diseased

      Утро выдалось слишком рутинным. Будильник прозвенел в семь утра, не выпало возможности хотя бы случайно проспать. В голове появилась идея прогулять назначенные на сегодня встречи, только её пришлось тут же отмести. Не знаю. Обыкновенный четверг. Даже, можно сказать, очередной четверг. Если бы пришлось помечать дни недели цветами, четверг определенно был бы просто серым.        В какой-то момент дни стали бесконечными. Между ожиданиями интригующих новинок образовалась пропасть, которую стало нечем заполнять. Ни один разговор не обладал должным эффектом, даже если собеседницей была привлекательная девушка. Никакого интереса. И ничего странного, поскольку ни с одной из них у меня нет шанса. У меня вообще нет способности любить. У всех, за исключением меня, есть соулмейты. Может, она просто умерла? Но тогда странно, что метка не поменялась. Да и плевать… Потому что потом появлялась ещё одна замечательная девушка, затем другая… день сурка продолжается.        Наконец, я осознал всю важность соулмейта. И любви. Отчего-то никогда не уделял этой проблеме должное внимание. Когда мне было 16, меня просто перескочила эта тема. Это спасло мою карьеру. А дальше что? Деньги есть. И что? Всё хорошо, просто бывает одиноко.        Почему-то я не могу наслаждаться одиночеством. Впрочем, мои коллеги мне завидуют. Неважно, насколько осознанно они говорят плохие вещи о своих генах и ≪постоянных нервотрепках≫. А те, у кого есть дети. Думаю, если можно было бы убить скверным словом, их дети умерли бы трижды. Выслушивать такое далеко не приятно, однако приходится. В лом спорить.       Я чувствую, что погружаюсь в депрессию. С каждым днем подниматься с кровати становится сложнее. Иногда недостает сил даже умыться, а бриться я перестал давно. Это так странно. Я забыл все свои полезные привычки, и выгляжу как. Раньше ни за что не позволил бы себе подобную слабость. А сейчас. Посмотрите на меня. В свои годы выгляжу на пятьдесят лет, сорок из которых я прожил на улице.        Проблемы из вне меня не волнуют. Мне кажется, если начнется война, я просто накрою голову подушкой. Мне плевать, что со мной будет. Я питаюсь одним шоколадом и водой, потому что у меня нет сил элементарно сходить в магазин, а шоколад обычно дарят на работе.        Трудно сосредоточиться на одной мысли, да и вообще на чем-либо. Чтобы прочесть страницу документа, мне нужно минут десять, потому что половину заявленного времени я буду фокусировать взгляд.        Стремления пропали. Никаких грандиозных открытий, ради которых пошел в науку, я не совершил. Делать мир лучше, помогать людям. Теперь, когда ко мне приходят на консультацию, я выдаю что-то шаблонное, вспоминая лекции из университета. Думаю, зарплату заслужили мои преподаватели, но не я. Я просто повторяю слова этих людей. А сам только проводник между их словом и клиентом.        Где-то раз в месяц общаюсь с Макото. Раньше его наставления помогали, сейчас от них никакого толку. Просто принимаю как должное. И, кажется, я уже третий день его игнорирую. Прошлый Хаджиме себе подобной дерзости не простил бы.       На работу выходить попросту приходится. Как раз ради того ≪прошлого Хаджиме≫. Я не смогу простить себе измену собственным мечтам. Представляю маленького себя, у которого глаза горят желанием помогать, и просто… Руки опускаются. Какой же я все-таки жалкий. Просто невыносимо.

***

— Когда человек находится на грани исчезновения с лица Земли, у него не остается ничего, кроме надежды. И это совсем не о смерти физической. Я говорю о случае, когда твоя душа погибает несколько раньше тела, и ты из ≪человека≫ деградируешь в ≪существо≫. Я думаю, процесс этого становления и есть отчаяние. И тогда проповедников отчаяния можно справедливо считать идиотами? Но, я не буду называть имен. В пример, одна девушка, подобной веры, далеко не глупая. Значит, она не была в состоянии истинного отчаяния? Когда она говорила об отчаянии, можно ли назвать её стремление исполнения поставленных задач надеждой? Ведь неважно к чему приведет надежда, надежда есть надежда, всегда. И стал ли крах для нее — удовольствием утонуть в отчаянии.  — Не знаю. Это важно?  — Это интересно. Понимала ли она, что этим отчаянием порождает волну громадной надежды на спасение? — Разумеется. Скорее всего, она планировала вдохнуть в людей надежду, чтобы позже её уничтожить. Чем большую надежду она создаст, тем сильнее люди отчаятся, если она перекроет к ней все пути,  раскрыв правду.  — Получается, чем больше отчаяние, тем больше надежда?   — Получается, так.  — Интересно.  — Не вижу ничего интересного в том, что прямо пропорционально.       Камукура хмыкнул. Спорное рассуждение. Потушил сигарету о железные перила, швырнул окурок и проследил за траекторией полета от крыши до асфальта. Фундаментом самоконтроля послужил табак.       В целом, к монологам Нагито привык, и даже перестал находить их бессмысленными. Именно этот искренний бред помогает лучше понять его. На самом деле, во внутреннем мире Нагито куча подводных камней, несмотря на показную робость. В целом, временами кажется, что вся застенчивость Нагито — обыкновенная детская травма. Ну, по крайней мере, было бы логично.  — Боже, я снова загрузил тебя, да? Я же говорил, что ты можешь прервать меня в любой момент, я все понимаю, правда.       Изуру промолчал. У него часто пропадает интерес к диалогу из-за вопросов Нагито: постоянных, порой донельзя глупых, а самое худшее — бесконечных. В такие моменты приходится держать себя в руках, но лишь с той целью, чтобы правдой не оскорбить чувствительное эго Нагито. Это черевато.  — Нет.  — Нет? — Нагито натянуто улыбнулся. — Да… Хорошо. Тебя иногда… Трудно понимать.  — Почему?  — Ты немногословен. Да и мне кажется, ты меня совсем не слушаешь.  — Нет.  — Ммм. Ну, хорошо тогда… — Нагито отвернулся и принялся разглядывать городские пейзажи, дабы как-то отвлечь себя от предстоящей неловкой паузы.       Изуру сосредоточил внимание на пролетающей рядом птице. Отчего-то ему представилась возможность летать самому. И ведь это вполне осуществимо, учитывая его абсолютность. Камукура вообразил конструкцию подобного аппарата, и тут же взялся разрабатывать план действий, вычислять расходы на материалы, прогнозировать ориентировочные сроки исполнения идеи.        На самом деле, с виду он просто залип в одну точку. Нагито, наблюдая за ним, вначале разряжающе улыбнулся, однако эта улыбка сошла на нет, когда в своих мыслях он пришел к очередному досадному выводу. ≪Я ему надоел, а он сказать стесняется. Ничего страшного.≫  — Я, наверное, пойду.         В ответ — тишина. Конечно, Изуру его слышал, но если Нагито хочет уйти, пускай идет. Разве разрешение здесь обязательно?         Нагито такое обстоятельство смутило. Раз молчит, что-то не так.  — Мм. Все в порядке? Ты нехорошо себя чувствуешь?          Нагито аккуратно встряхнул его за плечи. В ответ — ничего. Впрочем, у Изуру определенно возникло желание столкнуть его с крыши, на которой они стояли.  — Эм… Ладно, до встречи, — он обошел Изуру и ускорил шаг.  

Чудесно. Тишина.

***

Вечером у Нагито назначена встреча с Макото. В действительности, профессора волновало его одиночество. Горят сроки:  Нагито давно шестнадцать, и поиск соулмейта страшно затянулся — обычно это дело занимает не более недели. А самое страшное, что сам он опасности не понимает, и предостеречь его некому. Макото казалось, что спасти Нагито — это его  святая обязанность, словно он имеет к нему некоторое отношение, как старший брат или что-то в этом роде.   Переживал искренне. Временами проскальзывало чувство, что эти переживания дошли до крайности и перетекли в паранойю. С кем бы при нем Нагито не говорил, со всеми Макото смотрел их совместимость. В какой-то момент он начал расценивать Изуру как возможного соулмейта, но быстро отмел эти мысли из-за разницы в возрасте. Хотя, как-никак могут быть исключения. Сам Макото не раз встречад людей, у которых метка обнаружилась чуть позже. В семнадцать, восемнадцать, а то и в двадцать три. В любом случае, видеть рядом с Нагито кого-то вроде  Изуру не хочется.   Нагито завернул в кабинет, когда Макото копался в ящике. Он наклонился так глубоко, что погрузился в документы с головой и просто не услышал стука чужой обуви. Нагито присел рядом. — Профессор, — произнес предельно тихо, чтобы не спугнуть неожиданностью.         Но Макото все равно вздрогнул. К счастью, без последствий — все документы остались на месте. Он осторожно выбрался из шкафа и растерянно заулыбался. Нагито улыбнулся в ответ. — Здравствуй, Нагито. Присаживайся, — он кивнул на диванчик возле стола, а сам сел за рабочее кресло. — Вы позвали меня из-за оценок? — Разумеется, нет. У тебя хорошие оценки, ты молодец. — Жаль. У меня проблемы с математикой. Можете поговорить с учителем, пожалуйста? Он отказывается давать мне дополнительные задания, потому что я много пропускаю из-за постоянных мероприятий.        Макото решил начать с чего-то приземленного. Нельзя сбрасывать на него тяжёлую информацию так внезапно. Мы должны прийти к этой теме постепенно, чтобы он не отверг мою идею сразу. — Хорошо. Что у тебя нового? — Ничего, вообще-то. А у вас? — А у меня кошка родила. Тебе не нужны котята?       Нагито озирался по сторонам, толком ничего не понимая. Странно обсуждать подобное со своим классным руководителем, уж тем более в пределах Акамедии. — У меня аллергия. — Жаль. Как у тебя с Камукурой? — Нормально. — Больше не было ничего… Странного? — Странного? Нет. — А что было? — Макото, убеждённый в том, что он абсолютный психолог, продвинулся ближе, думая, что располагает к себе. — Ничего такого… — Нагито по инерции отодвинулся. — А что, неужели у него что-то случилось? — Нет.       Нагито устало вздохнул, — Зачем вы меня позвали? — Как ты себя чувствуешь? Метка не болит? — Эм… Нет. Почему вы спрашиваете? Я прекрасно себя чувствую. — У тебя нет соулмейта, Нагито, это серьезно. — Так может, я аромантик и у меня вообще нет половинки? — Не валяй дурака. В таком случае метка не появилась бы. — Разве такое возможно?       Макото пожал плечами. Информация о соулмейтах, которой он располагает, строго секретная. Хаджиме рассказывал о необычных случаях, чтобы не так переживал за Нагито. — Если это все, могу я идти? — У меня есть знакомый врач, он специализируется на этом вопросе. Давай я дам тебе номер? — Эм… Тогда пришлите смс-кой. Спасибо? — А у Изуру есть соулмейт? — Понятия не имею. Досвидания.