Арсению тридцать семь

Арсению тридцать четыре, когда он впервые задумывается о том, как одинока его московская квартира. Хотя апартаменты, стоит заметить, совсем не его — тети, с которой за многие годы осталась связь. Мужчина думает, что если бы ему передалась от родственницы хоть капля любви к растениям, то он бы почувствовал себя здесь как в раю. Он стоит посреди комнаты с фикусом в руках и не понимает, на какое окно поставить горшок — на солнечную сторону или же в тень. Озадаченно чешет затылок. В ботанике он однозначно слаб. Обычно Арс гостевал у Матвиенко. Они знали друг друга уже столько лет, что все привычки успели приесться и больше не казались чем-то ненормальным. Сережа не спал ночами, завтракал поздно днем едой навынос, пропадал на различных мероприятиях до самого утра и спокойно относился к шумящим на соседних этажах жильцам. Арсений же наоборот: вставал рано, готовил каждый вечер ужин, прогулкам по барам предпочитал просмотры фильмов за бутылкой вина и ворчал на живущую над ними вечно ссорящуюся парочку. Словно какой-то старик. Их жизни совершенно разные, но даже это не мешало им жить под одной крышей. Неделю назад Сережа нашел себе девушку, и Попов на неопределенное время перекочевал к тете. От изобилия цветов квартира похожа на теплицу. Словно Арсений пробрался в ботанический сад. Съемки нового сезона совпали с тетиной поездкой, и кроме растений в квартире никого не было. Так тихо, что от этого голова идет кругом. Мужчина долго смотрит на своих зеленых соседей и словно ждет, что они ему что-то скажут. В этой квартире не помешал бы кто-нибудь громкий. Тот, кто будил бы по утрам протяжным мяуканьем, прятался бы в темных углах, ожидая идеального момента для нападения, или скидывал бы вещи с трюмо. К слову, трюмо в этой квартире тоже было. Арсению всегда хотелось завести кота. Очень пушистого, теплого, невероятно ласкового и пускай даже прожорливого. В детстве такую роскошь не разрешали родители. Считали, что на уме у мальчика кроме футбола ничего не было, и «как ты будешь за ним ухаживать, если даже рюкзак в школе забываешь?». И мальчик рос, с грустью и завистью поглядывая на соседей, подобравших как некстати с улицы котенка. Потом он жил в общежитии, где даже за рыбок грозили выселением, со временем женился на женщине с аллергией, а с годами стало совсем не до этого. Набирающее популярность шоу поглотило Арсения с головой, концерты в разных частях страны менялись один за другим, и думать о питомцах не было бы времени. В такие моменты главное хотя бы о себе не забывать. — У тебя появился кот? — спрашивает у Шастуна кто-то на одной из субботних техничек, и Попов вдруг замирает. На фотографии пушистое черное чудо грызет яркую игрушку, и Антон светится так ярко и очевидно, что неожиданно захотелось поморщиться. Кот, о котором всегда мечтал Арсений. Кот, которого в теперь уже не холостяцкую квартиру привезла девушка Антона. Девушка. Арсений пережевывает это слово и практически сплевывает. — Наконец, научишься ухаживать за кем-то кроме игровой приставки? — шутит мужчина и снова утыкается в экран телефона. Питомца зовут Люк, и он действительно милый. Арсений пролистывает до конца инстаграм его хозяйки и едва удерживается, чтобы не заблокировать ее профиль. Кот идеально бы вписался в жизнь Арсения. Его не смущали даже большие расходы времени, денег и энергии, которые ждали бы с появлением питомца в его жизни. Он бы смирился с подранной мебелью, с возможно поцарапанными руками, уже готов был накупить ему кучу игрушек и всевозможные лакомства. Ведь когда тебе есть о ком заботиться, все остальное уходит на задний план. Это тебе не за цветами ухаживать. — Зато меня дома кто-то ждет, — язвит Шастун с такой блаженной улыбкой, что мужчина от неожиданной обиды замирает. Именно этого уже много лет не хватало в серой жизни Арсения — чтобы дома его кто-то ждал. Антон сам был как кот. Теплый, громкий, вечно довольный, словно объелся сметаны. Все по стандартам. Казалось — почеши его за ушком, и он замурчит. Арсений совершенно не хочется думать, как бы смотрелось это создание среди фикусов и орхидей в той пустой квартире. Он вовсе не думает о том, как выглядит домашний Антон, каким он тихим бывает по вечерам и как сминается его прическа после долгого сна. Он лишь смотрит на довольного друга и все-таки морщится. Когда тетина прихожая встречает Попова тяжелым молчанием, он жалеет, что в этот раз не попросился к Матвиенко.

***

Арсению тридцать четыре и три месяца, когда он впервые видит Шастуна испуганным. Они в Иркутске, до выхода на сцену остаются считанные минуты, а Антон бледнее смерти. Ходит по комнате, как заведенный, потирает ладони и сверлит взглядом часы. — Все в порядке? — застывает Попов в дверном проеме и вдруг замечает, как у коллеги трясутся руки. Кофе что ли перепил? — Да, просто.. я.. — запинается парень, шумно сглатывая, словно его поймали за просмотром порно. Взгляд резко дергается к пробежавшему по коридору менеджеру и снова цепляется за Арсения. Как за спасательный круг. Попов ежится и без труда понимает — Шастун нервничает. Мужчина знал это чувство. Он так часто выступал на сцене, когда был еще совсем зеленый, неопытный и пугливый, что наизусть выучил все стадии паники перед новой публикой. Время предательски поджимает, Арсений понимает, что Антон не сбежит, но делать все равно что-то нужно. — Сядь на секунду, — мысли предательски путаются, Арсений пытается подобрать подходящие слова и медлит еще мгновение. Был бы это кто-то другой, можно было бы пройти мимо. Быстро хлопнуть по плечу, кинуть банальное «возьми себя в руки» и уйти готовиться. Но у Арса от замешательства кружится голова, и он до крови прикусывает изнутри щеку — думай, думай, что-то, что быстро поставит пострадавшего на ноги. Когда Арсений был немного моложе, он перепробовал множество способов успокоения. Подставлял ноющую голову под ледяную воду, пил успокоительные, хлестал себя по щекам для бодрости, даже делал небольшие пробежки, чтобы взбудоражить сердце. Сейчас времени слишком мало, а ошибиться совсем не хочется. На Шастуна это совершенно не похоже, от того ситуация кажется до дикого нелепой. Словно вырванной из контекста. За несколько лет Арсений видел Антона в разных состояниях: злого до белеющих костяшек на сжатых руках, сгибающегося пополам от неостанавливающегося смеха, уставшего после долгого перелета или клюющего носом ранним утром и на ходу путающегося в собственных ногах. Но о такой его стороне Арсений даже не слышал. Парня хочется взять за грудки и встряхнуть. Хлопнуть по лицу, привести в чувства, но вместо этого мужчина медленно идет к минибару. Роется пару секунд, протягивает замершему Шастуну бутылку воды и смотрит на их столкнувшиеся на одно мгновение пальцы. — Не забывай, что ты не один, — Арсений почему-то садится перед парнем на корточки и понижает голос. Спокойно, растягивая каждое действие, словно перед ним зашуганный маленький зверек, которого нельзя спугнуть. Вот только Антон никогда не сбегает, сколько бы ты его не пугал. На один миг все вокруг перестает существовать. Словно их поместили в вакуум. Шум в концертном зале затихает, улица за окном стирается, мир сужается до растерянного Антона, бутылки в его руках и сидящего перед ними Арсения. Парень смотрит пронзительно, слегка расслабляется и бесшумно делает пару глотков. — Давайте быстрее! — из коридора слышится голос продюсера, выдергивая ребят обратно в реальность, часы оповещают о начале концерта, и мужчина медленно встает. Взгляд Антона кажется чересчур откровенным, и Арсению требуется несколько выдохов, чтобы прийти в себя. — Мы здесь именно для того, чтобы помогать друг другу, — не разрывает зрительный контакт, и ладонь сама ложится коллеге на плечо, едва ощутимо сжимает. — А будет настроение — тащи. Когда их креативный продюсер объявляет импровизаторов одного за другим, Антон сияет сильнее обычного. Арсению кажется, что он вдруг сдвинулся с мертвой точки.

***

Когда Арсению тридцать четыре и девять, он растерянно замирает перед выходом из аэропорта и думает, что кто-то его проклял. Дождь барабанит по окнам так сильно, что невольно появляется желание переночевать в зале ожидания. Арсений не маленький. Он наоборот слишком взрослый, чтобы не найти выход из подобной этой ситуации. Просто на часах полчетвертого утра, Матвиенко предупредил о своих планах еще пару дней назад, и думать совершенно не хочется. Дождь постепенно превращается в потоп, он словно хочет сказать, что Попову в этом городе совсем не рады. Настроение донельзя поганое, и пальцы сами набирают почти заученный номер. — Арс? — голос Шастуна звучит хрипло. Вполне подходяще для человека, который, как и все адекватные люди, должен в такое время спать. Вроде он живет где-то недалеко от аэропорта, или Арсений опять что-то напутал? — Тебя ничего не смущает? Мужчина проглатывает лезущие наружу несвязные извинения и с выдохом закрывает рот. Смущает, думает он, зря вообще Шастуну позвонил. Он еще успеет выкрутиться — скажет, что ошибся номером, захотел пошутить, проверить, спит ли его коллега. Он ведь действительно не ребенок, существуют такси, хоть и в это время суток поездка до его района будет стоить заоблачную сумму. Но вместо этого Арс молчит, упрямо, устало. — Что случилось? — голос Антона в мгновение становится серьезным, когда молчание затягивается, и мужчина чувствует, как что-то сжимается в груди. С другого конца трубки слышится беспокойство. Хотя любой бы запереживал, если бы ему позвонили поздней ночью и вместо объяснений дышали бы, как маньяк, в трубку. Шастун приезжает почти за час, и это время Арсению кажется злой мукой. Не нужно было ему звонить. Не нужно было его ждать. Не нужно было вообще полагаться на чудо и лететь в Москву без единой идеи на дальнейшие действия. В машине становится сыро от промокшей одежды, пахнет свежезаваренным кофе, а сам Антон потягивается так сладко, что Арсений невольно улыбается. Шастун действительно кот — сонный, гибкий, с длинными, едва помещающимися за рулем конечностями и довольными глазами. Попов постепенно оттаивает. — Я что-то не подумал, — парень выруливает, машина медленно поворачивает, и огни аэропорта сменяются проезжей частью. — Ты, наверное, не ел ничего? Антон за рулем выглядит неожиданно взросло, и когда они набирают скорость, Арсений не сразу понимает, о чем речь. Отлепляет ноющую голову от холодного окна, собирает мысли в кучу. Видеть Антона так близко — непривычно и крайне неловко. На душе неожиданно становится так тепло, что от этого передергивает. Словно от слабого электрического тока. — Мы два часа всего летели, я бы не успел проголодаться, — Арсений ловит себя на том, что слишком неотрывно смотрит, и отстраненно отворачивается. Что-то бурчит себе под нос. У мужчин слабо развито боковое зрение, но появляется ощущение, что Шастун заметил. Они все же останавливаются около круглосуточного кафе, вдалеке брезжит рассвет, и Арсений чувствует себя героем кино. Словно они с другом собрались в долгое путешествие, остановились на заправке посреди шоссе где-то в Ростове, и теперь это утро постепенно начинает приобретать другие краски. В кафе тихо, за стойкой скучающе листает журнал официант, они садятся за стол у окна и читают меню. — В четверг выходит фильм новый, — когда им приносят заказ, Антон накидывается словно голодное животное и жует долго-долго прежде, чем разорвать тишину, — «Мотылек» называется. Не хочешь сходить? Мужчина поднимает глаза и едва удерживается от усмешки, протягивает салфетку. Шастун весь измазанный в соусе, смотрит такими непонимающими глазами, что Арсений уже почти тянется исправить эту грязную картину. Вовремя успевает отдернуть руку. Как ребенок, думается мужчине, и он все же смеется. Арсений слышал про фильм, конечно. Он знает о нем от и до, так как ждал его почти целый год. Все куда интереснее: именно он и рассказал Антону о скорой премьере. Шастун далеко не такой, каким его представляют фанаты. Он матерится, как сапожник, ведет себя иногда, как быдло, но при этом он умный и даже немного начитанный. Это не всегда вяжется с его образами на телеэкране, но у Арсения было предостаточно времени, чтобы привыкнуть. И теперь заинтересованность его коллеги в подобной кинокартине не кажется чем-то странным. Оставшуюся дорогу они слушают радио, обсуждают планы на следующий день. Антон помогает ему с сумками и на прощание, как кажется на одно мгновение, задерживает руку на плече коллеги дольше положенного. Дождь стихает, но Арсений цепенеет так, словно на него вылили ведро ледяной воды. Ему просто показалось, был долгий и тяжелый день. Нужно добраться до постели, и все дурацкие мысли исчезнут. Когда Попову предстоит поездка в Москву в следующий раз, от выбора билетов его отвлекает жужжащий в кармане телефон. [10:47:45] Шастун: тебя встретить? во сколько прилетаешь? В голове резко просыпается совесть: рейс ранний, Арсений все еще взрослый и самостоятельный, и не то, чтобы он так сильно не хотел его видеть. Просто тревожить человека в его выходной кажется ему верх бескультурьем. Мысль о том, почему Шастун написал сам, хочется гнать прочь. Смять в комок и выкинуть на ближайшую помойку. Но когда на глаза попадается прогноз погоды и обещанный утром дождь, сил на отказ не находится. — Почему у тебя такие неудобные сидения? — ворчит Арсений, когда усталость сваливает его с ног, и пытается удобнее устроиться. Боковым зрением ловит на себе очередной довольный взгляд, слышит сдавленный смешок. Если бы они ехали с Сережей, мужчина бы уже давно перебрался назад. Провалился бы в сон, не думая, в первую же секунду и проспал бы так до самого дома. Только вот сзади сидения не намного удобнее, убеждает себя Арсений, не так сильно пахнет кофе и не слышно радио. Причина только в этом. Поэтому Попов вытягивает вперед затекшие ноги, прислоняется лбом к стеклу и мечтает, чтобы они попали в пробку. На третий перелет сообщения нет, и услуги шофера никто не предлагает. Арсений не понимает, ждет ли он встречи с Антоном или ему просто не хочется тратиться на такси. Сам он писать ему не будет, желания навязываться нет совершенно. Телефон молчит до самого приземления, и надежды уже не остается. Но когда он сталкивается на входе с прыгающим от холода другом, то ему кажется, что все это было продуманно заранее. Что-то определенно происходит, и пока что это вне его понимания. Через месяц встречающий Антон входит в привычку, а в его машине, наконец, появляется подушка.