжеватый свет сменился красными, мигающими сиренами. На секунду парню даже показалось, что он вновь в НТСИ, с Зурдом, вытаскивает Нулевого, а все произошедшее за последние месяцы ему только предстоит. И нет ни знаний, ни мучений, ни долга... Но это длилось лишь чёртову секунду. В следующую же на него налетела какая-то маленькая черная кукла и сбив с ног, принялась сечь тонкими, острыми лезвиями. Лоскуты кожи и мяса полетели в разные стороны. Злость и паника, словно допинг, заполнили тело, захватили сознание и заставили двигаться. Где-то за механизмами слышались звуки ожесточенной драки. Видимо на Резчика тоже напали. Несмертный рыкнул и не успел толком отшвырнуть от себя первого противника, как на него налетело ещё двое таких же. Маленькие, проворные, отдаленно напоминающие безликих детей лет пяти. Вместо кожи хромированная сталь и суставы шарнирные, а кисти заменяют длинные, загнутые к локтям на манер серпов лезвия. Безоружный Несмертный успевал только уклоняться, ловко двигаясь в загроможденном пространстве, да радоваться тому, как быстро тут, вблизи репликаторов, заживают собственные раны. Отбиться от этих тварей нужно было как можно скорее, так что он запрыгнул на один из спящих механизмов, повыше, дав себе передышку и стащил с себя пропитавшийся собственной кровью и потом свитер. Мессия едва успел убрать от лица наэлектризовавшиеся волосы, как к нему на механизм взлетела одна из кукол. Она занесла было лезвие, но Несмертный ловко открутил ее свитером, дёрнув вверх, крутанул над головой и сшиб ей вторую куклу, которая, едва слышно поскрипывая, быстро лезла к нему. Послышался грохот падающего металла и свалившиеся марионетки завозились в вязаном плену. Третья кукла закружила на месте, будто испугавшись, но длилось это недолго. Она затарахтела и ощетинившись десятками дополнительных лезвий по телу, с молниеносной скоростью метнулась к мессии. Тот не стал ждать удара. Соскочил с механизма. Дальше, к стене, там где был Резчик. Им нужно было держаться вместе для победы, мессия четко знал это. Знал, что если бросит слугу, то тот погибнет и все кончится плохо. Скалоподобный мужчина отбивался от маленьких, стальных охранников с особым остервенением и упорством, ведь он, в отличие от Несмертного, восстановиться не мог. Страшные, вспоротые, кровавые раны цвели на белой коже и сквозь черные одежды алым, делая пол под ногами скользким. Резчику приходилось сражаться ещё с восьмерыми, двое из которых уже оказались разломанными вместе тем самым ножом, ктотрым он прикончил своего надсмотрщика. Мощное лезвие было раскрошено. - Господин, в сторону! - Рявкнул Резчик и содрав с себя одну из кукол, мощным броском швырнул ее в преследующую парня марионетку. Та бряцнула металлом о металл и оба механизма кубарем покатились назад. Несмертный подлетел к помощнику и выцепив ещё одну куклу, с размаху ударил ее головкой об пол. Та задергалась, зажужжала и мессия, не долго думая, ударил ещё и ещё, заодно снося других кукол, пока из разлома на шее не полилась синяя жидкость и не повалил дым. - Почему вы здесь?- Сплюнув с рассеченной губы кровь, тяжело дыша, бросил Резчик, ни на секунду не прекращая отбиваться от нападения. - Потому что ты не способен выполнить мой приказ даже в вопросе собственного выживания!- Огрызнулся Несмертный. Резчик хмыкнул. На окровавленном лице ухмылка выглядела особенно отталкивающе: - Сработал антивирус, да? Говорил же, будет не просто. Ещё одна кукла, общими усилиями, упала без движения. Итого четыре. Оставалось семь. - А ты знал, что я ненавижу, когда ты прав? И вообще. Какого хрена ты опять говорил расплывчато? Мог сразу сказать, что конкретно меня ждёт. Я б хоть отключил. - Это все хк...- Он едва ушел от смертельного удара лезвием по горлу. - Это все ненавидят. Потому что я всегда прав. И нет. Не мог. Так надо. - Какой же ты мудак... Надо ему, блять. Вот это, - Парень стащил с мужчины куклу. - тоже так надо?- И снёс ей другую. Мужчина промолчал. Когда последний страж наконец упал сломанным на каменный пол, а красный, сигнальный свет сменился слепящим белым, на Резчика было страшно смотреть. Кожа, мышцы и ткань лоскутами свисали с его огромного тела, белые волосы пропитались красным и липли к голове, не хватало пальцев на руках и, кажется, уха. Сам он подрагивал, едва держась на ногах. Несмертный выглядел не лучше, но на нем раны затягивались слишком быстро, чтобы он успел почувствовать себя плохо. Хуже было то, что теперь он боялся сделать хоть что-то, ведь бездумно сунься он вновь в систему, снова сработает защита, а Резчик больше не сможет отбиваться. Мужчина тяжело привалился к стене и зашипел, когда освежеванные части спины соприкоснулись с шершавой стеной. В голове помутнело. - Господин.- Тихо позвал помощник, уперевшись взглядом в противоположную стенку. - Если хочешь сморозить какую-нибудь очередную, расплывчатую хуйню, то лучше заткнись. Береги силы.- Огрызнулся мессия. - Нет, господин. Выслушайте. Это важно. Вы не отключите антивирус. Не сможете. Мало того, что он будет реагировать на любое ваше вторжение, так он ещё и устроен как гидра. Отсечете голову, вырастет две. Он ловушка для вас. Не убьет, но и не пропустит. А та боль, что вы испытали, вы должны были ее почувствовать не готовясь к ней. Если бы вы знали, то войти вам было бы в разы сложнее, вы могли бы наделать глупостей. Но теперь у вас есть представление о том, что ждёт вас внутри и вы можете действовать. - Ох, блять, спасибо, что позаботится.- Несмертный посмотрел на мужчину как на идиота, но про себя понимал, что помощник прав. Он вырвался из главного механизма не с пустыми руками, а с данными, которые просто ещё не успел осознать из-за творящегося вокруг кровавого безумия. Да и знай он, что его ждёт такая пытка, то вполне мог и задержаться. Однако он все равно теперь знает и делать с этим что-то надо было. Не может же он просто влезть в систему ждать, пока не привыкнет. Не дождется. Его сожгут. - Что теперь будете делать, господин? Ждать, пока я не доведу мутанта?- Хрипло бросил он, будто прочтя сметенные произошедшим мысли Несмертного. Это было плохим вариантом. Все внутри парня озлобленно ощетинились от этих слов. Тянуть было нельзя. Но злость на удивление оказалась не пустой. За ней пришла идея. Возможно даже неплохая. Несмертный неприятно улыбнулся и ответил: - Нет, Резчик. Ты, конечно мудак, но мудак полезный, так что пошли, покажешь мне, где твои репликационные системы. Мужчина удивлённо вскинул рассеченную бровь и тут же сощурился от снова полившейся из раны крови: - Неужели все же решились на кастрацию? - Нет. Наоборот. На размножение.- Мессия, наконец полностью восстановившись, уверенно зашагал к так и оставшемуся валяться возле окна плащу, и принялся рыться в карманах. Чертов пистолет следовало бы наконец начать носить с собой, а не бросать где попало, так что Несмертный сунул нашедшееся оружие за пояс. Но нужнее ему сейчас было другое. КПК. Полчаса спустя они вдвоём, Несмертный и весь обмотанный, словно мумия, окровавленными тряпками, Резчик, уже были возле  репликационной системы. Прямо напротив мерно работающей в автономном режиме главной консоли управления. Мужчина дышал тяжело, прерывисто. На лбу у него проступил холодный пот. К такой потере крови огромное тело готово не было и Несмертный просто надеялся, что успеет все сделать вовремя. До того как Резчик перестанет дышать. -Давай, переводи ее в ручной режим. Если что, я прикрою. - Кивнул парень, на мерно мигающую кнопочками панель. Резчик пошевелился и сделав шаг к аппарату, разблокировал его. Мрачное помещение осветилось мягким голубым светом и мужчина быстро, умеючи взял его работу под контроль. Спустя какой-то десяток минут он настроил соединение с другими такими же репликаторами, разбросанными по их безжизненному, обледенелом у миру и подготовил все, чтобы его господин Вирус смог исполнить задуманное. Бросив медленно умирающему мужчине хмурый, но благодарный взгляд, Несмертный выудил из кармана КПК и вытянув из скрытой в нем ячейки провод, подключил его к основной консоли управления системой. Маленький механизм тут же вздрогнул, подсветился и показал меню управления. "Хотите подключить данное устройство?" Да. " Хотите перенести имеющиеся файлы в основную систему?" Да. " Выберите файлы для переноса." Перед Несмертным открылось множество папок, по большому счету заполненных творчеством Маски и среди прочего он нашел одну, самую важную. Без названия. В ней был он сам. Точнее он, до активации. Тех данных, что собрал о нем Маска и того, что он смог сейчас выудить из самого себя оказалось достаточно, чтобы, хоть и с небольшими изменениями, но повторить свою программу. В таком виде он не был вирусом и не был опасен для системы. В таком виде он мог оказаться внутри. Файл с собственным слепком тут же был загружен в систему и аппарат, немного погудев и подумав, что-то перестроил внутри себя и вновь заработал с новой силой. Башню стали заполнять пустые  Несмертные. * * * Что-то шло не так. Вирус объявился внутри системы, но быстро исчез, не предпринимая больше никаких попыток проникнуть в главный компьютер. В ядро. Антивирусы молчали. Фаерволы тоже работали в штатном режиме. Абсолютно ничего не нарушало спокойствия привычной работы. Будто мессия испугался первой же преграды и отступил. Но что-то все же шло не так. Что-то все же проникало. Что-то лёгкое и неуловимое, словно инертный газ или гель ожидающий реагента, чтобы взорваться. И этому чему-то не было конца. Первая линия обработки Анафема медленно, но верно перегружалась. Замедлялась. Тормозила. Старик чувствовал это слишком явно, но толком понять, что происходит никак не мог. В попытке прояснить хоть что-то, он растворился в Тумане, но стоило ему оказаться внутри Анафема, внутри той самой, злосчастной первой линии, как он понял, что именно было не так, но дергаться было уже поздно. Он увяз. Увяз среди пустых Несмертных которые бесконечно набивались внутрь и ждали только одного. Своего активатора. И он не заставил себя долго ждать. Нет. Несмертный не стал загружать в систему воспоминания о том, как спал с измененным. Это было бы глупо, странно и подло. Но из этих воспоминаний он смог вытянуть саму схему своей перестройки и именно ее загрузил теперь на сервера, заполненные, в обход антивируса, собственными болванчиками. И это было похоже на взрыв и последующий за ним пламенеющий пожар, выжигающий на своем пути все системы безопасности и предохранители. Старик в этой бойне едва успел улизнуть, а Вирус, чувствуя наконец в полной мере собственные силы, вошёл в систему. Преодолеть первую линию оказалось проще всего. Но чем дальше заходил Вирус, тем больше ему приходилось изощряться для того, чтобы подобраться как можно ближе к ядру. Чтобы не сдавать сопротивляющемуся Анафему завоёванных позиций, мессии пришлось закрепляться везде, где он только побывал. В каждом секторе, в каждой, даже самой незначительной ветке. Он врастал в Анафем, заменяя его собой и это все больше убивало в нем человеческое существо. Вирус больше не мог покинуть Анафема. Он сам запер себя в нем. И теперь было не важно, одолеет он систему или она его. Выбраться у него не выйдет. На то, чтобы прорваться во вторую линию и зачистить там все, у мессии ушло целых два дня. Для следующей ещё четыре. А до финала оставалось ещё целых три линии и самое сложное. Само ядро. И с каждым днем ситуация становилась все опаснее. И если Вирус становился только сильнее, теряя свою человеческую сущность, меняя ее на настойчивость, силу и безжалостность, то Анафем терял контроль над собой и в мире начался самый настоящий хаос. Сначала произошли неконтролируемые выбросы частиц из всех имеющихся станций. Они, огромными облаками роились под куполом небосвода формируя странные, похожие на рябую пелену, черные тучи. Они безмолвно висели над миром и будто чего-то ждали. Потом активизировались чудовища. Все что были. И монстроподобные животные, обитающие в пустошах, и твари с сознанием, так или иначе жрущие обычных людей, вроде упырей и живых городов и те неподвижные обычно, огромные, отвратительные создания, которых люди сами считали за богов и отдавали им своих мертвецов. Они поднялись разом и сами двинулись к людям, словно безумно изголодавшиеся по свежей плоти. И появились первые жертвы. Но человек не был бы человеком, если бы ничего при этом не сделал. По всему стылому миру, в самых разных городах, в едином порыве выжить, самые сильные брали в руки оружие и шли вперёд, на разбушевавшуюся погибель. Служители культов уверяли напуганных, что это Чумной вновь насылает проклятья, что все они грешники и что после гибели грядет новая эра. Дураки внимали. А слабые бежали куда подальше, спасаясь. Однако спасения не было. Всех, кому удавалось удрать подальше от разрушений настигал Туман. Когда Вирус закрепился на четвертой линии магия у шаманов стала работать против них же. Все уродцы, которых они создали для защиты, теперь нападали на хозяев. При влиянии на пространство, удар приходился на сотворившего заклятие, а попытка создать хоть какой-то материальный предмет приводила к взрыву. Бои против чудовищ становились неравными. А потом пришли предвестники. Не как обычно, по одному и незаметно, а целыми группами. Они больше не ссорились между собой. Шли тихо и неотвратимо, убивая каждого, кто посмеет приблизиться. Анафем сходил с ума окончательно. * * * В своем опустевшем состоянии, господин Птица не сразу понял, что последние несколько часов до Лирмерика ехал сам, что тело вернуло себе волю, но использовать ее уже не хотело. Да и что бы он теперь сделал? Вернулся бы? Туда, откуда его прогнали не дав и слова сказать? Нет. Он не смог бы. Оказавшись у самых врат, едва отрываясь от подступающего Тумана, мутант понял, что увидь он сейчас Несмертного и сердце его точно не выдержит. Ворота в город открылись для него медленно и не полностью. господин Птица только и успел проскочить в небольшой проем, как он тут же стал закрываться. Его встретили напуганные люди, во главе которых стояли не менее напуганные их главные. Идол, Скол, Труба и другие. Поодаль стоял встревоженный Черный. Полночи и детей с ним не было, но так было даже лучше. А вот то, что не было Нулевого, не говорило ни о чем хорошем. - Господин Птица! Наконец-то вы вернулись! Что происходит снаружи?- Первым к неуспевшему даже спешиться изменённому с удивительной прытью подскочил Идол. - Там вновь собирается Туман. Вы ведь прогоните его, как тогда? Мутант от звука чужого голоса  вздрогнул и повернул к жилистому мужчине голову. Двигаться самому было странно. Мышцы за восемь дней почти полной неподвижности задеревенели. Вдруг накатила слабость от голода, жажды и нервного истощения. Сейчас он точно ничего не сможет. - Он не...- Тихо заговорил измененный. Голос у него сел, а пересохшие губы слиплись.- Он не сможет. Так больше не получится. - Кто не сможет, что не получится?- Нахмурился Идол. Из под шлема было сложно нормально разобрать, что говорил прибывший. - Птица не сможет...- Измененный попытался встать, но ноги задрожали и подкосились. Он начал падать. Идол успел подхватить заваливающегося мутанта и помог ему опуститься на землю. - Господин Птица, что с вами? Что происходит? И где Несмертный? - Взволнованный мужчина аккуратно снял с измененного шлем и вздрогнул от того, насколько страшное существо на него смотрело. Осунувшееся лицо застыло в гримасе страдания, под ввалившимися, мутными глазами густые тени, губы сухие и растрескавшиеся. Будто вместо самого измененного тут был теперь его призрак. По окружившей их с Идолом толпе пробежал испуганный шёпот. Мутант вдруг как-то слишком внимательно, будто видел впервые, поглядел на нервничающего старшего чуть склонив голову. В голове вязко протянулись слова Несмертного, о том что после их поездки им обязательно нужно будет помочь этому городу выжить.  А следом за ним и понимание собственной наивности. Не им. Только Птице. Его друг знал. Знал все с самого начала и затеял эти игры с собственным жилищем и занятием на потом специально, чтобы мутант обязан был вернуться. Несмертный хотел, чтоб измененный жил дальше. От этой страшной в своем хладнокровии заботы тело пробила крупная дрожь. И слишком привыкший жить для других мутант тяжело задышал, зажмурился и несмотря на единственное, отчаянно бившееся в нем желание лечь где-нибудь подальше от всех в темноте и ничего больше не чувствовать, проговорил: - Мне нужен Полночь. И Нулевой. Где они? - Полночь мы сейчас приведем, не волнуйтесь.- Идол махнул в толпу рукой, мол, чтоб кто-нибудь сбегал за лекарем.- А вот Нулевой. Его мы не видели уже давно. Он куда-то исчез через пару дней, после того, как вы с Несмертным уехали. Но что происходит? - Анафем забрал Несмертного и теперь происходит что-то страшное. Птица сам не все понимает. Нужен Нулевой. Я не смогу вас защитить как тогда. Не впускайте никого в город. Они убьют всех. - Кто "они"?- Нахмурился Идол. Ему совсем не нравилась ни эта ситуация, ни то, в каком мутант был состоянии. А то, что он почему-то говорил о себе в третьем лице, окончательно сбивало с толку, однако он не рискнул делать замечаний. - Другие предвестники и чудовища. Птица видел их, пока ехал. Заблокируйте ворота.- Голову измененного медленно накрывало тупой, непрерывной, голодной болью. Он застонал и сжал виски ладонями. Сознание становилось каким-то вязким и рваным. Измененный понял, что ему самому придется искать Нулевого, но он и шагу ступить сам не смог бы. Ему срочно нужен был Полночь. Встревоженный лекарь объявился лишь спустя полчаса, вместе с Черным и ребенком лет двенадцати, но главное, со своим чемоданчиком. Видимо его предупредили о состоянии измененного. К тому моменту самого мутанта оттащили в сторожку при воротах и усадили там на жёсткую лежанку. Господин Птица, в попытках не заснуть, продолжал говорить с Идолом, выяснял где в последний раз видели Нулевого, что тот делал, да и что происходило в городе, пока их не было, но помогало это плохо. Он периодически отключался, так и оставаясь сидеть с открытыми глазами и старшему приходилось трясти его, чтоб привести в себя. - Господин Птица! Что с вами?!- Полночь знаком попросил Идола отойти, а сам опустился рядом с мутантом, беря в свои теплые ладони его лицо и поворачивая к себе.- Вы ужасно выглядите. Тот встрепенулся и облегчённо выдохнул, радуясь тому, что все же дотерпел. - Мне нужен тот твой укол бодрости. Остальное потом.- Тихо произнес он. Парень нахмурился, глядя на истощенное существо и взял его холодную, мелко подрагивающую руку в свои, нащупал пульсирующую венку на запястье и прислушался. Господин Птица дернулся, отнимая руку: - Да брось это. Коли и все. Птице нельзя уснуть. Я должен найти Нулевого. - Сколько вы не спали? - Полночь, сейчас не время. - Когда последний раз ели? Я и при том, что вы одеты вижу, что вы отощали. - Полночь... - Говорите, ну! Я не стану ничего вам колоть, если не скажете. И говорите честно.- Пресек возражения Полночь. Взгляд у него внезапно стал жёстким. Мутант впервые видел такое выражение у этого мягкого и доброго человека, так что все же сдался. - Не знает точно. Я не следил. Может дней семь, может больше. Полночь, прошу тебя. Птица будет в порядке. - Вы семь дней не спали или не ели? Господин Птица попытался было посмотреть на лекаря умоляюще, но вновь наткнулся на стену намерения помочь. - И то и то. - Но как вы вообще так добрались до города? Это же невозможно! Мутант пожал плечами. Он и сам не понимал. Хотя ему больше было непонятно, почему в прошлый раз, когда Резчик брал над ним контроль и усыплял для Несмертного, он очнулся вполне бодрым, хотя как потом выяснилось, пробыл в таком состоянии довольно долго. Но откуда изменённому было знать, что тогда его ввели в анабиоз, а теперь замедлением жизненных процессов пришлось пожертвовать, ради сохранения сознания и подвижности. Однако господин Птица все же сказал: - Птица был под контролем. Его телом управляли и он не мог сопротивляться. Так и добрался. Несмертный отослал меня защищать вас.- Вновь начало клонить в сон и существо, привалившись к стене, кашлянуло, намекая на укол. Полночь нахмурился. Он плохо знал особенности измененных и не мог с уверенностью сказать, что все будет в порядке, что сердце мутанта выдержит нагрузку, однако все же кивнул. - Ладно. Пёс с вами. Но чтоб когда все кончится пришли ко мне восстанавливаться, ясно? Мутант с готовностью покивал и тихонько, облегчённо выдохнул. Можно было на пару минут расслабиться. А лекарь начал отдавать приказы: - Черный, раздень его по пояс и уложи. Каломель*, мне нужны два бутылька солетоника с иглами, настой сладкой алиции и пару водожировых капсул. Идол, не стойте здесь, раздобудьте синтмолока. Только теплого... От этих спокойных и четких приказов все зашевелилось, задвигалось. Врачеватель вновь был в своей стихии. Мутант, слишком много времени проведший с Искрой, быстро понял, что хочет сделать лекарь и хотел было возразить, но не смог. Черный, в отличие от Полночи, совсем не собиравшийся с ним нежничать, быстро стянул с него куртку, пару свитеров и плотную, мягкую, синтетическую кофту с высоким горлом, надетую поверх хлопковой майки, обнажая серую кожу, которая ещё сохраняла на себе следы последней страсти. На секунду повисло неловкое молчание, но измененный был так устало невозмутим, что едва заметно покрасневший Черный, просто аккуратно толкнул мутанта на койку. Мальчик же, которого назвали Каломелью, быстро порывшись в чемоданчике и достав солетоника с иглами, шприц и уже знакомую мутанту ампулу с розоватым стимулятором, вату и бутылек спирта, куда-то убежал. Видимо в чемоданчике было не все. Идол тоже исчез. Но вернулся куда раньше мальчишки с жестяной полной желтовато-зеленой, разбеленной субстанции, от которой исходили тонкие струйки пара. Синтмолоко. Им кормили грудных детей лишившихся матерей. Сладковатое, густое и питательное, оно отлично подходило для того, чтобы прикормить желудок отвыкший от твердой пищи и придать сил. Господин Птица лежал под капельницей солетоника, подрагивал от того, как вливающийся раствор холодил руку, и наблюдал за Полночью, который вместе с мальчишкой что-то подмешивали в синтмолоко. Ребенка мутант разглядел только теперь. Тоненький, словно тростинка, с серовато-черным ёжиком волос и большими, блеклыми, запавшими глазами. Он сутулился и от того выглядел покорным, но было в нем что-то настойчиво сильное. Будто родители были у него не самыми лучшими, но от этого не менее болезненно любимыми. Он будто привык тащить на себе груз, если не физический, то моральный и вызывал желание покормить. Одет он был скромно, но чисто и вечно пытался спрятать ладони в длинные рукава курточки, за что получал недовольные взгляды от Полночи. Время, казалось, тянулось бесконечно. Лишь два часа спустя, когда дотошный лекарь убедился, что мутант чувствует себя лучше, было дано добро на стимулятор и измененный, вернул своему телу и разуму привычную подвижность. - Не убирай это далеко.- Чуть хрипло произнес Птица, отдеваясь. Ему и самому сейчас не хотелось видеть своих следов.- Думаю Птице ещё долго придется не спать. - Нет уж. Я не позволю тебе угробить себя. - Полночь. Либо это будешь делать ты, либо я. И мы оба знаем, что второй вариант гораздо хуже. - В этот раз твердости в голове наполнившегося силой измененного было больше. Лекарь поджал губу и все же кивнул . Он хотел было напомнить существу о него обещании, но его прервал Каломель. - Господин Птица.- Окликнул он тихим голосом.- Возьмите. - Он протянул существу старенький хрономер на тонком ремешке. Стекло на циферблате было треснутым, но часы вполне себе ходили. - Чтобы отслеживать, когда пора. Мутант благодарно кивнул и забрал предмет, устраивая его на запястье. Полночь, глядя на это, проговорил: - Вы помните, стимулятор работает двадцать четыре часа. Это фаза активности. После этого понемногу будет накатывать сильная усталость. Вы быстро это почувствуете. Минут через семь- десять наступит сон. Если почувствуете, что не успеваете до меня добраться, лучше позаботьтесь о том, чтобы найти спокойное, укромное местечко, где можно укрыться. Не знаю точно, сколько вы проспите, но точно больше пары дней. И ещё. Окажетесь в третьей части предсонной фазы, колоть добавку будет бесполезно. - Это как?- Уточнил Птица. - Это через пять- шесть минут после фазы активности. - Ясно. Я понял. Будет следить. - Кивнул мутант и жестом поманил Идола за собой. Нужно было обсудить некоторые моменты. * * * Вирус не думал, что задержится в этом месте так на долго. Надеялся, что быстро уничтожит очередной блок памяти, закрепится и двинется дальше. Но он не смог. В этом месте были люди. Не физические их проявления. Нет. Это было бы невозможно. Здесь были души. Сотни и тысячи душ, пойманных Туманом в свои страшные, липкие силки. Они были такими же, как те, что видел Несмертный во вбитых в глаза окулярах. Такие же напуганные, многорукие, светящиеся существа с чересчур подвижными суставами и лицами искаженными гротескной мимикой. Вирус не мог их уничтожить. Знал, что придется, но не мог убить разом столько людей. Не мог допустить, чтобы в этой толпе исчезла и дорогая сердцу его любимого Искра. И Тень. И ещё множество хороших и добрых людей, которые встречались им на пути. Но как выпустить всех их наружу? Как дать им тела и вдохнуть жизнь? Как уберечь от творящейся вокруг катастрофы? Ответов у парня не было. Он, сам не зная, что делает, погрузил свою условную конечность в пространство блока памяти и души в панике разметались по углам, настороженно глядя на нарушителя спокойствия. Вслед за конечностью внутрь проник и сам Вирус, все же, так или иначе заражая пространство своим присутствием. Тут было гудяще тихо и слепяще светло. Лишь шелестели, переговариваясь, сами души. Ещё кругом парили светящиеся шары-хранилища. Стоило до них дотронуться, как Вируса пронзали миллионы воспоминаний разом. Весь опыт, мысли и чаяния людей. Все то, что Несмертные годами собирали для лучшего понимания человека. Все то, что должно было повлиять на принятие решения. Все это было здесь. Свет от этих шаров был разного цвета и души, подбираясь к той или иной сфере, приникали к ней, будто питаясь или живя. Впитывая в себя все то, что было заключено внутри. Содержимое разных шаров отличалось. В одном были несбыточные желания, в другом горечь утраты, в третьем бурлящая радость воссоединения... Каждая сфера хранила свой опыт и была уникальна. Не зная, зачем, парень и сам стал намеренно ходить и касаться каждого такого шара. Погружаясь в потоки человеческих чувств и мыслей он будто вновь становился человеком. Таким, каким был. Слабым и сильным одновременно. Но долго выносить этого его более не человеческая натура не могла. Теперь она была способна мириться только с пробудившей ее любовью, от всего остального становилось плохо и Вирус будто потихоньку распадался. От этого понимания стало одинаково больно и страшно, но появилось и кое-что ещё. Мысль. Парень продолжил касаться сфер. В этот раз быстро. Не задерживаясь. Теперь он искал. И делал он это пока не наткнулся на один, самый маленький шарик. Кислотно-зеленого света. Пульсирующий. Его можно было с лёгкостью спрятать в ладони и от него было ощущение, будто он туго набит и вот вот лопнет. Тут был страх. Отборнейший, парализующий тело и волю страх смерти. Тот, после которого ничего уже сделать нельзя. Туман забирал его у тех, кто погибал страшной смертью от лап чудовищ и рук обезумевших предвестников. Долго. В муках. Внутренне сжимаясь в комок, от сковавшего ужаса. Парень создал вокруг сферы защитное поле, не желая больше испытывать этот кошмар, и припрятал внутри себя эту страшную бомбу. Однако, это было на потом. Сейчас нужно было понять, как спасти души и Вирус, не найдя способа лучше, вышел на связь с Резчиком, оставленным под присмотром собственных копий. В: Резчик, ты там как? - Высветилось на экране так и оставшегося подключенным к репликационной системе КПК. Ответ поступил не сразу. Сообщение заметил один из Несмертных и передал туго перевязанному тряпками и жгутами мужчине механизм. Р: Ваш мутант почти добрался. Осталось проскочить Урат и он на месте. Это ещё день. Я продержусь. В: Хорошо. В: А у меня тут вопрос. Что ты знаешь о поглощенных Туманом душах? Р: О, господин, вы наконец добрались до них? Дайте угадаю. Хотите вернуть в тела? В: И как это ты догадался?... Р: Это было не сложно. И я ждал вопросов о душах. В: Ну, раз ты такой догадливый, то и ответ наверняка подготовил. Р: Да. Но он вам не понравится. В: Ты же все равно скажешь, вот и не ломайся. Ответ не приходил долго. Так, что Вирус начал уже даже беспокоиться, не умер ли раньше времени его помощник или не случилось ли там чего. Но в итоге ответ пришел и он и правда не понравился мессии. Р: То, что вы видите, это не души. Точнее не совсем они. Душа, понятие нематериальное. Ее невозможно вынуть из человека и сохранять. Она вне человека не живёт и погибает вместе с телом. То, что вы видите, это, что-то вроде слепков. Оцифрованная часть человеческого сознания. Она так же нематериальна и не может существовать без Анафема. У нас получилось помещать их в детские тела. Но это было не то. Они не становились заменой настоящей души. Лишь чем-то вроде подспорья. Такие дети смогли стать шаманами или получили другие ментальные способности. А из тех, что мы подселяем в умерших, получаются жуткие жители пустошей. Они становятся слугами для других чудовищ, собирают жатву и помогают заманивать живых. У них нет своей воли и они лишь напоминают людей. Так что выпустить и подстелить их вы можете, но они все равно исчезнут вместе с нами. Но вы уверены, что хотите доставить и носителям и подселенцам лишних страданий? Этот процесс долгий и после него выживают не все. Вирусу этот ответ и правда не понравился. Последняя надежда на спасение несчастных рухнула, сломавшись о жестокие факты помощника. Но просто убить эти души он не мог и снова принялся искать. В этот раз он искал ненависть и месть. Пусть уж эти безобидные существа перед гибелью помогут ему, став неожиданно опасным оружием. Это все равно лучше, чем обычная смерть. Найдя необходимую, красную сферу, Вирус так же оградил ее защитной оболочкой, спрятал внутри себя и замер, сосредотачиваясь. Скоро от него во все стороны потянулись черные щупальца, быстро и ловко хватая пугливые души, проникая в них, заражая, меняя. И вот перед ним уже была целая армия ощетинившаяся такими же щупальцами. Они остались такими же слишком подвижными и изворотливыми, но не светились больше чистым, неоновым светом. Тела их почернели, а светом горели только неоновые иероглифы года заражения. Гротескные лица единовременно стали выражать одно и тоже. Сейчас это было нетерпение. Они больше не боялись. Стояли напряжённо, но смирно, ожидая команды своего нового предводителя. Вирус довольно кивнул, удовлетворенный проделанной работой и выбрался из пространства блока памяти. Красная сфера легко вышла из тела и мессия, погрузив ее обратно в блок, сжал защитную оболочку, заставляя шар сжаться и лопнуть, разливая сильнейшие эмоции ненависти и мести разлиться по пространству. Лица душ в секунду стали озлобленными. Внутри поднялся настоящий, дикий и необузданный хаос. Существа стали рваться наружу, четко зная, что должны заразить собой, уничтожить все, до чего смогут дотянуться. Оболочка блока памяти под таким напором быстро рухнула и светящийся цветными иероглифами черный поток быстро заполнил собой четвертую линию. Вирус занял ее окончательно и с этой новообретенной армией планировал теперь захватить все куда быстрее. * * * Если бы господин Птица вместе с Несмертным, развлекая себя, не бродил по бесконечным тоннелям застенков, если бы не находил там разные потаённые комнаты. Если бы не знал о маниакальном желании Нулевого покончить с собой, то вряд-ли смог бы найти безумного предвестника так быстро. Не найдя Нулевого у себя в жилище, в Нише 18, но убедившись, что он был там может дней пятнадцать назад, измененный прикинув самые вероятные места, быстро обошел их и в конце концов обнаружил бессмертного в одном из тайных помещений на пятом ярусе. Оно как и та лаборатория у самого края стены, тоже была с окном во внешний мир, хотя в целом больше напоминала келью. Тут были такие же разграничительные полосы на полу, огромное, толстое стекло вместо внешней стены, скудная, старая мебель, вся изрезанная ножом, а на полу валялись бумажные обертки и жестянки от еды. - Нулевой.- Тихо позвал измененный, молясь про себя, чтобы этот едва подрагивающий бугорок на койке, укрытый одеялом, оказался тем, кого он искал. Бугорок пошевелился. - Нулевой, это ты?- Господин Птица все же решился и подошёл ближе, аккуратно касаясь того места, где должно было быть плечо. Бугорок зашевелился и из под одеяла высунулась взъерошенная голова Нулевого. - О, Птица. Вернулся. - Он расплылся в сонной улыбке - Что, уже все, можно умирать? Мутант, глядя на появившегося перед ним бессмертного, до боли сжал челюсти. Снова, как в первый раз, накатило это ужасное чувство диссонанса от того, что у этого человека и у его друга одно лицо. Затихшее было сердце вновь болезненно сжалось. К горлу подступил кислый ком. Лицо у Нулевого как-то дернулось, окончательно прояснившись ото сна, он сел, свесив ноги и выдал уже бодрее: - Ну, судя по твоей кислой роже, ты теперь одинокая булочка с трагизмом. Он до последнего молчал, да? От этих ехидных слов у измененного перед глазами будто все белой пеленой заволокло и он, резким движением дёрнул Нулевого к себе за грудки, отрывая его от койки и едва не касаясь носа носом: - А ты, пекарь долбаный, знал все и молчал? Парня захотелось ударить покрепче. За двоих. Чтоб не повадно было. Но господин Птица пока держался. - Да не ори ты.- Нулевой попытался отцепить от себя слишком сильные для него, цепкие руки. Вышло не очень.- А чтоб ты сделал, если бы знал? Отговорил бы его? Хрен там. Просто ходили бы страдали вдвоем  и все равно бы сделали все как надо... - Нет! - Оборвал его измененный. - Я не стал бы! Я не обрек бы его на смерть! Видимо эмоции, что казалось, сожгли его изнутри ещё несколько дней назад, все ещё были при нем. Подавленные и злые. И теперь, пусть и не Несмертному лично, но кому-то безумно на него похожему, он мог бы все высказать. Однако его перебили: - Ага, конечно. Только вот проблемка. Все равно обрек бы. И его и себя и всех остальных. - Он пошевелился и упёрся коленями в койку, чтоб не висеть.- Ты ж не дурачок совсем, должен понимать, что Несмертный должен был сделать то, что он сделал. Иначе, пускай и позже, но Анафем уничтожил бы все. И знаешь что, раскрою тебе один секрет. Ещё не факт, что после уничтожения начался бы новый цикл. Система вполне могла принять решение уничтожить все окончательно. Так что все произошло правильно, понимаешь? Он спас тебя. - Понимаю.- Задыхаясь выдавил Птица.- Но я не хочу этого понимать! Неужели мы бы не нашли другого способа? Зачем так? Почему он? Почему это опять происходит со мной?- Он все же отпустил парня, отшатнулся и закрыл лицо дрожащими руками. Слез не было, только жутко резало глаза. Почувствовав свободу, Нулевой встал: - Да хер его знает, слушай.- Его чужое горе в очередной раз не особо тронуло и он просто пожал плечами.- Но он и был этим другим способом. Даже больше. Он был вполне логичным и естественным вариантом. Можно сказать, необходимым. - Измененный болезненно нахмурился, а Нулевой продолжил свое пространное объяснение.- Ты ведь в курсе, что Анафем создан исполнять человеческие желания? Так вот. Желания у людей часто противоречивы даже если их озвучивает один и тот же человек. Для искусственного интеллекта это оказалось слишком сложно и чтобы угодить всем система решила изучить людей, за одно вывести породу идеальных, чтоб было попроще, пологичнее. Короче, глянь на себя в зеркало и реши,  получилось или нет. Плюс все вот эти Боги, религия чистоты и вся остальная муть. Короче, улучшать у Анафема получается плохо. Он в своих попытках понять, лишь отравился человеческими эмоциями и противоречиями. Застрял на этапе разрушения и забыл, что чтобы что-то развилось, этому надо дать время. - Птица кивнул, припоминая, как о чем-то таком же размышлял и Несмертный.- Короче, штука в чем. Анафем поступает так не только с людьми, но и с собой. Он, в своем порыве сделать все идеально сразу, стремиться уничтожить и не идеального себя. Поэтому появились мы. Поэтому мы создали Вируса. Мы самопожирающееся существо, так что как бы ты не хотел жить эту жизнь вместе со своим дружком-пирожком, вы заранее были обречены. А знаешь, что ещё? Я сам понял это не так давно, но это забавно. Система сама хочет умереть. И ей это нужно. Будь Вирус создан людьми, Анафем бы сопротивлялся так, что камня на камне не оставил бы. Но Вирус уже часть Анафема. Ему будет легко со всем покончить. Так же легко, как и занять место системы, если ему в голову взбредёт не умирать. Это как рак, который борется против рака. А прикинь, вот будет весело, если твой парень перемещается с Анафемом, станет цифровым чудовищем и займет место нынешнего злодея? В любом случае, я не хочу на это смотреть. Устал. Да и поздняк уже метаться. Парень обошел застывшего мутанта и хотел было шагнуть за первую, жёлтую линию, но мутант вдруг будто очнулся. Его горе, не встретившее сочувствия, подождёт. Сейчас и правда было важнее спасти людей. После всего услышанного, не хотелось верить, что смерть его любимого может оказаться не просто напрасной, но и опасной, и нужно было что-то делать. Господин Птица схватил парня за плечо, не давая выйти в зону доступа: - Стоять! Ты никуда не пойдешь пока не поможешь нам. - С чего бы? Я уже помог. Даже больше чем следовало бы.- Он вывернулся и сделал шаг к линии спиной вперед. - Да, но что нам в итоге делать? Я видел какой там творится кошмар! Туман врывался в города и без предвестников. Он приводит их за собой! Если Туман войдёт в город, никто не выживет. - Так не впускайте.- Устало бросил парень, вновь сделал шаг и измененный, словно за пугливым зверем, тоже двинулся вперёд, надеясь схватить безумца до того, как он совершит непоправимое. - Как? Как это сделать? Это же Туман? Что ты предлагаешь нам сделать? Подуть на него? - Да предвестников не впускайте, дубина ты. Тут же аномальная зона, помнишь, или мозги отморозил? Туман тут свою основную функцию выполнит не сможет. Внутри Лирмерика у него не получится ни поглотить кого-то, ни материализовать, так что он сюда скорее всего и не полезет. А вот предвестники с монстрами вполне. Так что не впускайте их. Но если ты все равно боишься, то можешь конечно опечатать людей в каком-нибудь помещении, чтоб ни единой щели не осталось. И помолиться, чтоб пиздец кончился раньше, чем кислород. Измененный молчал. Не знал что сказать. Он понял , что по факту зря потратил время на поиски того, кто не собирался идти с ними до конца, ведь если подумать, он и правда сам все знал. Он даже уже дал команду перекрывать все возможные входы, собирать оружие и гелиотропы, и укрыть тех, кто не способен драться. Нулевой ему нужен не был. Этот бессмертный лишь добавил горечи и а агонии в и без того ужасное душевное состояние мутанта. - Ты хоть кивни, если понял, а то как-то долго загружаешься, да и  пойду я уже.- Однако кивка бессмертный ждать не стал. Он сделал несколько резких шагов назад и очутился за красной предупреждающей линией. Все случилось в мгновение. Измененный, и сам уже не зная зачем, рванул было за безумцем, но не успел. Воздух вдруг опасно загудел, парень страшно завопил от резкой боли и его в секунду разорвало на части. Поблескивающие частицы разлетелись по келье, заполняя собой все, словно пыль, оседая на мебель, на пол, и на сжавшегося на нем в комок, закрывшего ушные провалы руками измененного. Он смог заставить себя открыть глаза и пошевелиться лишь несколько минут спустя, когда частицы уже улеглись и стали таять, источая мягкий, дымчатый свет. В голове оглушающе гудело. Мутант стал нервно отряхиваться, но частицы так крепко пристали к одежде и коже, что избавиться от них раньше, чем они изчезнут сами, возможности не было. Его вновь затрясло. Безжалостный мессия не пощадил бедного господина Птицу, решив умереть прямо на его глазах и теперь тот едва сдерживался, чтобы его не вытошнило всем тем, что Полночь влил в него. А этот крик ещё долго будет стоять в голове измененного и он ещё долго не сможет отвязать его от образа любимого. На силу придя в себя, господин Птица все же вернулся в город. У него оставался ещё двадцать один час гарантированного бодрствования и он собирался использовать их по полной. Напуганные люди вели себя тихо, беспрекословно и быстро выполняя приказы своего молчаливого и мрачного предводителя. Никто, даже лишенный такта Полночь, не рискнул спросить, почему измененный вновь пришел один и немного светился. Скоро город, как мог ощетинился всевозможным оружием и людьми. Каждый кто мог и желал сражаться остались обороняться, а из Тумана медленно выходили первые предвестники и выползали одинокие, жуткие твари. * * * Вирус, вместе со своей неожиданной армией душ, захватил линии пять и шесть удивительно быстро. Охранные системы там были определенно сильнее, но и сам Вирус с каждым разом становился все опаснее. Теперь он даже силуэтом своим не походил на человека. Скорее на жуткую дымчатую тварь со зверино-змеиным, мускулистым телом, поросшую отростками, щупальцами и крюками и только лицо, словно маска, оставалось человеческим и спокойно неподвижным, а в груди, там, где он спрятал страх, зрел похожий на нарыв бугор. Ещё немного и губельная волна добралась бы до Ядра, но в последний момент, почти у самого перехода перед ними наконец появился Старик. - Довольно, Вирус. Ты и так уже натворил достаточно.- Усмехнулся он выставляя вперёд морщинистые, сухие руки.- Я и так позволил тебе зайти слишком далеко, пора и успокоиться немного. Ты ведь не хочешь уничтожать все это, не хочешь погибнуть, верно? Ты только обрёл свою истинную силу, неужели не хочешь попользоваться ей в полной мере? Да и погляди на себя. Красавец! Теперь вы с твоим мутантом точно идеальная пара. Маска лица мессии склонилась на бок, будто наблюдала за каким-то любопытным жучком. Правда глаза у нее были черные, мутные и словно стеклянные. Он лишь делал вид, что смотрит, слушает, что слова Старика действительно заставили его остановиться. Однако противник поверил в это. Продолжил болтать, надеясь отвлечь Вируса на как можно большее время. Оно нужно было, чтобы закончить подготовку к резервному копированию ядра на внешний носитель. Чтобы потом, когда все будет конечно, можно было бы восстановить систему с учётом всех обнаруженных погрешностей. Более логичную, более защищённую, более неотвратимую. До конца подготовки оставалось совсем немного и Старик попытался притормозить возвышающееся над ним существо, попытался заговорить обо всем, что могло бы хоть на лишнюю секунду неотвратимую гибель оттянуть. О гибели Нулевого, о том, как заперевшиеся в Лирмерике и других подобных городах люди держат оборону, неся потери, что ждёт людей за пределами купола и много ещё о чем, но он не успел. Вирусу было уже все равно. У него была одна цель и он не собирался прекращать действовать, пусть даже после всего никого не останется. Анафем должен быть уничтожен раз и навсегда. Вирус сделал едва различимый, понятный только его армии жест и на Старика бросились скопом. В этот раз уклоняться от своей участи он не стал. Обезумевшие от ненависти души поглотили его, изменяя и делая таким же как они. Когда с неудавшимся противником было покончено, маска лица у Вируса пошла трещинами и раскрошившись, опала с лица, оголяя клыкастую пасть лишённую глаз. Последнее, что было в нем человеческого исчезло, оставляя только безжалостное, смертоносное чудовище, которое ворвалось в пространство ядра. Армия душ осталась снаружи, обволакивая и изолируя Сферу, в которую проник их хозяин. Они разъедали оболочку, меняя скрытые в ней системы, захватывая управление и вырываясь наконец из цифрового пространства в реальное. Вирус же, словно змей или куница ворошащая гнездо своей жертвы, вцепился в ослепительно белое, похожее на длинное, сегментированное насекомое, существо внутри ядра. Они тут же, без всяких прелюдий, сплелись, отчаянно и яростно пожирая друг друга. Быстрее, быстрее. Добиться поставленной цели. Убить. Уничтожить. Ни слов, ни взглядов, ни уговоров не было. Только желанный, запланированный бой, обречённый на поражение каждого. Вирус уничтожал Анафем, поглощая его. Анафем же поглощал Вируса изнутри. Они рождались друг из друга заменяя утраченные части собой же. Перемешивались. Становились совершеннее. Они становились тем, что предполагал Нулевой. Новой, более совершенной и более разрушительной формой себя. Мутировали. И этот извивающийся танец-бой длился целую вечность, отражаясь своим безумием и на внешнем мире, а страшная, ядовитая бомба из груди Вируса лишь ждала своего часа, все сильнее вплетаясь в обоих монстров. Там же, в реальности, господин Птица, вместе с отчаянно озлобленными людьми, вооруженными мечами и самострелами, сражались на городских стенах, не впуская все новых и новых бесмертных и чудищ в Лирмерик. Непрерывный бой с каждым часом всё больше напоминал упорядоченный хаос белого шума. Кто-то умирал, кто-то вставал на его место. Люди использовали все, чем был богат их город. Все те страшные, стреляющие жидким металлом и сгустками энергии механизмы, ручные взрыватели и человекоподобные, боевые куклы, что создавались НТСИ. Жаль только от колдовства Идола пришлось отказаться. Тот попытался вспомнить былое и кажется даже смог, но первое же заклинание привело за собой неожиданно кровавый для шамана ответ и его всего израненного оттащили вниз, в лазарет на электростанции. Туда, где прятались остальные. И все равно люди старались вести дальний бой. Но долго защищаться только так было невозможно. В конце концов пришлось выйти наружу. Встретиться с ослабевающим врагом лицом к лицу. На счастье и удивление несчастных людей, порождения Тумана стали восстанавливаться все медленнее, а потом из белесой пелены стало вырываться что-то иное. Оно было странным, чужеродным. Создавалось даже впечатление, что оно было не из Тумана, а вместо него. Оно его поглощало и замещало. Сначала оно было бледным и расплывчатым. Набирало силы, подавляло Туман. Но вскоре окрепло и вырвалось. Это что-то было черным, светящимся иероглифами, покрытое тысячами озлобленных лиц. Оно нападало на бессмертных и чудовищ, а людей лишь отпихивало, чтоб те не мешались. В таком безостановочно бешенном темпе летел уже четвертый день бодрствования измененного. Будь он обычным человеком, давно бы уже умер, но он был мутантом. И хотя ему было до ужаса плохо, руки не выпускавшие меча немели, в голове было вечно мутно, а ночное зрение ухудшилось, став менее четким, он продолжал стоять на ногах и сражаться. Он не мог остановиться. Не мог позволить себе задуматься над чем-нибудь хоть на секунду, потому что если он задумается, он погиб. Весь ужас от того, скольких существ с лицом своего друга он убил смешается с криком Нулевого и поглотит его, и тогда он отправиться в свой последний полет с этой проклятой горы. Поэтому все это время измененный позволял звучать в своей голове лишь одному голосу. Низкому, грубоватому. Спасительному. Голосу господина Кописа, который командовал: Укол справа. Выпад. Закройся. В шею. Под колено. Пригнись. Вверх. Отбив. Удар в корпус. Точнее. Держи стойку, щенок, опять руку отклянчил! Хочешь вместо нее культю?! Этот голос, словно гипноз, заставлял измененного просто двигаться, ни на чём подолгу не сосредотачиваясь и голос этот звучал так долго, что даже показался своим. Но в какой-то момент он стал говорить опасные вещи. Хотя говорить, наверное неправильное слово. Скорее он стал шуметь эмоцией всепоглощающего, парализующего страха. Этот страх накатывал волнами, перебивал Кописа, но что странно, действовал не только на измененного, но и на противников. При чем на них куда сильнее. Если измененный способен был ещё шевелиться, то те просто замирали в ужасе, сжимались, позволяя легко себя убивать. Когда господин Птица понял это, он наконец позволил себе взять передышку и осмотреться. Только теперь он увидел, что обычные люди в ужас не впадают, а он сам ощущает это наваждение будто бы только кожей. Его сковывает поверхностно и справиться с этим вполне можно было. Это воодушевляло. Получить такую странную и внезапную помощь, которая лишь дополняла союзника в виде тысячеликого чудовища, было сравни милости богов. Люди бросались в бой с новыми силами и бились ровно до той секунды, пока мир вдруг не вздрогнул и не загорелся. * * * Знаете что? Никто не любит Резчиков. Знаете, почему? Потому что в отличие от обезумевшего Анафема, в отличие от влюбленного Вируса, в отличие от их отравленного страхом симбионта, они лишь делают то, что должны. Четко и эффективно, не полагаясь на эмоции, но учитывая их. Резчик снова сделал все, как полагается. Будто по списку. 1. Выйти на контакт со своим хозяином. Есть. 2. Заставить его искать себя. Есть. 3. Помочь ему найти активатор. Есть. 4. Помочь ему активироваться. Есть. 5. Привести его в пункт управления и помочь пробраться в систему. Есть. 6. Отвлечь обоих своих хозяев друг другом и с помощью болванчиков-Несмертных заминировать все материальное, техническое оснащение, на котором Анафем держится. Есть. Резчик, кажется, был даже слишком эффективен и слишком хорошо понимал, что Вируса будет не достаточно. Пускай система играется сама с собой в самоубийство и эволюцию. Он перекроет кислород всем. Он прекратит это окончательно. Взрывы были оглушающим. Маяки и башни с центрами управления по всему замерзшему миру разом дрогнули и вспыхнули фиолетовым пламенем. Оно рвануло столбами вверх, озаряя собой серое небо. Заставляя его разверзнуться черными трещинами, кровавым дождем и мощнейшими, энергетическими разрядами. Весь мир в эти секунды тряхнуло так, будто земля под ногами ожила и резко, порывисто вдохнула. Стена марева, уходящая ввысь и сходящаяся над ледяным миром куполом, лишённая своих серверов, стала рушиться. Небо буквально падало на землю. Горело. И уничтожало вместе с собой каждого, кто имел неосторожность оказаться незащищённым. Люди Лирмерика поняли все очень быстро. Снаружи было оставаться нельзя. Их противник, не противник им больше. Это падающий с высоты своего безумия Колосс, который больше не может сражаться ни с собой, ни с другими. Теперь он просто раздавит каждого, кто поимеет глупость остаться снаружи. Горожане, бросая оружие и пихая друг друга рвались внутрь своей крепости, не дожидаясь пока кроваво огненный вихрь, сметающий все на своем пути, настигнет и их. Скорее. Внутрь. Вниз. Под землю. Туда, где мерно гудели механизмы электростанции и прятались слабые. Господин Птица, до безумия уставший и из-за подлянки Нулевого подверженный действию частиц, реагировал медленнее прочих. Его в город буквально втащили. Он не запомнил, кто. Кто-то большой. Окровавленный. Как и все здесь. От усталости, отчаянной злобы и страха лица у людей сделались одинаковыми. И запах у них тоже смешался. Все пахли потом, холодом и кровью. Единственным, что господин Птица запомнил наверняка, была на удивление блестящая на шее цепочка с гелиотропом, завязанная узелком под горлом, чтоб не болталась. И все. Сначала страх. Потом тряска и кровавый дождь. Потом ощущение стальной хватки на запястье, бег и цепочка узелком. А дальше чернота, наполненная кошмарами и тревогой. * * * Измененный пришел в себя лишь десятки дней спустя. Он, весь в холодном поту, с резким вскриком вырвался из глубокого, тяжёлого сна и очутился в совершенно незнакомом месте. Сердце от мгновенно забытого, но от того не менее тяжёлого и выматывающего кошмара, бешеного колотилось. Едва отдышавшись, мутант потёр сухие глаза и огляделся. Было темно, лишь мягкий, жёлтый свет напольной лампы в углу комнаты, разгонял это мрак. В том же углу стояло кресло, на котором кто-то под пледом сжался в комок, рядом был заполненный чем-то, стеклянный шкаф. Рядом с койкой стояла тумбочка, уставленная лекарствами, а из стены торчал крюк, на котором висела стеклянная бутылка с трубкой. Трубка вела к игле, а та была воткнута изменённому в кисть. По ней что-то холодно вливалось в кровь. Рядом с дверью поблескивал белым рукомойник и мутноватое зеркало. Больше ничего в узкой, маленькой комнате, очевидно, палате, не было. А ещё больше не было мерцающих голубым частиц и измененный впервые видел настоящую темноту не закрывая при этом глаз. Это было странно и страшно. Это значило, что все кончено. Господин Птица осознал это не сразу, но как только понял, к глазам наконец подступили слезы. Впервые за все время, что Несмертный попрощался с ним на маяке, мутант смог заплакать. Слезы эти душили, от них болело в груди и дрожали ладони. Тихо всхлипывая, существо подтянуло ноги к груди и обхватив их руками, уткнулось носом в колени. По одеялу, которым он был укрыт, медленно расползалось мокрое пятно. Однако избавиться от скопившегося груза эмоций ему так и не дали. Мутанта тихо окликнули, аккуратно положив на дрожащее плечо узкую, холодную ладонь. - Господин, с вами все в порядке? Голос этот показался мутанту смутно знакомым и он нехотя поднял на потревожившего его человека заплаканные глаза. Это был Каломель. Это он спал в кресле. Мальчишка встревоженно глядел на мутанта и кажется совершенно не знал, что ему делать. - В порядке.- Все же ответил измененный, стирая с лица влагу. Голос его звучал хрипло и казался чужим.- Я в порядке, не бойся. Просто сон был плохой. Ребенок, будто опомнился и отдернув руку от чужого плеча, спрятал ладони в рукава и прижав их к животу тихо воскликнул: - Простите, господин! Это моя вина! Вы и правда все время пока спали, мучились кошмарами и метались, вредя себе. Я должен был лежать с вами. Так вы успокаивались с спали тихо. Но господин Полночь приходил осмотреть вас и я заснул в кресле. Простите. Я не должен был... - Все в порядке. Правда - Мягко перебил его Птица.- Выслушивать сейчас чужой поток самобичевания не было сил. - Не кори себя, лучше присядь и расскажи мне, сколько я спал и чем все кончилось? Каломель помялся, видимо решая, стоит ли говорить или лучше позвать господина Полночь, но бросать сейчас этого очевидно разбитого человека показалось неправильным и он все же сел на краешек койки, напротив своего подопечного. - Вы проспали где-то двадцать дней, господин. А там, на горе, произошло что-то странное. Люди говорили, что небо начало рушиться, с него полилась кровь, поднялся сильный ветер, а те монстры, с которыми вы сражались, они замерли в испуге и даже не пытались укрыться от гибели. Вы тоже вели себя странно, почти не двигались. Вас притащил Пластина. Увидел, что вы просто стоите напуганный, пока все бегут и схватил вас. Времени у вас оставалось ещё часа четыре,- Ребенок повел плечом и накрыл ладонью свое запястье, на котором болтались те самые разбитые часы, которые он давал мутанту.- но вы будто впали в какой-то анабиоз. Двигались, даже отвечали на вопросы, но как-то бессвязно. Будто совсем не осознавали, что делаете. А потом и заснули. Сначала вас положили в общую палату, с другими раненными, но вы начали шуметь. Звали Несмертного, просили не бросать вас, а иногда просто страшно кричали и господин Полночь решил положить вас отдельно. Мы, кстати, все ещё внизу, на станции. Меня он приставил следить за вами и мне было так жаль вас, что я решил, может вам станет спокойнее, если кто-то будет рядом. И вы и правда унимались, если лечь с вами. Похоже вы думали, что я и есть Несмертный и вели себя тише. - Эмммм... Надеюсь я не делал ничего странного?- Помявшись, спросил измененный, вспомнив, в каких положениях иногда просыпался с Несмертным, как мог иногда во сне забраться ему рукам под майку или спросони поцеловать его и улечься спать дальше. Ребенку такое переживать было совершенно необязательно. - Нет. Ничего. Раз только пытались лечь мне на плечо, но я видимо оказался не слишком удобным для этого и вы быстро меня отпустили. Тихо, облегчённо выдохнув, мутант криво улыбнулся ребенку одними губами и поблагодарил за заботу. Каломель в ответ лишь смущённо кивнул и продолжил рассказ: - Наружу ещё никто не выходил. Господин Идол собирал людей и они ходили к воротам, но лишь выглядывали в смотровые окна и там происходит что-то непонятное. Та страшная, кровавая буря утихла еще дней пять назад. Она уничтожила все, что было снаружи, от деревни и от тех монстров совсем ничего не осталось. Они исчезли будто ничего и не было, а красный снег там теперь медленно тает. Старшие решили, что выходить пока ещё рано и поэтому мы в основном продолжаем жить тут, внизу, на станции. Вот. Измененный не знал, что сказать. Сейчас, когда ему только подтвердили его догадку о том, что все кончено, хотелось лишь остаться наконец в одиночестве и попытаться пережить это все. А может и не переживать вовсе. В конце концов, с его уровнем удачливости переживать может и не стоит, тем более, что люди теперь кажется в безопасности и он им совершенно не нужен... Он внимательно поглядел на сидевшего перед ним ребенка, который выжидающе глядел на него своими мутно-серыми глазами и ждал хоть какого-то ответа. Скорбные мысли в голове измененного встревоженно  заметались и Птица все же произнес: - Думаю мне стоит самому сходить проверить, что там творится. И я знаю место получше, чем смотровое окошко у ворот. Может хочешь пойти со мной? Каломель, едва скрывая, что очень рад приглашению, закивал и беспокойно поерзав добавил: - Я в любом случае пойду с вами. Господин Полночь велел присматривать за вами. Но господин, не думаю, что нам стоит идти в ближайшие несколько дней. Вы все ещё слабы. Вы так долго истощали свое тело, а потом ещё  столько спали, не думаю, что вы сейчас без проблем дойдете и до конца коридора. Да и надо будет раздобыть вам одежды. Не будете же вы расхаживать по городу в больничной рубашке. А ещё надо господина Полночь предупредить. Ему бы и сейчас сказать что вы проснулись и покормить бы вас нормально, а то все это время вас на одних питательных смесях держали.... Мальчишка все болтал сбивчиво, перечисляя все, что нужно будет сделать и подготовить, видимо он жутко здесь засиделся и устал от этого, и от того, что говорить было не с кем. Периодически он сам себя прерывал и спрашивал что-нибудь у измененного, а тот и сам не заметил, как вдруг улыбнулся этой тревожной, трогательной заботе. И улыбка эта была полноценная, хотя и тихая. Он подумал лишь, что им непременно надо будет зайти в их с Несмертным жилище. Забрать опасную бритву. ____________________ *Каломель- хлорид ртути.