Часть 1. Непреодолимое желание.
11 октября 2020 г., 17:08
Королевский страж свалился на пол, подрагивая. Он не понимал, что происходит. Внутри, в самом центре души словно разожгли огонь, изнутри его словно что-то пожирало…
Блуберри упал на колени, дрожа и чуть ли не всхлипывая. Непонятные ощущения были тревожными для него. Скелет сгорал изнутри, редкие слезы падали на пол, исчезая в ворсинках ковра.
Блу стал ощущать такое не так давно. С момента, как ему исполнилось восемнадцать, а случилось это всего три дня назад.
В первый день все было хорошо. Блу с братом отметил день рождения, получил подарок, да и вообще провел день прекрасно. Но на следующие сутки… Что-то словно замкнуло у него внутри. Больше он не мог жить обычной жизнью. Он стал… Взрослым. Больше он не был тем маленьким мальчиком, весёлым и жизнерадостным, добрым и отзывчивым. Естественно, эти качества никуда не делись, но… Ко всему этому добавилось кое что ещё.
Периодически, изо дня в день, он словно оказывался в оковах огня. Душу невыносимо жгло до сильных пульсаций, тело будто разрывало на части. И это пугало его. Скелет списывал всё на болезнь, переизбыток нервов, на всё, что угодно. Но он не решался рассказать брату. Не хотел впутывать его, бестолку беспокоить, считал, что такое дело настоящий Королевский Стражник способен решить сам.
Но сегодня был один из таких дней. И жар накатывал особенно сильно, заставляя взрослого монстра скулить от странной боли. Он вцепился пальцами в серую футболку, пытаясь сквозь ткань проникнуть к пылающей душе и успокоить её хотя бы на пару часов. Но увы, не было возможно прикоснуться к сияющему сердцу, не ранив его. Он знал это, когда случайно, во время купания, когда брат наконец смог заставить его постирать доспехи отдельно от себя, кусок мыла с верхней полки свалился прямо ему на голову, а затем, отскочив, проскользнул внутрь грудной клетки, ударив в самый центр души.
Очнувшись, Блу помнил лишь болезненный, резкий удар, отдавшийся острой болью по всем костям. Сквозь пелену слёз он видел до ужаса обеспокоенное лицо старшего брата, прибежавшего едва услышав глухой удар хрупкого черепа о край ванной. Душа слишком хрупка для таких испытаний. Блу даже представить не мог, что могло произойти, если до неё просто дотронуться.
Но он не мог… Монстр внутри него рвался наружу, не сдерживая глухое рычание, звучащее устами самого Блу. Он склонился к полу, дрожа, пытаясь угомонись самого себя против своей воли. Теперь его словно было двое. Две совершенно разные личности, воюющие друг с другом вот уже несколько суток.
Очередной странный толчок ниже пояса вырвал из груди Блу тихий стон. Слёзы неумолимо капали из глаз, стекали по скулам, попадали в приоткрытый рот и смачивали голубой шарф.
Хлопнула входная дверь. С трудом приподняв взгляд, Блу смог увидеть лишь длинные костяные ноги, и болтающийся рядом с ними пакет с продуктами. Присвистывая, Папирус вошёл в дом, и только через несколько секунд опустил взгляд вниз.
Пакет со звоном упал на пол. В считанные секунды старший рухнул на колени рядом с братцем, приобняв того за плечи.
— Брат! Блу! Бро! — бесконечно звал Папирус, — я здесь, малой! Ты слышишь меня?
Но младший не реагировал. Сжавшись в комочек, он лишь изредка всхлипывал, не обращая внимания на утешения брата.
— Прошу, скажи, что случилось, Блу! — душа старшего болезненно сжалась от такой безнадёжной картины. Он не мог спокойно смотреть на страдания брата, и вскоре на вечно спокойных глазах выступили маленькие капельки слёз. Собрав силы, Папирус приподнял дрожащее тело, усадив к себе на колени. Рыдая, младший вцепился в оранжевую толстовку, а душа старшего разрывалась на мелкие кусочки, Папирус рвался в попытках выяснить причину, но все тщетно. В ответ слышались лишь рыдания…
---
— Б-братик… — Папирус вздрогнул и взглянул на Блу, когда тот наконец подал голос. Старший все ещё чувствовал лёгкую дрожь со стороны младшего, — п-помоги мне… Прошу… С души старшего словно свалился камень. Он боялся, что Блу уже не заговорит. — Что случилось? Что с тобой? Чем помочь? — многочисленными вопросами беспокойства Папирус осыпал брата, до дрожи напуганного всем происходящим. — Я… Что-то чувствую… Что-то… Мне жарко, Папи..., — всхлипывал Блу, — пожалуйста, сделай с этим что-нибудь…! Шокированный лентяй перевёл взгляд чуть ниже, и глаза раскрылись шире некуда. В паху младшего образовался небольшой светящийся голубой бугорок, видневшийся сквозь брюки. Старший невольно поймал себя на желании дотронуться до чувствительной точки, сделать братцу приятно… — П-помоги… Папирус словно онемел. На скулах проявился густой оранжевый румянец, скелет не мог заставить себя оторвать взгляд от возбуждения младшего брата. Замерев, он лишь судорожно хватал ртом воздух, в попытках хоть что-то выговорить. — Ты хочешь, чтобы я… Помог тебе? — Папирус заёрзал на месте, обхватив Блу за талию, — скажи… Что ты чувствуешь? Блуберри вздохнул. Внутренние пульсации не давали ему покоя, а лёгкие движения брата только добавили странных ощущений к его состоянию. Он почти не слышал старшего, и только заметив его вопросительный взгляд, начал судорожно соображать, восстанавливая в памяти последнее им сказанное. Но расплывчатое сознание отказывалось работать, и Блу ляпнул что-то наугад, надеясь, что верно ответил на вопрос. — Жарко… Папирус резко вздохнул. На своих коленях он и вправду чувствовал что-то очень горячее. И эта температура исходила от голубоватого свечения, которое так притягивало его… Впервые он видел младшего брата возбужденным. Он знал, что после совершеннолетия это рано или поздно должно будет начаться, но это произошло намного раньше, чем думал старший. Чувствительность обострилась, и теперь он своими коленями чувствовал мелкие волны пульсации, почти задыхаясь от волнения. Папирус не мог оставлять брата мучиться. Как можно спокойнее выдохнул, скелет дрожащей рукой зацепил край брюк, оттянув, приспустил синюю ткань. На свет показался голубой неон, то, что так сильно беспокоило младшего братца. Блу, чудом перестав плакать, опустил удивлённый взгляд вниз. — Папи… Что это? — заинтересованность и любопытство вытеснили слёзы и даже частично перекрыли боль. На пару с братом, Блу с интересом разглядывал возбужденный орган, понятия не имея, на что смотрит. — А… Знаешь, Блу… — Папирус лихорадочно соображал, пытаясь придумать как можно более безобидное объяснение, — это как… Лишняя «кость», понимаешь? Она поможет тебе избавиться от переизбытка энергии, — старший густо покраснел, и прикрыл румянец рукавом, но то не особо спасло положение. Скулы буквально пылали, и просто прикрыть их рукой — не давало никакого результата. — Братик поможет мне? — невинный взгляд младшего ещё больше смутил Папируса. Он выпучил глаза и тяжело дышал, не понимая, что от него нужно, или же понимая, но отрицая все догадки. Он не мог осмелиться сделать это. Нет… Даже прикоснуться к неоновому органу, который так притягивал старшего… Это было бы неправильно. С другой стороны… Ничего не случится, если Папирус просто «поможет» братцу. Всё ведь приходится делать впервые. Однако восемь лет назад, когда старший сам впервые столкнулся с таким, он самостоятельно вышел из такой ситуации. Блу, наверное, уже не помнит, но на первых порах он частенько застукивал братца за этим делом. А сейчас в такой ситуации оказался он сам. Папирус вздохнул и прикрыл глаза. Что в этом такого, если он просто поможет? На практике объяснит, что нужно делать в такой ситуации, а затем братец должен будет справиться и сам. — Х-хорошо, Блу. Я помогу тебе, — чуть заторможенно ответил старший, опустив глаза вниз, — сядь так, чтобы тебе было удобно. В качестве удобного места младший выбрал диван. Вскарабкавшись на него, он так и сидел, чуть раздвинув ноги, в ожидании «объяснений». Папирус сел рядом, все ещё не отрывая взгляда от завораживающей «светилки». Собравшись с духом, скелет опустил ладонь на сияющий орган. — Па-пи… — вздрогнув, Блу выдал лёгкий стон, — ч...Что это? В край покраснев, Папирус ответил не сразу. У него больше не хватило духу смотреть туда. Отведя взгляд, он прикрыл один глаз, ближний к Блу, чтобы видеть минимум подробностей. Аккуратно он провел руку вниз, и его слух уловил очередной тихий стон. Кончик пальца отодвинул крайнюю плоть, чуть задев чувствительную головку, и Блу вскрикнул. Невероятные чувства окутывали скелета, и вцепившись в мягкую обшивку дивана, он выгнулся, стараясь прочувствовать каждый миллиметр руки брата. — Тише… — вторую дрожащую руку Папирус оторвал от дивана и опустил на череп Блу, успокаивающе поглаживая, — будет приятно. Всё в порядке… Блу поднял доверчивый взгляд на брата и стонуще вздохнул, ощутив очередное неловкое движение старшего. Каждый его звук смущал Папируса, и вскоре он уже не видел, что делает. Свободной рукой он схватился за затягивающие верёвочки на толстовке и потянул, полностью скрывая до ужаса смущённое лицо. Однако рыжий румянец сильно просвечивал сквозь ткань, и капюшон позволял лишь Папирусу не видеть брата. Но разогретое сознание восстанавливало в памяти ту самую картину, под сладкие звуки, издаваемые младшим братцем. Излияние тепла медленно переходило в душу, разливалось по костям, переходя с такое же, странно тёплое чувство… «Н-нет, я не хочу этого» — Папирус задрожал, пытаясь подавить возбуждение, — «это неправильно… Я не должен этого делать…» Слух прорезали непрекращающиеся стоны, ещё больше взбудоражившие сознание старшего. Он пытался держать в голове, что лишь помогает Блу, но сам младший, похоже, утопал в ласках и совсем забылся с своём сознании, забыв о смущении и том факте, что его собственный брат сейчас сидит перед ним и трогает его, пусть даже с его соглашения. Его не волновало абсолютно ничего, впервые в жизни чувствуя такое, он просто не мог просить брата прекратить. Папирус попытался заткнуть уши одной рукой. Но прекрасные звуки умудрялись пролетать даже в одно зажатое ухо, не говоря уже и о втором. Он чувствовал, как сам начинает возбуждаться, и словно в первый раз, его пугало это. Старший не мог подавить это чувство, он не хотел этого… И это жутко пугало его. Дрожащей рукой он пытался прикрыть свечение, но оранжевый свет неумолимо проглядывал между тонкими костяными пальцами. Дрожа, он неосознанно отнял руку от неона Блу и съежился, тяжело дыша. — Па-пи… Почему ты остановился… — младший, как ребёнок, потянулся к руке высокорослого и подвигал пальчиками, показывая, что хочет заполучить обратно полюбившийся «инструмент». Но брат был непреклонен. Сил Блуберри просто не хватало, чтобы хотя бы сдвинуть дрожащие пальцы с места, к которому старший их прижимал, пытаясь скрыть свечение. — Папи… Чувствует то же самое…? — Блу слегка наклонил голову набок, заинтересованно разглядывая братика. Он довольно быстро отошёл от эйфории, хоть та и не была завершена. Еле взглянув на младшего, Папирус прохрипел что-то в знак согласия, снова сжав пальцы, — Блу может помочь братику? — снова утвердительный ответ, но через секунду дрожащие руки старшего, словно опомнившись, оттолкнули низкорослого назад. — Н-нет… Я не должен… Не надо мне помогать… — почти что простонал парень, уже задыхаясь в сильном возбуждении, — я… Сделаю это сам… В своей комнате… Не нужно… — Но Блу хочет помочь! — воинственно настроенный младший потянул брата за рукав, заставив того снова свалиться на диван, — я готов сделать то же самое! — НЕТ! — неожиданно громко крикнул старший, грубо оттолкнув руку братца, — я сказал. Я сделаю. Это сам! Папирус щёлкнул пальцами, и его душа засияла чуть ярке в приливе магии. Снова щелчок — и вот уже с гостиного дивана скелет почти мгновенно перенесся в свою комнату, оставив расстроенного и напуганного Блу одного в этой комнате.---
— Чёрт, я… Я не могу…! — закрыв лицо руками, старший шептал, но его голос все равно был довольно громким. Он пытался осознать, что с ним происходит. В голове снова всплыли те картины. Младший братец, так развратно стонущий и почти кричащий от наслаждения, прямо у него на руках, можно даже сказать, у него в руках… И думая об этом, внутри теплело ещё сильнее. Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз вниз, сжимая пальцами край уже слегка намокших шорт. Больше ничего не оставалось. Пожираемый совестью, Папирус запустил руку в штаны, обхватив рукой возбужденный орган. Он знал, что прикосновения Блу были бы намного приятнее, но он не мог позволить себе, чтобы младший брат дотрагивался до него… Он не хотел чувствовать это снова… Папирус зажал рот рукой, перекрывая редкие тихие стоны, то и дело вырывающиеся на волю. Искренне моля небеса о том, чтобы Блу не стоял в этот момент за дверью, он, краснея, гладил себя и лишь изредка стонал имя. Его имя. В уголках глаз появились слезинки стыда и напряжения, Папирус засунул палец в рот, подавляя все лишние звуки. Как бы он ни старался, он не мог выкинуть из головы возбуждающие образы брата, и от этого ему становилось только хуже. Он чувствовал долгожданный прилив энергии. Внутри все пылало, и, закрыв глаза ладонью, скелет широко раскрыл рот, все ускоряясь, и вскоре облегчённо выдохнул, тихо рыча. На руку выплеснулись потоки энергии, и через какое-то время Папирусу удалось действительно расслабиться. Пошарив рукой по полу, он наткнулся на случайный грязный носок и вытер об него костяные пальцы. — Он не должен узнать об этом… — Папирус прикрыл глаза, — Чёрт… Блять… Я хочу своего собственного брата… Но я не могу… Смешанные чувства играли у старшего в душе. Совесть внезапно нахлынула, вырываясь из скелета бесшумными потоками слез. Стыд за содеянное не давал парню покоя. Он не должен был этого делать… Должен был только рассказать… Блу сам бы справился, если бы ему это было нужно. А теперь… Все обратилось куда хуже. Папирус не мог поверить, что все происходит наяву. Он размеренно бился головой об стену, как будто это могло помочь ему забыть происходящее. Так и не сдвинувшись с места, сидя на полу, он мысленно ругал себя за совершенное. — Блу… Черт возьми… — из глаз неумолимо текли слёзы, — чёрт…
Примечания:
Дописывать фанфик в маршрутке и проехать свою остановку би лайк🗿
