Хроники Таморианы. Погибшая Земля

И на сей раз к Празднику Высокой Луны стали заранее готовиться жители Эргина, лежавшего на берегу Серебряного Залива. Едва огромные часы на Площади Быка пробили четыре часа пополудни, как горожане побросали свои повседневные занятия и спешили к себе домой, чтобы привести себя в пристойный вид и быть готовыми участвовать в праздничном шествии. Молодой кузнец Сварт немного задержался. Он слышал, как в мастерских у его соседей по Рабочей Окраине затихают все работы, но сам не мог бросить незаконченное. В треснувшей каменной форме остывало новое изделие, которого он не мог оставить, не поглядев. С горячим волнением он смотрел, как в ведре с водой остывает его работа, шипя и пуская горячий пар. Сварт мысленно отсчитывал мгновения, нетерпеливо притопывал ногой, поправлял под головной повязкой свои светлые волосы, падающие на лоб. Разглядывал наконечники для стрел, которые вчера закончил делать. Вздохнул: если уж для войны с Харантой собирают не только царских и храмовых воинов, но и городских ополченцев, значит, дела Таморианы не очень хороши. Скоро эти наконечники вопьются в живую плоть, потечет кровь, тысячи людей погибнут, и живая сила народа будет надолго обескровлена. А ведь мир широк, в нем столько еще предстоит сделать! Есть совсем новые, безлюдные земли, лежащие далеко за морями, они ждут тех, кто придет как хозяин и останется жить. Но сейчас царю Мариану и его советникам, увы, не до освоения недавно открытых земель. Они поглощены враждой с давней и самой богатой колонией - лежащей на юге Харантой, которая теперь все больше становилась равным соперником древней Тамориане. Тяжело вздохнув, он поднял остывшую форму, стал осторожно отгибать щипцами скрепы. Что и говорить: он не царь, не вельможа и не великий Жрец, чтобы послать корабли осваивать дальний север, за семью морями. И вряд ли кто-нибудь из них послушает простого кузнеца, бывшего корабельщика. Тот далекий край надо забыть, как сон, прекрасный, но недостижимый. Только что-то в нем не хочет смириться, будто зовет его на дальний север, где никогда еще плуг не взрезал землю, и дым не подымался в прозрачный воздух, соленый от близости моря. Раскрыв половинки каменной формы, он осторожно вынул и поднял на ладонях отлитый из чистого серебра корабль, высотой в ладонь, длиной - в две ладони. Он весь в стремительном порыве, быстрота его передана кипением серебряной пены у его основания. Широкий прямоугольный парус туго натянут, мачта скрипит под неистовым порывом ветра... Сварт убедился, что при отливке не возникло изъянов, что ничего не нужно поправить. Завтра он отдаст серебряный корабль заказчику - господину Фаларену, попечителю торгового флота Эргина. Пусть так. Только он будет знать, какие мысли вложил в эту отливку. И хорошо, что форма треснула. Второй такой вещи на свете больше не будет. Отворилась дверь, и на пороге кузницы появилась Рута, младшая сестра Сварта. Такая же белокурая, как брат, стройная и гибкая, она уже нарядилась к празднику. В короткой, до колен, голубой тунике, подпоясанной на тонкой талии. На шее и на руках - украшения из ярких камушков, которые девушка сделала сама. На голову она надела венок из жасмина, и его сладкий аромат вытеснил даже кузнечные запахи горящего угля и раскаленного металла. На губах и в ярких синих глазах девушки искрился смех. - Совсем заработался братец мой! Скоро уже вечер. Ступай, ешь, мойся и одевайся. Я уже воду согрела, и синий хитон приготовила, твой любимый. Или ты хочешь пойти на праздник весь в саже и в угольной пыли? При Высокой Луне все будет видно! Сварт тоже весело усмехнулся, не пытаясь перебить сестру, и молча поднял растопыренные ладони, как будто хотел ухватить ее черными от копоти руками. Сестра с визгом шарахнулась, спасая свое праздничное платье. Погасив горн, кузнец вместе с сестрой прошел через сад к дому, сложенному из красного кирпича, как и у большинства эргинских простолюдинов. За домом была устроена купальня, куда и направился Сварт прежде всего. Чтобы смыть с себя кузнечную копоть, понадобилось немало времени и горячей воды. Отжимая мокрые волосы, он услышал, как во дворе громко залаял пес. Затем сестра уняла его и заговорила с пришедшими. Сварт узнал голоса своих давних друзей, Талоса и Вирта. Оба были корабельщиками, с ним вместе немало наглотались соленой воды в давнем путешествии на север. Только друзья по возвращении остались служить в торговом флоте, а он ушел. Умер отец, оставив свою мастерскую единственному сыну, надо было кормить мать и сестру. Но и по сей день у Сварта было больше друзей среди корабельщиков, чем среди ремесленников. - Ну-ка признайся, Рута: где спрятала братца? - шутливо поинтересовался Вирт. - Братец моется, чтобы своим видом не испугать Высокую Луну, - в том же тоне отозвалась девушка. - Придется вам подождать немного... - Не придется, я уже здесь, - произнес Сварт, одевшись и поспешив выйти к ним. Друзья тепло поздоровались с ним. За ужином, прежде чем идти на праздник, обменялись последними новостями. Талос, недавно вернувшийся из Харанты, сообщил, что повидал в плавании. - Плохо, - вздохнул корабельщик. - Харантийцы совсем обнаглели, требуют за свои товары втридорога после прежнего. Они обучают войска, строят крепости. А до чего нагло держались с нами - не выговоришь! Думаю, не будь на борту "Морского Орла" снарядов с негасимым огнем, они бы взяли нас в плен, как три корабля из Меары в прошлом году. - Но ведь это грозит войной! - возмущенно воскликнул Вирт. - Разве харантийцы не понимают, что им никогда не одолеть Тамориану? Кем бы они были без нас? Жили бы в хижинах из пальмовых листьев, а оружие бы делали из камня. Нам они обязаны всем, чему научились!.. Талос насмешливо развел руками. - Они думают, что теперь, многое переняв у нас, готовы с нами потягаться. Впрочем, никто по-настоящему не боится войны. Все, с кем я говорил, верят, что, самое большее, через месяц мятежники будут разгромлены. Царь не станет терпеть наглости харантийцев. И Жрецы... При этом слове Вирт придвинулся поближе к друзьям и почтительно понизил голос: - А я на своем "Лебеде" в последний раз ходил в Раому - ну, знаете, в нижнем течении Данаи, где стоит древнейшая пирамида. - Это владения Жреца-Хранителя, - уточнил Сварт. - Вот-вот! Его самого я, конечно, не видел. Но храмовые служители, когда мы передавали груз, изо всех сил намекали, будто Владыка Коатл готовит народ в своих владениях к чему-то важному. Что-то должно случиться, и жители храмовых земель ждут приказаний... Сварт с шумом подвинул друзьям пирог и кувшин со свежим козьим молоком. - Я думаю, никто толком не знает, о чем думают Жрецы. Если они что-то предпримут, мы об этом узнаем уже потом. Может быть, и правда, что им известно все наперед - и как сложится с Харантой, тоже. Но я думаю, они все держат при себе. А те, с кем ты говорил, всего лишь воображают осведомленных людей. Какое нам дело до глупых сплетен? - И вправду, друзья, сегодня же праздник! - заметила Рута, убирая со стола. - Сегодня весь город любуется торжественным зрелищем, веселится, и не помнит никаких Жрецов, кроме Жрицы-Прорицательницы, Селены. - Ты права, сестрица! Всему свой час, а сегодня час праздника. Пойдемте скорей, а то по улицам скоро будет не протолкнуться. Вместе с сестрой и друзьями Сварт вышел на улицу, в жаркий летний вечер, напоенный ароматами цветов. Где-то вдалеке звенела лира, играя бодрую плясовую мелодию. Со всех сторон доносились голоса и шаги. Никто в ночь Высокой Луны не оставался дома, под крышей. Хоть и прожил тридцать таких праздников, Сварт почувствовал радость и почти мальчишеское озорство. Недавних тяжелых мыслей не было и в помине, он умел их отодвинуть вглубь сознания, и сейчас им целиком владело радостное торжество праздника. Солнце уже зашло, но ночное небо не стемнело, как обычно. Из-за пологих увалов медленно выплывала полная луна, сияющая мягким серебристым светом. Легкие облака вокруг нее светились, как морская пена. Только на одну ночь в году луна поднималась так высоко, занимая место своего царственного собрата. Именно над Эргином ее свет достигал особенной силы, потому-то здесь и построили святилище Богини Луны. Местные жители с гордостью утверждали: "Кто не видел в Эргине праздник Высокой Луны, тот ничего не видел!" В сияющем полнолунном свете было так светло, что любой без труда нашел бы дорогу. Этот свет не слепил, как солнечный, но смягчал очертания всех предметов, скрывал оттенки. Пышная листва магнолий, пальм и каштанов казалась серебристой, фигуры спешащих на праздник людей как будто подсвечивались лунным ореолом. Сияющие горные вершины казались парящими в воздухе. А позади расплавленным серебром светилось море, и отражение полной луны плясало на волнах. Куда ни взгляни, со всех сторон стекались люди. Пешком и на лошадях, поодиночке и семьями. Слышался говор, смех и песни. Сварт угадывал в призрачном лунном сиянии жителей Эргина. Спешащих со стороны моря корабельщиков и рыбаков, торгующих жареной рыбой; виноградарей с холмов; ремесленников, каким был и он сам. В повозках и в носилках ехали богатые горожане, купцы и городские старшины. Ехали верхом знатные люди. Лунный свет еще усиливал блеск их драгоценных нарядов и украшений. Вот в толпе послышался юго-восточный говор, немного отличавшийся от местного произношения. На праздник Высокой Луны прибывали в Эргин паломники со всей Таморианы. Со всех сторон народ стекался к одному месту. К храму Луны, высокому, белокаменному, со шпилем, увенчанным хрустальным месяцем-серпом. Таморианские мастера славились умением найти каждому зданию наиболее подходящее место, где оно сможет лучше всего исполнять свое предназначение. Вот и шпиль Лунного храма был поставлен так, что луна проплывала прямо над ним, и ее сияние пронизывало его насквозь. И казалось, что храм невесомо парит в потоках лунного света, увенчанный ослепительной короной. Это зрелище каждый раз завораживало людей. Каждый, кто видел его в ночь Высокой Луны, чувствовал, как серебряный свет проходит прямо сквозь него, и люди не знали уже, стоят ли ногами на земле или сами плывут в лунном сиянии. Отворились ворота храма, и оттуда выехала серебряная колесница. ее влекли два белоснежных быка с посеребренными рогами. Они мягко и неторопливо ступали по выложенной камнем мостовой. Их белые шкуры тоже светились, также как спицы повозки и ее высокие борта, украшенные причудливой резьбой. На колеснице стояла женщина, стройная и прямая, как копье. Она не держала вожжей, однако править быками было некому, кроме нее. Никто не понял бы, сколько ей лет, лицо ее не выглядело ни молодым, ни старым. Она была одета в длинное белоснежное платье, казавшееся сотканным из лунного света, как и ее светлые струящиеся волосы. Их украшал хрустальный месяц, такой же, как и на шпиле храма. При виде нее горожане захлопали в ладоши, закричали, приветствуя ее. Те, кто стоял поодаль, вставали на цыпочки, стараясь разглядеть сияющую наездницу. - Радуйся, Жрица сияющей луны, Владычица Селена! Царица Ночи, око и глас Богов, прорицающая будущее в лунном свете! На устах Жрицы появилась легкая улыбка, и она - не голосом и не движением, но, должно быть, мысленно, на мгновение придержала быков, прежде чем двинуться дальше. Вслед за великой Жрицей ехали, тоже на бычьих повозках, ее младшие помощницы. Им тоже досталась доля народных приветствий, но уже более сдержанная. Сварт, подойдя ближе со своими друзьями и сестрой, ясно разглядел жрицу из второй повозки, очень похожую на Селену. У нее были широко расставленные светлые глаза под удивленно приподнятыми бровями. На полных губах играла загадочная улыбка, и Сварту внезапно захотелось узнать, о чем она думает. В колеснице рядом с девушкой стояла, держась за поручень, маленькая девочка в таком же, как у жриц, одеянии. Неожиданно молодая жрица обернулась и встретилась глазами со Свартом. У него по коже будто пробежали мурашки. Однако он не привык смущаться, смело встретил ее взор. Девушка моргнула и улыбнулась ему в ответ. Колесница Верховной Жрицы медленно описала круг по площади, как вращается луна по небу. Затем круторогие белые быки так же медленно и величаво покатили сверкающую повозку по улице, мощеной белым камнем. Озаренная лунным светом дорога уходила за темневшие вдалеке сады, в горы, туда, где в кристальной воде круглого озера всю ночь отражалась полная луна. Там Владычица Селена всю ночь будет беседовать с Богиней, изучать таинственные знамения, что откроются ей в воде священного озера. И никто на свете не сможет в эту ночь сопровождать Жрицу. Лишь той, что в свой черед станет ее преемницей, новой Селеной, она откроет свои тайны, когда придет пора. А горожане, не волнуясь ни о каких тайнах, сопровождали Жрицу вдоль лунной дороги, бежали следом за медленно ехавшей колесницей. Вместе с другими зрителями, двигался в праздничном шествии и Сварт вместе с сестрой и друзьями. Он видел, что молодая жрица все еще едет на второй колеснице за Селеной. Его взгляд невольно притягивался к ней, и он шел так, чтобы видеть ее, хотя бы издалека. Словно во сне, опьяненный лунным светом, пробирался среди горожан безотчетно, но быстро и ловко. Только когда кто-то с силой ущипнул его за руку, Сварт очнулся от своих грез. Увидел рядом с собой сестру. - Очнись, братец! Ты что, спишь на ходу, как элефант из Черной Земли? Сварт встряхнул головой, широко распахнул глаза. - Что? Что ты говоришь, Рута? Я задумался... - О продолжении праздника, наверное? - сестра лукаво подмигнула. - Кстати, Филия просила передать, что поищет тебя во время танцев... Сварт вспомнил Филию, подругу сестры, смешливую кудрявую девушку, давно строившую ему глазки. Когда-то она казалась ему хорошенькой. Но сейчас лунный свет как будто вымыл ее образ из памяти, и он едва вспомнил, как выглядит эта девушка. Кивнув невпопад, он с грубоватой нежностью поправил венок на голове сестры. - Да, танцы скоро начнутся... Ты, конечно, напляшешься сегодня до упаду, стрекоза? Рута не обиделась на брата за поддразнивание. - Еще и сандалии сниму, чтобы не разорвать... Но со мной-то ясно все, а вот ты сегодня какой-то странный. Не такой, как всегда. Тем временем Сварт увидел, как колесницы младших жриц, проехав отмеченную часть пути, повернули назад, к храмовым воротам. Быки остановились, невозмутимо пережевывая жвачку. Их наездницы спустились наземь и растворились в толпе. Теперь по белой дороге, залитой лунным сиянием, двигалась дальше одна Селена. Зазвенели храмовые арфы, и хор полнозвучно завел гимн Богине Луны. "Радуйся, сияющая владычица на ночном небосводе! Ты царствуешь над звездами и указуешь созвездиям их порядок! Ты рассеиваешь ночной мрак и утешаешь смертных. Если бы не твой благодетельный свет, ночь была бы полна ужасов. Твое сияние лечит раны, нанесенные земле жаром Солнца! Ты - светлая Богиня-Матерь, твой свет пронизывает прошлое, настоящее и будущее, оберегает мир от невзгод! Тебе одной ведомо все, что должно статься! Славься во веки веков, сияющая Владычица Ночи!" Хор гремел, сопровождая ехавшую по белой дороге Селену. Многие жители подтягивали гимн, кто как умел. Их глаза сверкали в лунном свете, у многих на лице отражался религиозный экстаз. Люди поднимали руки к луне, такой огромной и яркой, словно она была совсем рядом, и можно было дотянуться и коснуться ее. Некоторые покачивались в такт музыке, словно заколдованные змеи под дудку заклинателя. В это время музыка начала меняться. В торжественные звуки арф стали вплетаться насмешливые посвисты флейт и свирелей, заливистый перезвон бубенцов. Все произошло так мягко, что не сразу и замечалась перемена. Мелодия стала иной, она уже не взывала к Богам, а спустилась вниз, сделалась земной, и в то же время легкой, зовущей к веселью. Услышав ее, люди задвигались быстрее, словно их больше не притягивало к земле, и они готовы были воспарить к облакам. Рута одной из первых хлопнула в ладоши от радости. - Ой, танцы начинаются! - и, сбросив сандалии, протянула руку первому встречному парню и умчалась вместе с ним. Сварт подождал, не появится ли на площади "его" молодая жрица. Если она не уехала к священному озеру вместе с Владычицей Селеной, значит, может придти сюда. А зачем ему искать встречи с ней? Он пока что не знал. И совсем ничего не знал о ней, кроме того, что она была, должно быть, близка к самой Верховной Жрице. Но даже младшая Жрица Луны - не девчонка с соседней улицы, чтобы с ней знакомиться просто так. Но почему-то он не переставал искать взглядом: не мелькнет ли она среди танцующих? И все-таки разглядел ее! В белом платье, с волосами, пронизанными лунным светом, она шагнула ему навстречу. Улыбнулась и подала ему руку. - Празднуй эту ночь, Сварт! - голос был негромкий, но звучный и низкий для женщины. Он уверенно повел ее в танце, лишь словами выдав свою растерянность: - Прости, пресветлая госпожа: но откуда ты знаешь мое имя? Молодая жрица рассмеялась. Он заметил, что она при этом забавно морщит нос. Как самая обычная девушка. - А разве ты не знал, что в Храмах знают все о каждом человеке? - произнесла она торжественно и грозно. Но тут же улыбнулась: - Мастера Сварта знает весь Эргин. Обрадованный таким уважением с ее стороны, он уже хотел спросить у жрицы, как ее зовут. Но тут музыка опять изменилась, и все танцующие пары разделились, разошлись прочь, хаотично перемещаясь. Сделав несколько шагов за исчезнувшей жрицей, Сварт случайно встретился с совсем другой женщиной. Это была полноватая, уже немолодая жена торговца рыбой с Нижнего Рынка. Но праздник Высокой Луны уравнивал всех, не взирая на возраст и звание. В эту ночь владетельный аристократ мог, не смущаясь, танцевать с бедной пастушкой в одеянии из овчины, на которую в другой день и не взглянул бы. А богатая женщина не побоялась бы испачкать шелковое платье в руках углежога, так и не сумевшего отмыться дочиста. Оставив свою слегка запыхавшуюся партнершу, Сварт в следующем круге танца встретился с рыжеволосой девушкой, очаровательно улыбнувшейся ему. Но он едва ли взглянул ей в лицо, мысли его были далеко. Он видел, как вокруг проносятся в танце другие пары, иногда узнавал своих знакомых. Но ему было не до них. Он искал свою жрицу. "Своей" он нечаянно назвал ее в мыслях, и даже вздрогнул. Опасно и мысленно претендовать на высшее. И все же продолжал надеяться, что она вот-вот появится из многолюдной толпы, как луна из-за туч. Музыка звала, и танец продолжался. Слева, справа, навстречу ему мелькали люди. Кружились руки, лица, волосы, платья, сменяя друг друга. Она появилась уже к окончанию танца, когда у Сварта начала кружиться голова, да и многие стали спотыкаться от усталости. Шагнула навстречу, появившись неизвестно откуда, коснулась шершавой ладони кузнеца своей прохладной ладонью. Прохладной, как лунный свет. У Сварта холодок пробежал по коже, сердце замерло, а потом забилось сильнее. Не от страха и не от волнения. Он почувствовал, как бывало в детстве, что ночь Высокой Луны - волшебная ночь, и сегодня возможно все. И не ошибся. Вложив свою ладонь в его, молодая жрица проговорила: - Давай погуляем по городу. Сварт как будто ждал от нее приглашения, и даже не удивился. Если бы его попыталась увести с праздника Филия или другая знакомая девушка, он отмахнулся бы от ее выдумок, как от назойливой мухи. Но за молодой жрицей готов был идти куда угодно. Они свернули с площади в боковую улицу, и шум праздника остался позади. Музыка стихла. Зато со всех сторон доносился запах жареной рыбы, которую обильно продавали вместе с оливками, зажаренным луком и кислым хлебом. Они купили это нехитрое угощение, обернутое в виноградные листья, проходя мимо одной из палаток, и съели, свернув за угол. Сварт на всю жизнь запомнил вкус жареных сардин, съеденных с ней вместе. Она ела тихо и аккуратно, но непринужденно. И эта простая трапеза никак не унижала жрицу. Затем они еще дальше углубились в город, пробираясь между небольшими кирпичными строениями. Здесь было гораздо тише, но иногда навстречу все же попадались люди. Чаще всего - гуляющие парочки, покинувшие праздник. Наверное, эти люди то же думали и про них. Луна по-прежнему сияла так ярко, что видно было не хуже, чем днем. Вблизи можно было даже различать цвета: темно-красные кирпичные стены, зелень деревьев, крупные оранжевые цветы лилий и алые розы... Девушка глубоко вдохнула воздух, напоенный солоноватой близостью моря. - В Высокую Ночь, когда лунный свет падает в море, в раковинах зарождается жемчуг. Ты об этом слышал, Сварт? Он не слышал, хотя и видел не раз, как добывают жемчуг. Но ему хотелось чем-нибудь поразить девушку, так, что бы она, кем бы ни была, ахнула от удивления. И он небрежно заметил: - Когда мы ходили к Холодным Землям, хоть там луна и не светит так ярко, зато сами ночи летом светлее наших, так что можно вдеть нитку в иголку. Она обернулась к нему и пристально взглянула в глаза. - Ты был в дальнем плавании с Лоргаром Буревестником, что пять лет назад открыл Холодные Земли? Недавнее умиление как рукой сняло. Все вспомнилось ему так ясно, как если бы было вчера. Он сурово кивнул. - Лоргар Буревестник был моим дядей. Братом матери. Я вместе с ним исследовал Холодные Земли, далекий край, лежащий за седьмым морем, там, где властвует северный ветер. А когда мы вернулись, царь и его советники объявили, что осваивать столь далекую землю для Таморианы невыгодно и бесполезно! Девушка помолчала с минуту. Затем мягко взяла за руку отвернувшегося было Сварта. - Но ведь Боги ничего не посылают напрасно. Зачем-то нужно было, чтобы вы открыли Холодные Земли. Истинный смысл таких смелых деяний, как ваше плавание на север, измеряется не случайными выгодами царских советников. Быть может, со временем люди разберутся, для чего вы подарили им новые земли. Сварт прерывисто вздохнул и поглядел на нее с благодарностью. - Об этом говорил и дядя Лоргар перед тем, как в последний раз уйти в море. Он клялся короной Морского Царя, что с Холодными Землями будет связано будущее Таморианы. А потом нам сообщили, что корабль Лоргара Буревестника разбился в бурю у берега Кемт. Немногие спасшиеся видели, как он погиб вместе с кораблем, - Сварт с трудом сглотнул. - А я тогда уже работал в отцовской мастерской. Стал на якорь на берегу, как просила мать. - Что ж, обычно земля бывает надежнее моря, - проговорила жрица, чуть заметно выделив слово "обычно". - А твоя матушка... она жива? - Мама умерла два года назад. Почти подряд смерть мужа, а затем брата, сломили ее, - Сварт низко склонил голову. Девушка участливо взяла его за руку. И ему показалось, будто она скорбит об его утратах вместе с ним. - Прости меня! Такая ночь сегодня, а я напоминаю тебе о самом печальном... Он встрепенулся, вспомнив, кто находится перед ним. Поглядел в ее яркие глаза и крепко сжал руку. - Давай пойдем к морю, - предложил он. - Этой ночью залив и вправду Серебряный. Она кивнула, и они спустились вместе по узкой тропинке, вьющейся вниз по крутому каменистому склону, поросшему колючей ежевикой. Обычной ночью нечего было и думать спуститься здесь. Но сегодня виден был каждый камушек под ногами. И вот, они стояли на нагревшемся за день песке, у самой береговой кромки. А впереди лежала, и впрямь серебряная от лунного света, широкая гладь залива. Ленивый южный ветерок едва шевелил небольшие волны, и они с плеском набегали на берег и растекались, исчезали. Где-то далеко в море послышался сильный всплеск. Может быть, дельфин или крупная рыба ударила хвостом. Молодая жрица вдруг нагнулась и выкопала из песка большую причудливой формы раковину. - Если ты захочешь сохранить в памяти эту ночь, возьми себе. Будешь слушать сквозь нее шум моря и вспоминать... Сварт охотно взял подарок. Раковина была длиной с его ладонь, тяжелая и бугристая. Даже в лунном свете можно было разглядеть, какого она цвета: сверху темно-коричневая, с белыми и черными крапинками, а внизу, у отверстия - нежно-кремовая. Он прислушался, поднеся раковину к уху, и подумал, что впредь услышит в ней не море. Море и так рядом. Ее голос будет он слышать. Волшебная ночь еще властвовала над ним, и Сварт набрался дерзости, чтобы спросить: - А ты... хочешь со мной встретиться еще? Она стояла совсем близко, и он увидел, как она растерянно дрогнула, впервые за все время. В ней уживались и смущение молодой девушки, и гордость жрицы. Наконец, она кивнула: - Через три дня, вечером, у Долгих Скал. Никому не говори... Сварт почти не верил, что она согласится, и в первое мгновение просто замер на месте. В эту минуту он даже не подумал, что будет дальше, если она придет на свидание. Сейчас было важней всего, чтобы эта жрица не исчезла, когда пройдет Высокая Луна, не скрылась от него за каменными стенами храма. Он нагнулся и поцеловал ее в солоноватые от морских брызг, прохладные губы. Затем отступил на шаг. - Прости, пресветлая госпожа... Ты обо мне все знаешь, выслушала всю мою жизнь. А я до сих пор не знаю, как тебя зовут... Она, стоя по щиколотку в воде, улыбнулась ему мягкой и немного грустной улыбкой, как умела она одна. - Трайя, будущая Селена. Из храма Богини Луны.