diseased

      Хаджиме Хината закончил школу с отличием. Я пришел на пышную церемонию вручения аттестатов в актовом зале академии по его приглашению. А кого еще он мог позвать, кроме своего противного брата, все омрачающего? Выбор потенциальных сопровождающих у него был невелик, поэтому выбор пал на меня. Я откликнулся с искренней радостью.       Выслушав заключительную речь, которая ознаменовала завершение церемонии, сквозь толпу возбужденных учеников, их друзей и родственников, я прошел к Хинате. Он одиноко стоял где-то в углу, без радости рассматривая аттестат. Заметив меня, Хаджиме убрал его за спину и фальшиво, как бы вежливо, улыбнулся. — Спасибо, что пришли, профессор. Если бы не вы, это был бы… Настоящий позор. Хаджиме Хината единственный, кто пришел на церемонию вручения аттестатов один. — Спасибо за приглашение, Хаджиме. Ты один из немногих учеников, которыми я действительно горжусь.       На лице Хинаты отразилось недоумение, потом он рассмеялся. На сей раз искренне. — Серьезно? — Ты заслужил, Хаджиме. И что ты сделаешь в первую очередь, имея на руках аттестат? В какой-то степени это означает полную свободу, не так ли?       Улыбка на мгновение поблекла, пока он не вспомнил о «лишних глазах», которых его расстройство озадачит. Кажется, свободой тут и не пахнет. — Я… — он сказал на выдохе, как только что заученную скороговорку: — Поступлю в медицинский вуз, отучусь, продолжу дело отца!       А потом снова рассмеялся. Искренним, звонким смехом. Я до сих пор толком не понял что его рассмешило… Темп и манера речи или абсурдность ситуации? Хотя ситуация отнюдь не забавная.       Я на мгновение задумался. В академии невероятно сложная программа, поэтому среди его одноклассников всего три отличника: абсолютный мошенник, дочь мэра и Хаджиме. Ну неужели он вложил в учебу столько труда только ради отца? Делал каждое домашнее задание, учил все параграфы, и все ради отца-тирана? — А если бы не отец? — А если бы не отец, я… Не знаю. Нет, не подумайте, я не несчастен, напротив — я горд продолжить карьеру отца. Целая династия. Семейное дело. Но, чисто гипотетически, думаю, «если бы не отец», то все равно предпочтение отдал бы медицине. Я хочу спасать чужие жизни, хочу внести вклад в историю, в развитие науки. Я верю в будущее. Я готов сражаться за будущее своей страны.       Я почувствовал себя глупо на благородном фоне Хинаты. Когда он говорит о великих вещах, и он, наверняка, и сам станет великим, а я, ну… Просто учитель. Господи, да что я тогда мог ему сказать?       Я стоял, глядя на него со странным, смешанным чувством восхищения и крайнего замешательства. Мне всё казалось, что он лжёт и вот-вот сорвется. Но тот невероятный восторг, который охватил его, стоило ему поддаться размышлению, почти рассеял мои сомнения, если они и были. — Звучишь очень ответственно, Хаджиме. Молодец.       В ответ Хаджиме слабо улыбнулся.       Я не кривил душой. Я, по крайней мере, верил, что поступал правильно, когда готовил мальчика к выпускным экзаменам и сейчас, отпуская его во взрослую жизнь. Он станет замечательным врачом, он талантлив, даже более чем — он абсолютен в этом. Медицина его стихия, глупо это отрицать.       И пока я думал об этом, народ уже начал расходиться. Но Хината остался на месте — ждал, пока я что-нибудь скажу. Я смущенно прокашлялся. — Да… Как отметишь выпускной?       Хината пожал плечами. — Никак. Родители запретили. Сказали, что я могу напиться и вытворить что-то стыдное, а это может стать для них огромной проблемой. — Уж не думаю, что прилежный ученик, вроде тебя, способен на что-то такое. — Сам факт того, что я могу быть пьян, пугает родителей. Они считают выпивку в больших количествах позором, поэтому мне запрещено пить. — С каких пор? Дай угадаю, как-то ты сильно перебрал с алкоголем? Хаджиме усмехнулся, — что вы, нет. Я никогда не пил.       Я ожидал, что он скажет что-то подобное, но даже так, удивление меня стороной не обошло, хотя его я успешно подавил. Зато азарт сдержать не удалось — какого это, напоить абсолютного ученика? Пай-мальчик Хаджиме Хината впервые пробует спиртное… — Профессор, нет, я не хочу. — М? — я встрепенулся, но зато отвлекся от странных мыслей. — Ты о чем? — У вас все на лице написано. Прошу прощения, но нет.       Пожалуй, Хаджиме Хината — настоящий абсолютный, каким я представлял учеников академии Пик Надежды, когда мечтал работать здесь учителем. Искренний, вежливый, нравственный, умный, эрудированный, интеллигентный, активный… Потом, наверное, годами буду ставить его остальным в пример. Мой лучший ученик — Хаджиме Хината. — До свидания, профессор. И спасибо. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь… — Хаджиме застеснялся своих слов. Может ли маленький человек, вроде него, предлагать кому-то помощь? Жалкое зрелище. — Да, и… — я как-то расстроенно улыбнулся, наблюдая за его неуверенностью. — И ты.       Я искренне хотел ему помочь. Я видел, что вся его выдержка — это многолетняя маска. Я хотел, чтобы мы выпили, и он открылся мне. Я хотел его узнать, я хотел стать ближе, я не хотел его отпускать. Я открыл рот. Но с губ не сорвалось ни звука.       Хината улыбнулся, развернулся и ушел.       Мой любимый ученик оставил меня совсем одного в этой академии.