Цепная шавка канцлера

      В камере тюремного помещения, где удерживали и периодически пытали смертников, освещённые редкими лучами солнца, томились два узника. Грязные и местами рваные серые тряпки, зовущиеся одеждой, свободно висели на израненных телах, шрамы которых, ничем не обработанные после пыток, на удивление почти не беспокоили, зато сами тела, кажущиеся очень лёгкими, были слишком слабыми даже чтобы подняться на ноги. Мужчины пришли в себя менее часа назад и пока ещё были в шоковом состоянии, не до конца понимая, что произошло в ту злополучную ночь. В темнице царила жуткая тишина: прочие камеры пустовали, а охрана стояла только у внешних дверей, за пределами мрачного помещения. Но эту тишину вскоре прервали скрип и лёгкая поступь, едва доносящаяся с лестницы. Шуршащие юбки коснулись камерной решётки и, задрав головы, сидевшие на каменных плитах узники разглядели в потёмках лицо Ней Ви. Недавний палач, она спустилась в подземелье при полном параде, очевидно, насмехаться, и вновь без сопровождения.       — Зачем вы здесь? — с ярко выраженным раздражением тихо прорычал Байан.       — Пришла справиться о вашем здоровье, — одаривая пусть и натянутой, но весьма добродушной улыбкой, более тёплым, чем обычно, голосом ответила девушка.       — Глумиться вздумали?! — рявкнул генерал.       Байана можно понять, он думал, что умрёт в ту ночь, и самое страшное было вовсе не в смерти: будь это поле боя, доблестный воин с честью принял бы свою судьбу, сражаясь до последнего вздоха, но быть убитым в темнице, подобно преступнику, да ещё и от руки девчонки, било по гордости опытного вояки и казалось самым ужасным кошмаром для генерала.       — А вы довольно грубы с добродетелями, — как-то по-детски поджатые губы и нахмуренные брови шли вразрез с тем образом, к которому привыкли мужчины, но если задуматься, нейватор и раньше показывала напускные эмоции, чего только стоит её почтительная улыбка. — Неужели не подозрительно, что после пыток хлыстами ваше тело в гораздо лучшем состоянии, чем это должно было быть? Готова поспорить, вы почти не чувствуете боли, — менее эмоционально продолжила девушка.       — Что это было? — подал отрешённый, с непривычной грубой ноткой, голос Тал Тал.       Ней Ви проигнорировала это открытие, возвращая лёгкую улыбку. Но внутри племянника генерала бушевала буря.       — Такую технику практикуют слабые нейваторы для быстрого восстановления, — пояснила монголка с той теплотой в голосе, что возмутила воинов пару минут назад.       Девушка потянулась к поясу на талии и зачем-то начала развязывать нетипичный для национальной юаньской одежды бант. Когда она закончила, складки на юбке платья начали расходиться, и оказалось, оно не было цельным. Фальшивая юбка поверх платья скрывала ещё один ремешок на талии, к которому на тканевых подвязках крепился свёрток с бортхой — походной кожаной флягой.       — От жажды умирают быстрее, чем от истощения, — теперь не только голос, но и взгляд её выражали некую заботу, когда Ней Ви протянула сосуд через металлическую решётку.       — Мы не примем вашу помощь, — всё также грубо отрезал стратег.       Если бы кто-то из мужчин смотрел сейчас на нейватора, они непременно бы заметили, как остекленели глаза девушки, вскоре вновь проявляя привычную её лицу эмоцию. «Отчаяние», «пустота», «вселенская тоска» — всё это описывало взгляд Ней Ви, и одновременно не могло показать всей глубины того чувства, с которым она оглядывала тюремную камеру.       — Вы, видно, не поняли, господин Тал Тал, — голос нейватора неожиданно пронзил высокомерной надменностью, столь резкая перемена заставила воинов обратить взор на девушку, Ней Ви опустила закрытую бортху на каменные плиты рядом с узниками. — Речь идёт не о вашем доверии, а о дальнейшем сотрудничестве. Если вы не примите мою помощь, я сочту это призывом к вражде. Для вас такой расклад крайне невыгоден, — чеканила девушка приказным тоном.       Как ни странно, но такое поведение отрезвило узников, именно этого они ожидали от Ней Ви, особенно после ночи пыток. Теперь воспринимать её как девчонку казалось нереальным, что даже успокаивало мужчин. Умереть от лап монстра не так страшно.       — Канцлер в любой момент может отдать приказ казнить нас, с чего бы вам с нами сотрудничать? — сдержанно, возможно, даже смиренно интересовался Байан, уже не глядя в сторону нейватора.       — Вы на хорошем счету у Эль-Тэмура, да и если бы это было не так, с вашим авторитетом казнить он вас не осмелится, не говоря уже о том, что я могу замолвить за вас словечко, — без высокомерия и приказов, но всё тем же холодным голосом рассуждала Ней Ви.       — И зачем вам это? — ожидая ответ, генерал, наконец, посмотрел ей в глаза — на мгновение они прояснились, но тут же погасли в поверхностном холоде.       — Я знаю, что вы многим обязаны покойному хану и были верны ему, — вновь снизила тон нейватор, её голос будто пытался укрыть узника. — И вы должны знать, что именно Эль-Тэмур повинен в смерти императора.       В глазах генерала читалась рассеянность, перетекавшая в злость. Он развернулся торсом в сторону Ней Ви, призывая к продолжению разговора. Байан был похож сейчас на тигра, готового напасть в любой момент в случае неповиновения. То, что сказала нейватор, могло быть правдой, но вопрос не мог вырваться из груди, и только Тал Тал всегда знал, что в такие моменты происходит в голове его дяди.       — Как вы можете утверждать такое без доказательств? — вряд ли обычный человек отличит взволнованный голос племянника генерала от обычного, но Ней Ви заметила это.       Поражённый даже не заявлением нейватора, ведь Тал Тал подозревал регента ещё с ссылки наследного принца, поскольку у второго по значимости мужчины империи был мотив в устранении правящей династии, возмущённый тем, что «шавка», привезённая во дворец чуть больше месяца назад, уже владеет такими нюансами дворцовых интриг, наследник клана генерала Байана прожигал Ней Ви взглядом в попытке найти негласные ответы. Но когда девушка поймала этот взгляд, полный скептицизма и почти нескрываемой угрозы, на себе, она потерянно усмехнулась, не разрывая зрительный контакт.       — Я нейватор. Существуют минимум три техники, известные мне, которыми можно добыть информацию из любого человека, а канцлер знает лишь о двух. Он сам сказал мне, что отравил хана Хошилу, — Ней Ви задумчиво отвела глаза. — Нынешний правитель болен, его смерть — вопрос времени, и если Эль-Тэмуру удастся избавиться от наследного принца, династия падёт. В том хаосе, что придёт в Юань, захватить власть будет проще.       — Даже если это правда, мы бессильны, — разгневанный услышанным и собственным положением, Байан почти плевался словами. — А если решение есть, и от нас будет толк, с чего вы взяли, что я займу вашу сторону?       — У меня есть идея, но канцлер пока не доверяет мне настолько, чтобы не заметить подвох, — с чуть более ясным взглядом и загадочной полуулыбкой говорила Ней Ви, уверенная в скором успехе. — Я сейчас могу быть лишь оружием, и для вас, генерал, вопрос прост: буду я направлена вами или против вас.       Слегка выгнув шею, нейватор смотрела сверху вниз на бортху, оставленную возле Байана, делая недвусмысленный намёк. Сосуд был закупорен пробкой, тара не дворцовая, Ней Ви раздобыла её у солдат, хотя непонятно было, кто казённое имущество по собственной воле отдаст «цепной шавке». Будто на краю пропасти взирая в непроглядную тьму, Байан неотрывно смотрел на сосуд. Его голова изредка моталась из стороны в сторону из-за непрошенных мыслей, на которые генерал натыкался во время своих раздумий; его шумное дыхание было неспокойным, но размеренным. Наконец, он цокнул, потянувшись к бортхе.       — Господин, — предостерегающе обратился Тал Тал, почти незримо он замотал головой из стороны в сторону, чтобы лишь Байан видел это движение.       В обычных ситуациях, может, это и помогало скрыть свои намерения от посторонних, но рядом с ними была нейватор. Девушка теперь в упор смотрела только на помощника генерала, и он не мог не заметить этого, поэтому ненадолго отвлёкся, переведя почти испепеляющий, неприкрытый привычной выдержкой, угрожающий взгляд на Ней Ви. Байан воспользовался этим, поднял сосуд с земли и вытащил пробку, намереваясь сделать глоток под бдительным взглядом «шавки», но в последний момент, невесть откуда взявшаяся рука выхватила кожаную ёмкость.       — В отличии от вас я людей не травлю, — возмутилась Ней Ви, дождавшись, когда Тал Тал сделает глоток и прислушается к своим ощущениям, оценивая обычную чистую воду на наличие яда.       Уверенный в подвохе, стратег оцепенел, осознавая, что просчитался. Всё говорило о ловушке: по его мнению Ней Ви в ту ночь действительно хотела убить воинов, ей было выгодно избавиться от свидетелей, заставших её разговор с послом, работавшим с Корё, но на глазах Эль-Тэмура нейватор не решилась в открытую устранить пленных, поэтому пронесла изнурённым мужчинам яд под видом помощи. Если Ней Ви не предавала регента, всё было ещё проще: Эль-Тэмур устроил ловушку в виде разговора «шавки» с послом, но генерал с помощником не доложили об этом, а потом провалили миссию, затем под видом пыток нейватор помогла узникам, втираясь в доверие, и если бы Байан после такой речи девушки о сотрудничестве выпил из рук Ней Ви, стало бы ясно, что он предатель, а канцлеру такой приближённый лишь во вред. В обоих вариантах в бортхе обязан был оказаться яд. Но Тал Тал всё ещё жив.       — Что вы задумали? — выныривая из омута размышлений, немного растерянно спросил стратег, пока Байан забирал ёмкость.       — Мне нужно, чтобы на троне Юань оказался наследный принц, — в строго-деловом тоне пояснила Ней Ви. — Его Светлость вскоре пошлёт вас на Чеджудо, чтобы дать вам второй шанс. Я хочу, чтобы вы спасли Тогона.       — Тогда вы зря тратите на нас время. Эль-Тэмур отдаст приказ о казни сразу по возвращении, — откашлявшись от воды, что попала не в то горло, нервно посмеиваясь, с долей иронии прохрипел генерал.       — Я смогу убедить его пощадить вас, — безапелляционно заявила нейватор, она выглядела уверенно, но это больше настораживало, чем обнадёживало.       Мужчины видели продолжение этой темы крайне опасным. Если попытаться образумить нейватора, она может решить, что генерал с помощником передумали сотрудничать, а поскольку они посвящены в её планы, значит, представляют угрозу. Но и слепо поверить в крайне шаткое положение «цепной шавки», которую регент неустанно оскорбляет и относится к ней как к питомцу, невообразимо глупо. В этой ситуации нельзя ни подчиниться, ни возразить.       — Вы ведь понимаете, что есть вещи, на которые мы не в силах повлиять? — избрав, как ему казалось, единственно верную тактику, Тал Тал с привычной выдержкой смотрел прямо в глаза Ней Ви, понимая, что пока он может что-то ей предложить, девушка его не тронет.       — Само собой, — уверенность стратега заставила нейватора воспрять духом, и она улыбнулась. — Мне нужно, чтобы в ответственный момент вы сделали правильный выбор.

***

      Как и говорила Ней Ви, вскоре канцлер послал за генералом с помощником. Эль-Тэмур намеревался отправить на остров не просто убийц, а целую армию, замаскировав людей доспехами солдат Корё, чтобы иметь возможность сбросить ответственность за смерть наследника на неугодного соседа. После всех попыток присоединить Корё к Юань, тридцать лет назад империя смогла добиться только сбора дани, в которую входили девушки-невольницы, чья судьба обрывалась на служении во дворце или, в худшем случае, в борделе, и юноши-евнухи, которых после оскопления, удаления половых желёз, обучали боевым искусствам для защиты внутри дворцовых стен. Но дани было мало, нужна была земля, единоличная власть, полное подчинение. Нужно свержение короля. Ничто не подходило для этого лучше обвинения в посягательстве на имперскую династию.       Под покровом ночи корабли с юаньскими солдатами на борту подбирались к острову Чеджудо. В трюме одного из кораблей заговорщически переговаривались недавние узники. Байан был более чем решителен в выполнении приказа канцлера, и даже предвидя угрозу со стороны Ней Ви, не желал подчиняться «шавке». По прибытии на остров отряд генерала Тан Киши, которого канцлер вместе с Талахаем приставил следить за выполнением приказов, настиг связной-предатель — молодой мужчина со свиным рылом и беглыми крысиными глазками — он сообщил тактическое расположение сил и целей внутри крепости, где находился наследный принц Юань. К несчастью для солдат Корё, силы были не равны, крепость пала, но принцу удалось сбежать.       — Когда небо заберёт императора, этот глупый мальчишка-принц займёт его трон. Если уж надо на что-то поставить, то я предпочитаю эту «тёмную лошадку». Скорее всего, он умрёт, но если нет, из него выйдет настоящий император, — заявлял Байан, провожая взглядом сбежавшего Тогона.       У генерала с помощником была возможность убить принца, это они позволили ему уйти, и вовсе не из-за договорённости с Ней Ви, а потому что Тогон, мальчишка, страшившийся собственной тени, сделал шаг навстречу сабле Байана, гордо утверждая, что в его жилах течёт кровь Чингисхана. «Окрась свою саблю кровью дракона», — решительно сказал сопляк, впервые готовый принять свою смерть с честью. Генерал не жалел о своём выборе, приклоняя колено перед будущим императором. Но защитить принца он всё же был не в силах. Теперь в стране Тогон нужен был всем: кому — живым, кому — мёртвым. Надеяться можно было лишь на то, что его не найдут.

***

      — Ваше Величество, вот этот человек увёл с собой принца, — связной-предатель со свиным рылом и крысиными глазами, Ло Бен Су, вломился в гостевой домик, где обсуждали сложившуюся обстановку союзники Эль-Тэмура.       На территории Корё у регента также были свои люди, и одним из них являлся король Шэньяна, Ван Го, родной дядя нынешнего правителя Корё, некогда претендовавший на трон непокорённой страны. Ван Го не первый десяток лет сотрудничал, точнее, был в подмётках у великого канцлера, однако, на большее, по мнению регента, не годился. У него всегда были амбиции, да и человек он не глупый, а всё равно упустил трон, на котором теперь восседал его племянник.       — Погоди-ка, — бросил Ван Го-приспешник своему слуге, без конца оскорблявшему невежественного связного, что теперь, стоя на коленях, демонстрировал портрет личного телохранителя принца, помогавшего Тогону сбежать. — Как его зовут? — обратился немолодой мужчина с вытянутым лицом и редкой бородкой к предателю армии Корё.       — Его зовут Сон Нян, — с жадной дотошностью, какая бывает только у злопамятных людей по отношению к своим врагам, почти по буквам произнёс Ло Бен Су.       — Сон Нян?! — с диким рыком, явно припомнив давнего знакомого, Ван Го-приспешник трясся от злости, напрягая нижнюю губу, оголял ряд зубов и выпучивал глаза, тяжело дыша от нахлынувших эмоций.       — Именно, — кивая, поддакивал Ло Бен Су.       — Развесьте его портреты в Инджу и Кэсоне, — властно командовал господин, привлекая излишнее внимание, — предложите награду, поднимите армию, обыщите все пути, что ведут в Кэсон: горные, морские — любые. Поняли?       — Так точно. Понял вас, — вторил инициативный Ло Бен Су, спешащий выслужиться перед вышестоящим.       После таких яростных указаний ни у кого не возникало сомнений, что этот солдат, Сон Нян, не первый раз доставляет проблемы королю Шэньяна и его людям. Генерал Байан и его помощник узнали в человеке, изображённом на портрете, слугу Тогона, бежавшего вместе с принцем. Об этом солдате они почти ничего не знали, только видели, как хилый на вид мальчишка обломал конец стрелы, угодившей ему в плечо из арбалета Байана, что генерал в тайне припоминал мальцу с солдатским уважением. Для Тал Тала вскрывшиеся обстоятельства сулили возможный благоприятный исход, ведь слабый солдат, бельмо на глазу короля Шэньяна, был весьма живучим, судя по количеству врагов и занимаемой должности при изгнанном принце империи Юань. Сон Нян, очевидно, не так прост, как кажется.       — Дайте нам собак и солдат, я обыщу горные дороги, — подал голос незамеченный Тан Киши, сидевший до этого рядом с Ван Го-приспешником.       В столице Корё, Кэсоне, был усилен патруль: союзники регента Юань не могли допустить, чтобы Тогон встретился с королём Корё, иначе убить принца, повесив вину на правителя, не удастся. План, виновные, свидетели — всё было подобрано с иголочки, легенда звучала убедительно, и лишь одно могло нарушить идиллию — сам принц. Теперь к поискам беглецов были подключены поисковые собаки, которые довольно быстро напали на след Тогона с приставленным к нему солдатом. Но к счастью генерала и его помощника, дождь помешал планам отпрысков Эль-Тэмура, и собаки потеряли след.

***

      — Его спутник, Сон Нян, определённо ранен, а принц уже очень слаб, — заключил Тан Киши по первому следу, который генералам Юань удалось засечь после нескольких дней слепого преследования. — Посмотрите, как бежит Сон Нян: ноги-то как женские, совсем маленькие, — оглашал наследник рода, осматривая петляющие следы солдатских сапог. — Судя по крови, они были тут совсем недавно, — закончил рассуждения Тан Киши, растирая пальцами остывшую, но ещё не свернувшуюся вязкую кровь, паралельно отдавая приказ. — Пустите собак по следу!       — А у Тан Киши есть способности. Не как ваши, но всё-таки, — обеспокоенно, но с толикой уважения отозвался Тал Тал.       — Вот за это он меня и ненавидит — что не как мои, — почти вздыхая, хмурился генерал.       — Опасно снова вставать у него на пути и пытаться спасти принца, — полушёпотом предостерегал племянник, в ответ услышав лишь раздосадованное шипение.       Собаки вскоре вывели преследователей к скалистому обрыву, на краю которого уже стояли загнанные в угол беглецы. Игра окончена.       — Ваше Высочество, — окликнул приближающийся Тан Киши. — Ваше Высочество, там, на краю, опасно, идите-ка сюда, — зазывал сын регента, будто не понимая, что принц не так глуп, чтобы подойти по собственной воле. — Живей, идите сюда, Ваше Величество.       Неужто из-за последнего обращения, но Тогон сделал-таки шаг к генералам, останавливаемый лишь своим спутником, изо всех сил вцепившимся в одеяния подопечного, преграждавшим руками путь к толпе воинов. Ожидая, что Тогон уже почти у них в руках, генерал даже не смог сдержать улыбку, повторяя обращение. Рука Сон Няна неожиданно соскользнула с одеяний Его Высочества, переставая удерживать наследника, а через пару секунд двое схватились за руки, с разбега прыгая со скалы.       — Они оба спятили! — вскричал обескураженный Тан Киши, бросаясь к краю обрыва.       Вцепившись в склон соседней скалы, кряхтя и вскрикивая от напряжения как физического, так и эмоционального, принц и солдат Корё повисли над пропастью.       — А вы что стоите?! Стреляйте! Живо, стреляйте! — командовал генерал.       Арбалетные стрелы посыпались на беззащитных беглецов, не настигая цели то ли из-за угла прицела, то ли из-за неумения лучников. И если натренированный солдат, сопровождавший принца, мог совладать с собой в такой ситуации, концентрируя силу в руках, то сам Тогон поддался панике, соскользнув с отвесной поверхности. Его Высочество продолжил падение со скалы, нагоняемый самоотверженно бросившимся за ним Сон Няном. Послышались глухие удары об водную гладь, и двое исчезли в реке у подножия скалы.       — Вот отчаянный недоумок, — прошипел Тан Киши. — Живо спуститесь вниз и найдите тела, — скомандовал он солдатам, позаимствованным у короля Шэньяна. — Идём.       Генерал Байан с помощником и сыновья Эль-Тэмура начали неспешный спуск с горы, почти уверенные в том, что Тогон со спутником не могли выжить даже несмотря на приземление в воду, когда их, незаконно преследовавших изгнанного принца на территории другой страны, окликнул неизвестный.       — Эй, вы! — послышался уже за спинами разъярённый крик.       — Брат, это же король Корё, — обеспокоенно уточнил Талахай, понимая, что они пойманы правителем на месте преступления.       — Что вы делаете на моей земле?! — властно кричал король, облачённый в неприметное ханьфу, сопровождаемый двумя слугами, также ничем не выделявшимися внешне.       — Вот и начались неприятности, — процедил сквозь зубы Тан Киши, предвещая долгое расследование короля в деле принца Тогона.

***

      Вечером того же дня королевские придворные и союзники Эль-Тэмура приготовились к решающей схватке, где одним нужно будет доказать виновность целой страны и её правителя, в частности, в несовершённом преступлении, а другим — привести неоспоримые доказательства, выявляющие истинных преступников.       — Мы привели убийцу наследного принца, — заявил Ван Го-приспешник в лицо своему племяннику и королю по совместительству.       Ван Ю, король Корё, был молод, но умён, разбирался и в политике, и в людях. В своё время он умело обошёл интриги, выстраиваемые его дядей, желавшим занять трон, поэтому все вокруг воспринимали молодого правителя как достойного противника. Несмотря на знатное происхождение, Ван Ю не был далёк от народа, решал вопросы внутренней политики лично, наравне со своими слугами. За это его любили подданные, часто готовые искренне пожертвовать жизнями за своего короля. Но что из себя представляет Корё по сравнению с империей Юань? Монархической стране нужен был не только сильный правитель, но и время, чтобы развиться. При всех достоинствах Ван Ю, времени у страны было немного: молодой король взошёл на трон всего несколько месяцев назад.       — Ты утверждаешь, что Ки Джао убил принца? — уточнил молодой король, кивая в сторону командира, отвечавшего за отряд солдат, приставленных для защиты Тогона в крепости на острове Чеджудо.       Командир Ки, стоявший сейчас на коленях перед Ван Ю, был известен как патриот Корё, знающий цену солдатской чести и готовый оплатить её лишь своей жизнью. Ван Ю умел ценить таких людей и в командире не сомневался.       — Немедленно всё расскажи, — требовал Тан Киши на удивление спокойным голосом.       — Он не может, — вмешался король Шэньяна. — Он больше никогда не увидит, не услышит и не скажет, — с нескрываемым самодовольством смаковал слова Ван Го-приспешник.       Седовласый воин молчал, его глаза и уши скрывала грязная повязка с красными разводами, тело пробирала болезненная судорога. Назначенный преступник не должен был дать показания, всё же командир Ки был на острове, когда юаньские солдаты в доспехах армии Корё устроили резню с целью убить Тогона. По этой причине король Шэньяна в подмётках Эль-Тэмура лично отдал приказ отрезать козлу отпущения язык и уши да выжечь глаза, чтобы показания мог дать подкупленный свидетель — связной-предатель, бывший офицер армии Корё, нынешний слуга Ван Го-приспешника — Ло Бен Су, тот самый, что в ночь нападения на крепость сдал генералам Юань важную стратегическую информацию.       — Командир Ки Джао убил принца. Остров Чеджудо превратился в руины, — вещал предатель.       На самом деле, в плане заговорщиков была брешь, известная правителю Корё: на руке генерала Талахая, по легенде никак не связанного с обвиняемым командиром, красовался след человеческих зубов, оставленный Ки Джао немногим позже проигранного сражения. Если генерала Талахая не было на острове, он не мог пересечься с командиром Ки, якобы убившим принца, но на деле пленённый воин был заложником юаньских генералов, схваченным во время битвы за крепость на острове Чеджудо. Об этой детали король Корё знал от своих слуг, в тайне пробравшихся к командиру Ки незадолго до пыток, лишивших воина разума. Если бы только они тогда знали о том, что придётся пережить отважному и верному своей родине воину, когда в последний раз говорили с Ки Джао…       — Это же вы совершили этот гнусный путч, — тыкая пальцем в союзников юаньского регента, Ван Ю обвинял их в попытке переворота, приведя свои неоспоримые доказательства.       Сторона обвинения оказалась в безвыходном положении, самый лёгкий путь — доказательство вины командира — был перекрыт, а для более сложных интриг с давлением на правителя Корё нужен был недюжий авторитет, которым никто из присутствующих не обладал. Генералов и их миссию могло спасти только чудо.       — Сюда прибыл канцлер Эль-Тэмур, — раздалось громом среди ясного неба.       Все взгляды теперь были прикованы к внешним воротам двора, где проходило собрание. Статный седовласый мужчина в дорогих чёрно-фиолетовых одеяниях, вышитых золотыми нитями, невозмутимо направлялся к толпе, грозясь ураганом обрушиться на недальновидных букашек, зовущихся людьми. Именно так регент обычно выглядел со стороны, и появление его всегда сулило беды. Эль-Тэмура преследовал шлейф личной охраны — десяток солдат, чинно шествующих за господином. А по правую руку от канцлера шла спутница: молодая девушка в пышном традиционном юаньском платье, держа руки навесу на уровне талии, чтобы не измять дорогую ткань. С высокомерным жадно-внимательным ясным взглядом она осматривала толпу людей подстать своему хозяину — столь же властно, с толикой отрешённости.       — Добро пожаловать, канцлер, — отдавала почести толпа, поочерёдно вторя вежливости, согласно этикету.       С охраной всё было ясно, эти люди — мебель, но если юаньские генералы знали спутницу Эль-Тэмура и были уверены, что почести излишни, то для корёских придворных и короля оставалось загадкой, как поступить в приветствии спутницы регента.       — Приветствую госпожу, — желая выслужиться, подал голос король Шэньяна, Ван Го-приспешник.       — Это моя шавка, — отрешённо бросил Эль-Тэмур, дождавшись всех почестей, отведённых Ней Ви. Конечно, он мог сказать об этом раньше, чтобы избежать недопонимания, но разве великий канцлер упустил бы такую возможность позабавиться растоптанной гордостью?       Учитывая, что даже Ван Ю, король Корё, поприветствовал «госпожу», оказавшуюся ниже его по статусу, недоумевающая толпа, введённая в заблуждение, с ненавистными взглядами высокомерно разглядывала нейватора, ничуть не изменившуюся в лице. Неловкость, смешанная с цоканьем и шипением раздражённых людей, кто больше всех кичится своим статусом, нарастала подобно потревоженному улью, никто не осмеливался или просто не хотел прекратить это действо. Конечно, вставить свою монету в общее негодование стремился не каждый, эти люди скорее просто ждали, когда Эль-Тэмур продолжит говорить, возьмёт на себя ответственность за это вопиющее неуважение, но регент продолжал наблюдать, более того, он не пытался скрыть расползавшуюся ухмылку, и в открытую насмехался над толпой господ.       — Гав, — во всеуслышание надменно и не менее раздражённо воскликнула Ней Ви, ещё выше задрав голову.       Обескураженные, все смотрели на невесть что возомнившую о себе особу, по вине которой и сложилось недопонимание. Эта девушка либо спятила, либо бросала вызов. Непростительно. «Да как ты смеешь», — послышалось где-то из толпы, от безликого слуги, очевидно, не решавшегося открыто вступиться за своего господина, но этот голос затих вместе со всей толпой, когда послышался тихий полусип-полухрип, отдалённо напоминающий смех. Одобрительно кивая, Эль-Тэмур положил ладонь на затылок нейватора, вынуждая «шавку» склонить голову, он плавно, но настойчиво, впиваясь пальцами, удерживал её в неудобном для шеи положении, не встречая при этом сопротивления. Эль-Тэмура всё более, чем устраивало в поведении «питомца», но мало ли, придворные могли не понять, что «шавка» выдрессирована хорошо и приказам хозяина подчиняется, а вот характер — дело вкуса господина. Наконец, он отпустил нейватора, так же плавно поднявшую голову с неменьшим высокомерием во взгляде.       — Относитесь к моему «питомцу» с уважением, — с широкой улыбкой оглашал канцлер, жестом представляя толпе Ней Ви, как если бы впервые выводил в свет родную дочь.       Теперь лица не только познакомившихся с «цепной шавкой» Эль-Тэмура людей, но и вообще всех в толпе выражали крайнюю степень потрясения. Даже кичащийся своей выдержкой невозмутимый Тал Тал не мог скрыть оцепенения, вызванного такой сценой. В голове помощника генерала Байана проносились картины полуторамесячной давности, когда канцлер впервые представлял Ней Ви своим приближённым. Не поднимая головы, девчонка тогда молча выполняла приказы, походившая на экзотического зверька в клетке, выставляемого на потеху публике. Уже тогда стратег понимал, что проблем такая особа может принести немало, но в то время нейватор воспринималась как оружие Эль-Тэмура, представляющее угрозу лишь в руках своего хозяина. Теперь же, видя как теневой правитель Поднебесной позволяет Ней Ви почти неприкрыто пользоваться своим покровительством, Тал Тал всерьёз задумался о нейваторе как об опасном противнике, каким она может стать, если действительно получит поддержку Эль-Тэмура. Видя сейчас результаты её стараний втереться в доверие к канцлеру, племянник генерала не на шутку обеспокоился их с Байаном положением в глазах Ней Ви.