Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом!

      Апостол не мог поверить уцелевшему глазу.       Перед ордой орков бесновался Генерал-Гретчин, закованный в моторизированную личную броню, которая ежесекундно выбрасывала в атмосферу Нагары несколько кубов зловонного дыма из выхлопных труб. Гретчин пытался походить на орков манерами и речью, что у него получалось неплохо, благо никто не видел, кто находится за рычагами боевой машины.       – Ну чё?! Кто следущий, слабаки?!       Генерал-Гретчин указал клешнёй на трупы соперников.       Пусть поединки не прошли для псевдо-ноба бесследно – на обшивке осталось несколько глубоких трещин, а один из двигателей до сих пор не потух после воспламенения – но больше претендентов на звание вождя не осталось.       – То-та жи! Знайте, пагни, шо нет никаво круче босса Кишкадава!       Благодаря хитрому устройству мека Гроба Уга Техрока, писк гретчина превращался в животный рык.       "Вокальный преобразователь откажет, как рано или поздно происходит со всей орочьей техникой. Эх… хотел бы я присутствовать рядом в этот момент", – подумал Апостол.       – Я давлю кишки наружу! – продолжал Генерал-Гретчин. – Я настока крут, шо пред мной даже людиковые главари падают! Зырьте!       Георг Хокберг послушно опустился на колени и склонил голову.       – Ентот людик пабидил тупого Вар-р-рка, но баица миня! Он передаст! Ха-ха, да он – передаст, пагни!       Зеленокожие ответили дружным хохотом.       Генерал-Гретчин продолжал:       – Людик передаст нам сё, шо папросим! И мы пайдём в козмас! Пайдём жи, пагни?! Накастыляем Громаксу?!       – Накастыляем! – ревела толпа.       – В-а-а-а-а! – взвыл Генерал-Гретчин и выпустил в небо длинную очередь из свинцемёта.       – В-а-а-а-а! – отозвались орки.       Генерал-Гретчин завоевал уважение орды.       Обратно на "Кулак Вислава" Георг с Освальдом возвращались уже сильно за полночь.       – Вот это ночка, да? – спросил капитан.       Шлем и оружие осталось где-то на стадионе, панцирная броня вся в сколах и вмятинах, плащ порван, лицо в грязи, но Георг всё равно улыбался.       – Это позор, – отозвался Апостол.       – Ничуть, – произнёс капитан. – Позор – это положить ещё двадцать-тридцать тысяч человек за жалкий клочок земли. Я считаю, обошлись малой кровью: всего лишь деньгами из кармана Шиннан.       Апостол промолчал.       – Эй, не дуйся! – усмехнулся капитан. – Так уж и быть, загляну вместе с тобой в храм Бога-Императора, чтобы замолить хотя бы несколько грешков.       Апостол заметил:       – Нельзя молиться Императору в обосранных штанах.       Наступила тишина.       Освальд позволил себе улыбнуться впервые после гибели Свежевателя. Потом капитан прыснул, и через мгновение уже оба смеялись над сумасшедшими событиями последних часов.