Не одни

      Сердце беспощадно ныло. Голова, точно налитая свинцом, гудела. Тело ломило.       Власова, еле перебирая ногами, добралась до квартиры. Едва за женщиной захлопнулась дверь, глухим ударом отдавая по перепонкам, Рита сползла по стене.       - Чёрт! - выругалась Власова, до боли сдавливая виски, пытаясь заглушить гул в черепной коробке.       Горло сухое, будто до краев забитое песком, издавало удушливые звуки, которые, как казалось Рите, ей не принадлежат. Глаза горели от сдерживаемых слез, вот только последнее, что бы сейчас хотела делать Власова - плакать. Женщина с силой нажала на веки, перед лицом помутилось.       - Так лучше, - Рита прикрыла глаза, из гортани, вразрез с желаниями Власовой, вырвался спёртый жалобный стон. Женщина прикусила губу. По языку растекся металлический вкус. Рита перекатилась на бок, чувствуя под щекой холодную сталь двери. Руки не сжимались, тело, обычно сильное и упругое - обмякло.       - Кха, - хрип, похожий на предсмертный, сорвался с губ. Рита выплюнула вязкий сгусток крови. Провела ладонью по губам, окрашивая непривычно бледную кожу в багровый. В трахее саднило, будто несколько дней ее не касалась живительная влага.       Шумный выдох.       - Чёрт! - обессиленный хлопок обагренной рукой по полу. Рита впилась зубами в не испачканый кровью кулак, тщетно пытаясь сопротивляться теплым каплям, бесшумно стекающим по щекам.       Всхлип.       Власова сдалась, подогнула ноги и опустила голову на колени. Штанины намокали и неприятно липли к коже. Надрывные рыдания, многолетние, забытые и, казалось, исчерпавшие свои запасы те двадцать лет назад, сотрясали тело Риты.       - Лиза, - Власова прикрыла лицо руками, по венам, при упоминании ее имени, мощным потоком струились острые спицы.       Бронебойную, монотонно уплотняемую два десятка лет кожу протыкали изящные тонкие иглы, образуя из Власовой сито.       Рита запрокинула голову, останавливая водопад соленых капель, щиплющих разорванную плоть губ. Женщина медленно поднялась, придерживаясь за стену и стараясь сохранять равновесие, побрела на кухню. Ноги предательски дрожали, грозясь подвести и устроить хозяйке нежеланную встречу с полом.       Полумрак помещения изредка озарялся отблесками машинных фар. Рита в который раз за вечер припала к горлу бутылки с янтарной жидкостью. Трахею жгло.       - Нажираться элитным пойлом, - женщина потрясла опустевший сосуд из коричневого стекла перед глазами, - круто, Власова!       Болтовня в голове стихла, надоедливые "голоса" опьянели, как и сама Рита. Власова уперлась лбом в стол. Руки потерянно свисали по сторонам. Стало легче. Бессперебойная лавина мыслей в мозгу сменилась алкогольным дурманом.       "Ты вообще как?" - обеспокоенный голос напарника возник в аморфном тумане, выдергивая Риту из соблазнительного хмеля в реальность, где Власова, сидя на одинокой, эпизодически освещаемой неяркими полосками света кухне, топила чувства в спасительном алкоголе.       - Отлично, - повторила она, сказанное на мосту, убеждая себя в правдивости собственных слов. - Все же хорошо?       Горькая усмешка и новая безуспешная попытка отхлебнуть крепкого, благодатного виски из пустой бутылки. Ни одной наркотической капли.       - Почему ты не сказал, что все хорошо?       Признавать свою слабость - сродни смерти. Мантра, кропотливая, вечная, и в мгновение лишённая значения. Оставшись наедине со зверской болью, Рита поймала себя на мысли о том, что, скажи Степан до одури банальное "все хорошо", она бы поверила, признавая, что не железная.       Солнце бы не взорвалось. Мир не канул бы в лету от того, что женщина, беспредельно сильная, поверила мужчине, другу, возлюбленному. Пусть собственный мир катится в бездну, пусть желание отправить пулю в висок от лютой ненависти к себе поглощает разум. Он никогда бы не соврал. И, к чёрту всё, разгром. Крах. Фиаско.       Телефон пиликнул, оповещая о входящем сообщении.       - Ну кто там еще? - раздражённо буркнула Рита, недовольно роясь рукой в кармане брюк. На заблокированном экране высветилось уведомление.       - Стёпа, - Рита тапнула по смс, ввела пароль.

"У тебя все хорошо?".

      Власова улыбнулась, облизывая губы, пропитанные кровью и алкоголем.       Нажатие. Длинные гудки.       - Привет! - радостный вскрик на том конце.       - Привет, - устало, с лёгкой ноткой воодушевления.       - Знаю, ты сказала, что все в порядке, но... - подбирает слова. Рита смиренно ждёт. Или мучает? - Я волнуюсь.       Власова проглотила склизкий комок в горле. К глазам подступили непрошенные слезы. Два слова, простые, искренние, и на душе потеплело.       - Не волнуйся, все хорошо, - шепот, чтобы Степан не уловил в голосе дрожь.       - Я за дверью, - короткие гудки.